Сделка, окрашенная кровью

Глава одиннадцатая

— Томас! — воскликнула я.

Парень из магазина с картами улыбнулся, и на одной щеке появилась ямочка.

— Просто Том, помнишь?

— Как замечательно, что вы знаете имена друг друга, — протяжно произнес Рафаэль.

Я переступила с ноги на ногу, не понимая, почему мне стало так не по себе. Томас перевел взгляд с меня на вампира, стоявшего рядом, и его улыбка слегка померкла. Он не убежал с криком, значит, маскировочная карта сработала. Но ему явно было не по себе от пристального взгляда Рафаэля.

— Это, э-э-э, мой брат Марк, — быстро сказала я. — Мы попали под дождь и надеялись, что сможем переночевать здесь.

Ямочка на щеке снова появилась.

— Вы пришли по адресу! «Королевский Барсук» всегда рад предоставить место для отдыха красивым уставшим путешественникам. Как вам идея начать с горячей еды?

— Я пойду позабочусь об Альфонсе. Не жди меня. — Рафаэль снова скрылся под дождем, оставив меня с Томасом, который сразу же расслабился после его ухода.

Он вышел из-за стойки и широко улыбнулся мне.

— Давай я заберу твой плащ, чтобы он успел просохнуть? — Он перевел взгляд с моего лица на промокшую одежду.

Звучало заманчиво. Пока я не опустила глаза и не покраснела, сразу же скрестив руки поверх плаща и плотно запахнув его. Я полностью промокла, блузка прилипла к телу и стала прозрачной, делая меня полностью обнаженной, за исключением повязки на груди.

— Я просто посижу у огня.

У Томаса, по крайней мере, хватило манер смутиться, что его застали за разглядыванием. Часть меня хотела немедленно сбежать наверх, в ту комнату, что нам дадут, и заказать ужин туда. Но… что ж, я была как на ладони, и он просто смотрел. Так ведь парни и поступают. Верно? Неважно, что мне это не понравилось. Он же на самом деле мне не причинил мне вреда.

— Конечно же, я принесу тебе сухое одеяло, чтобы ты могла завернуться.

— О. Это было бы здорово.

Он куда-то ушел и вернулся с куском ткани. Я взяла ее, чувствуя легкий укол вины за свои прежние мысли о нем, и стянула плащ, повернувшись спиной, пока накидывала сухое одеяло на плечи. Томас велел кому-то отнести плащ в комнату, что должна была стать нашей, и провел меня в обеденный зал. Он усадил меня у барной стойки. Мне не нравилось сидеть спиной к залу, но я не знала, что сказать. С Рафаэлем было проще, ему хотя бы можно было возразить. С Нельсоном и стражниками Греймера я знала свое место и молчала. Но с каким-то незнакомым парнем… разве было неправильно настаивать на своем? Он подумает, что я параноик, а я не хотела привлекать к себе внимание.

Томас не замечал моей внутренней борьбы по поводу наших мест и просто весело заговорил:

— Ты обязана попробовать баранину Кука. Это лучшее, что я когда-либо ел.

Кук. Очевидно, это был не тот же повар, что и в Греймере, но само прозвище заставило вспомнить о своем пребывании в тюрьме. И о Куке, отбывающем бесконечный срок только потому, что никому не было дела до справедливости.

Несмотря на то что я промокла, дрожала и провела несколько дней, засыпая на лесной подстилке рядом с вампиром, я бы ни за что не променяла свою нынешнюю жизнь на прежнюю. Какой бы ужасной ни была цена.

Он подозвал официанта и сделал заказ. Еда появилась через мгновение. Аромат специй доносился с двух тарелок, заставляя меня остро ощущать голод.

— Итак, Сэм, ты не говорила, что направляешься в эти края.

— Ты не спрашивал, — я улыбнулась, надеясь, что моя улыбка хотя бы наполовину была такой же простой и очаровательной, как его.

Ямочка на щеке свидетельствовала об одобрении.

— Ладно. Наверное, я слишком отвлекся. Куда ты направляешься?

— В Апанте.

— Город Ответов, — задумчиво произнес он, называя его более распространенное название. — Какие ответы ты ищешь?

Те, которые нужны вампиру. Конечно, сказать ему это я не могла, поэтому придумала ложь о том, что ищу свое счастье. Он пошутил, и разговор пошел легко, пока я поглощала баранину перед собой. В детстве мне никогда не нравился этот вид мяса, но, боги, я ведь поклялась, что, если выберусь из Греймера, никогда больше не буду привередничать. Еда была необходима для выживания. Больше ничего мне не нужно.

Я отдаленно задавалась вопросом, почему Рафаэль так долго не возвращается. Томас был разговорчивым и не замечал, как мое сознание ускользает, а ответы превращаются в кивки и «угу». Хороший парень. Вот кем он был — от и до. Даже со своей неопытностью я могла понять, что он флиртует. Хороший парень флиртовал со мной. Это было как будто я наблюдала за происходящим со стороны. Словно это происходило с кем-то другим. С кем-то, у кого была другая жизнь, кто не видел всего насилия, что видела я.

Я попыталась насладиться вниманием, убедить себя, что в каком-то смысле привлекательна. Но это было, как штаны, сшитые из старого мешка для зерна — слишком зудящие, слишком облегающие, слишком стесняющие движения.

Мне стоило очароваться этим, но я могла думать только о том, что предпочла бы поесть в одиночестве и тишине.

— Позволь мне предложить тебе что-нибудь вкусное на десерт, — сказал Томас и, прежде чем я успела возразить, встал, обошел стойку и скрылся на кухне.

На мгновение мои мысли вернулись к вчерашнему пирогу. К моему упрямому отказу, пока Рафаэль сидел рядом. Что ж, может быть, сегодня я все-таки съем кусочек.

Но Томас вернулся всего лишь с двумя бокалами. Он, казалось, на секунду задумался, а затем осторожно поставил один из них передо мной.

— Это особое десертное вино, — объяснил он с блеском в глазах. — Конечно, за счет заведения.

Я поблагодарила его, хотя, честно говоря, не очень-то любила вино. Пробовала его только в детстве, из маминой чашки. Впечатление от того, как пил Нельсон, было не лучшим. Я сделала один глоток из вежливости, а затем поставила бокал на стол.

Томас бросил на меня огорченный взгляд. Его красивое лицо стало упрямым от этой гримасы, слишком наигранной, чтобы быть очаровательной.

— Тебе не нравится? Это, э-э-э, гордость города, в котором я вырос.

Я вспомнила из его многочисленных отступлений, что этот город находился примерно в дне пути.

— Я просто не очень люблю вино.

— Тебе понравится, — настаивал он. — К этому вкусу нужно привыкнуть, но всем нравится, как только они выпивают первый бокал.

Я заерзала, чувствуя себя немного неловко из-за его настойчивости. Было бы глупо обижать Томаса, когда он был так добр. Просто я действительно не хотела пить вино.

«Желания вторичны перед нуждами», — напомнила я себе. Проявлять грубость по отношению к хозяину было не просто невежливо, а глупо. Привлекать внимание упрямством, когда меня с вампиром приняли посреди ночи было неразумно.

Я подняла бокал со стола и приготовилась сделать еще один глоток.

Вино вырвали у меня из рук, прежде чем оно коснулось моих губ.

Я резко отпрянула, ударившись о твердую, знакомую грудь. Рафаэль внезапно вернулся и теперь стоял позади моего стула. И держал мое вино в руке.

— Моя подопечная не может пить этот напиток.

Я пыталась возразить, но вино уже было у губ Рафаэля. Вампиры не пьют. Но он все же сделал глоток, глядя на Томаса поверх края бокала. Его лицо скривилось.

— Оно отвратительное.

Мне хотелось спрятать голову в ладонях от его грубости, но стало еще хуже. Он вылил вино за барную стойку. Я с ужасом уставилась на вампира. Хотя теперь он не походил на вампира, которого я знала. Его темные волосы блестели в тусклом свете, а голубые глаза были прикованы к Томасу, когда тот наклонился ко мне с пугающей улыбкой на лице.

Кончики его ушей вспыхнули красным. Гнев? Или смущение?

В любом случае, я была готова провалиться сквозь землю.

— Марк, — прошипела я.

— Прошу прощения за задержку. Альфонсу потребовалось время, чтобы устроиться, но теперь я здесь и готов к ужину. — Его взгляд не отрывался от Томаса, угроза исходила от него почти ощутимо.

— Конечно… конечно, — пролепетал Томас. — Я сейчас принесу.

Рафаэль занял место рядом со мной.

— Отлично. Тогда ты сможешь присоединиться ко мне и Сэм.

Сидеть между Томасом и Рафаэлем казалось хуже всего, что мог придумать Греймер. Я поднялась, крепко сжав одеяло, будто оно могло спасти меня от неловкости.

— На самом деле, я очень устала, брат. Пойду отдохну.

Рафаэль кивнул. Слишком легко.

— Конечно. Пусть принесут поднос наверх, — велел он Томасу, а затем повернулся ко мне. — Пойдем спать.