Сделка, окрашенная кровью

Глава двадцать первая

Меня охватила паника. Любая возможность контролировать свое дыхание испарилась, когда я начала задыхаться.

Я здесь умру.

Мне казалось, что оно того стоит. Что мне нужно продолжить это путешествие. Глупо. Выживание превыше всего. Теперь я умру из-за своего проклятого любопытства.

— Самара. Успокой свое сердце.

— Рафаэль?

— Я здесь, всего в паре метров слева от тебя. Ты почти добралась.

— Я… я не могу, — пролепетала я, едва выговаривая слова между вздохами.

— Ты можешь, — настаивал он. — Продолжай идти.

Нерешительно я сдвинула ногу вперед. В темноту. Но, как и в свете, путь был ровным. Я переместила вторую ногу и продолжила продвигаться вперед.

— Вот так. — Его голос был успокаивающим, как ночное небо. — Еще немного.

Я следовала за звуком его голоса, и мое бешено бьющееся сердце замедлило бег.

— Хорошо. Почти дошла. Теперь просто сделай шаг вперед, и ты на месте.

Еще один шаг. Это все, что мне нужно было сделать. Но моя нога соскользнула с края, когда выступ закончился. Я была на месте и попыталась зацепиться ногой, чтобы удержаться.

Но потеряла равновесие.

Я падала. Осознание этого пришло ко мне за секунду до того, как я сорвалась — мгновенная, абсолютная уверенность в том, что мне конец. Руки соскользнули, когда я пыталась восстановить равновесие, нога дернулась обратно, но промахнулась, и я падала, падала, падала…

Сильные руки схватили меня прямо в воздухе. Рафаэль прижал меня к себе, и мы оба упали. Я приземлилась прямо на него. Не было ни капли света, кроме слабого, неестественного свечения его красных глаз.

В темноте все остальные чувства обострились. Находясь так близко, я впитывала его запах судорожными вздохами. Кедр, специи и что-то более опасное, чем сама тьма. Пальцы вцепились в ткань его рубашки, как будто он был единственным, что удерживало меня от падения в яму.

— Я же говорил, что у тебя получится.

Мне не нужно было видеть его губы, чтобы понять, что он улыбается. Мне же было не до улыбок. В особенности с моим сердцем, которое все еще колотилось в горле. Я даже не могла заставить себя разжать пальцы, которые все еще впивались в его одежду. Разум подсказывал, что я пора слезть с него: если я настолько близко, что чувствую, как под мной поднимается и опускается его грудь, то я слишком, слишком близко. Но ноги дрожали так сильно, что я не могла пошевелиться.

— Ты поймал меня. — Три слова. Это все, на что я была способна в таком положении.

— Поймал, — согласился он. Как будто это ничего не значило.

Как будто то, что он спас меня от верной смерти, было чем-то само собой разумеющимся, и как я могла вообще в этом сомневаться?

Действительно, как.

— Как бы сильно мне ни нравилось, когда женщина сверху, нам пора идти.

Его дразнящий тон вырвал из меня остатки сковавшей паники. Я прижималась грудью к его груди, а ноги переплетались с его. Даже совместная езда на Альфонсе не шла ни в какое сравнение с этим. Я поспешила встать, оперившись ладонями о его грудь, чтобы оттолкнуться, но в темноте приходилось двигаться вслепую. Он положил руки мне на талию, придерживая и помогая подняться. Я убеждала себя, что сердце колотится лишь потому, что я чуть не упала и не разбилась насмерть, а вовсе не из-за его прикосновений.

— А факел? — спросила я.

Дерево коснулось пальцев, когда Рафаэль протянул мне брошенную ветку. Мне понадобилось немного времени, чтобы понять, какая карта мне нужна, но в конце концов я сумела вновь зажечь пламя. Оно было еще слабее, чем прежде, как будто магия с трудом проникала вглубь храма. Я держалась поближе к Рафаэлю, пока мы продвигались дальше.

Даже когда шок от предыдущей ловушки прошел, я не могла перестать думать об одном.

— Ты можешь превращаться в летучую мышь.

— Да. — «И что с того?» — читалось в последовавшем молчании.

Я вспомнила, как мы были в таверне, и он вылез через окно. Я тогда выглянула, но увидела никаких следов вампира. Ведь я даже не искала летучую мышь.

— Почему ты мне не говорил?

Его шаги замедлились, когда мы наткнулись на еще одну ловушку.

— Я расскажу тебе свои секреты, как только ты начнешь делиться своими.

Мои пальцы машинально погладили кулон на шее. Ладно, пусть будет так.

Но все же…

— Все вампиры могут так делать?

— Нет.

Это немного успокоило меня.

Мы продолжили идти по извилистому коридору. Преодолели еще несколько ловушек, через которые Рафаэль нас провел, — скользящие плитки, ложные стены — но никаких смертельных опасностей больше не было В какой-то момент мы начали спускаться: пол под ногами стал наклонным.

— Мы пришли, — объявил Рафаэль.

Даже если бы он этого не сказал, изменение было очевидным. Черная, как смоль, темнота коридора сменилась синими символами, покрывавшими стены. Сначала их было немного, но по мере того, как мы углублялись, их становилось все больше. Руны светились, наполняя пространство сиянием, которого наконец хватало, чтобы что-то разглядеть. Немногие знали древний руник, но моя мать заставила меня выучить его основы в раннем возрасте. «Сила», — означала одна. «Смерть», — означала другая. Остальные я не смогла расшифровать, но их магия наполняла все вокруг. Даже воздух казался другим — будто наполненным электричеством в грозовой день перед ударом молнии. Коридор был достаточно широким, чтобы мы могли идти бок о бок, и я могла лучше видеть путь впереди. Руны будто манили меня, как песня сирены, которой трудно было сопротивляться.

Я протянула к ним руку, желая обвести магическую форму кончиками пальцев.

Рафаэль резко отдернул меня.

— Помни, что я сказал: ничего не трогай.

Я убрала руку от стены, но Рафаэль ее не отпустил. Он потянул меня вперед, а я с тоской оглядывалась на стену.

Затем я встряхнулась. О чем я думала? Этот храм был посвящен богине смерти, и она, казалось, намеревалась убивать незваных гостей. Почему я пыталась активировать магию, охраняющую сердце храма? Это было безрассудство, а я никогда не была безрассудной. Магия, казалось, затуманила мой разум, и даже смутного осознания этого было недостаточно, чтобы остановить желание.

Синее сияние отражалось от черного камня, становясь ярче по мере того, как длинный коридор расширялся. Подозрительно пустой.

Пока не перестал быть таковым.

Это действительно было здесь.

Несмотря на заверения Библиотекаря, я не особо верила, что мы найдем Черный Гримуар. Это был миф, погребенный во времени. Но там, в конце коридора, на черном каменном пюпитре, словно выросшем из пола, лежала книга. Какая бы магия ни была в храме и рунах, здесь она была сильнее в десятки раз — магнитное притяжение неумолимо тянуло нас ближе.

Рафаэль ускорил шаг. На его лице отразилось нечто, похожее на удивление, будто он тоже не ожидал найти ее здесь. Через несколько мгновений мы стояли перед книгой, плечом к плечу.

Обложка была богато украшена: инкрустированные блестящие черные камни, которые образовывали форму черепа с двумя рубинами в глазницах. Сама книга была не такой уж большой, но она буквально пульсировала магией. Рафаэль протянул руку к ней, но внезапно отдернул пальцы, как будто обжегся. Он выругался так, как никогда раньше.

— Я не могу прикоснуться к нему, — прошипел он. — Он зачарован так, чтобы ни один вампир не мог этого сделать.

Я вырвала руку из его хватки и улыбнулась ему.

— Тогда хорошо, что здесь есть слабая и маленькая человеческая девчонка.

Рафаэль переводил взгляд с книги на меня. Я заставила себя сжать пальцы в кулаки, хотя они так и хотели схватить ее.

— Ладно. Но Самара…

Я уже потянулась к книге. В тот момент, когда мои пальцы коснулись обложки, ее магия обрушилась на меня. Если прикосновение к стене было похоже на то, как внутри что-то зашевелилось, то прикосновение к книге было сродни пробуждению после многолетнего сна. Ощущения захлестнули меня, заглушив все остальные чувства. Не было ни звуков, ни образов — только книга в моих руках, манящая меня, и как будто говорящая: «Наконец-то меня нашли».

Мне нужно больше. Я должна получить больше этого… чем бы оно ни было. Это было похоже на чувство, когда, будучи пустотой, ты впервые используешь зачарованные карты, только в тысячу раз сильнее. Вся магия, о которой я только могла мечтать, вся сила — и все это было внутри этой книги.

Не в силах остановиться, я начала поднимать обложку.

Вдали я услышала крик: «Самара, нет!», но было уже слишком поздно.

Произошло сразу три вещи.

Во-первых, когда я открыла книгу, магия изменилась. То, что было живым и радостным, стало мрачным, как будто испытывало ко мне отвращение.

Во-вторых, меня сбило с ног, и книга выпала из рук.

В-третьих, Рафаэль вскрикнул, когда воздух прорезал свист. Книга исчезла, и я успела поднять глаза, чтобы увидеть, как со всех сторон комнаты летят стрелы. Прямо в то место, где я стояла. Рафаэль защитил меня и принял удары на себя.