Сделка, окрашенная кровью

Глава двадцать девятая

— Что? — Я уставилась на Амалтею.

— Что ты опять натворила, Тея?

Я вздрогнула от внезапно прозвучавшего голоса Иадемоса. Он вернулся, неся поднос с чаем и печеньем, и я не услышала ни малейшего хруста утрамбованной земли под его сапогами.

Он поставил поднос между нами и прислонился к стене. Места, чтобы сесть, было предостаточно, но я была благодарна ему за это. Он явно чувствовал, насколько мне не по себе, и давал мне пространство.

Но мой дискомфорт померк перед тем количеством вопросов, которые грозили вот-вот вырваться наружу.

— Что ты имеешь в виду? Он может чувствовать то, что чувствую я, потому что пил мою кровь?

— Ну да, — сказала Амалтея.

— Тея, не нам говорить ей об этом.

— Это моя кровь, так что я вполне имею право знать, что это значит, — огрызнулась я.

Амалтея перевела взгляд с меня на Иадемоса.

— Ты права. Все просто: когда король Рафаэль пьет чью-то кровь, образуется связь. Он будет ощущать твои эмоции до конца твоей жизни.

— Так работает у всех вампиров? — Боги, пить кровь само по себе было посягательством, но это превосходило все ужасы, которые я могла себе представить.

— Нет, вовсе нет. Очень немногие вампиры обладают такой способностью. Я понимаю, что это звучит довольно ошеломляюще, учитывая, сколько вампиры пьют. Он не пил из «источника» более ста лет. — Она сделала паузу, оценивая, какое впечатление ее слова произвели на меня. — А тех, у кого он пил кровь в прошлом по необходимости, он убивал вскоре после этого, чтобы они не беспокоили его.

Казалось, моя кровь застыла в жилах.

— Печенье? — предложила она.

Я взяла печенье. Затем съела еще три, потому что первое заставило меня остро осознать, насколько я голодна.

— Если Рафаэль собирается убить меня из-за моих надоедливых эмоций, то я хотя бы умру с полным желудком, — крошки посыпались из уголков моего рта, когда я произносила эти слова, забыв о всяких манерах.

Амалтея широко раскрыла глаза.

— О нет. Я уверена, что он бы этого не сделал.

А я не была уверена. Сейчас ему нужна была моя помощь в переводе Гримуара — по крайней мере, так он утверждал. Но что будет через несколько месяцев или лет? Когда ему надоест, что на него обрушиваются мой страх, мой стресс и все эти надоедливые смертные эмоции?

Но позже я спрошу об этом Рафаэля напрямую. Должен же быть способ разорвать эту связь… помимо очевидного. Он, должно быть, намеренно не упомянул об этом. Если бы разорвать образовавшуюся связь было легко, он бы уже это сделал. Ведь так?

— Итак, на чем мы остановились? — сказала Амалтея, явно стремясь сменить тему.

— До того, как ты упомянула, что Рафаэль убивал каждого человека, чью кровь он пил, ты рассказывала, что вампиры и люди мирно сосуществуют.

Ведьма поморщилась.

— Я не говорю, что между ними никогда не бывает… разногласий. Но в целом да, все мирно. Вампиры здесь вовсе не голодают, так что они практически не опасны. Питание, как правило, происходит только от доноров.

— Доноров? — Я нахмурилась.

— Людей, которые предлагают вампирам свою кровь, — пояснила она.

— С чего бы кому-то идти на такое? — Я резко отпрянула.

— В основном ради золота, — объяснила Амалтея. — Тут конечно много работы для людей, но поскольку вампиры не способны быть донорами, — это выгодный заработок. Насколько я понимаю, такая работа может быть довольно приятной.

Воспоминание о клыках Рафаэля, впившихся мне в шею, и о тех ощущениях вновь пронзило меня. Я осушила чашку чая до дна, отчаянно пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь еще.

— Ну что, готова к тренировке? — спросила она, когда я поставила чашку обратно на поднос.

— Пожалуй. — Я встала.

Но Амалтея осталась на месте. Вместо этого от стены оттолкнулся Иадемос.

Я не то чтобы забыла о присутствии вампира, но мне удалось на время расслабиться. Теперь я расправила плечи и вытащила кинжал из ножен. Сомневаюсь, что смогла хотя бы поцарапать вампира, даже если очень попыталась. Боги, как же я ненавидела быть слабой.

Рафаэль ему доверяет. Я пыталась повторять эти слова достаточно часто, чтобы успокоиться, но не сомневалась, что вампир слышит каждый быстрый удар моего сердца.

— Сегодня ты не будешь этим пользоваться, — сказал вампир. Увидев мое недоуменное выражение лица, он пояснил: — Во-первых, без подготовки ты скорее порежешься им сама.

— А во-вторых? — спросила я.

— Это проклятый медный сплав, а значит, в том крайне маловероятном случае, если ты заденешь меня им, он… слегка уколет. Используй лучше это.

Он подошел к стойке с оружием и бросил мне короткий деревянный клинок. Я попыталась поймать его, но не смогла.

— Нам предстоит нелегкая работа, — сухо сказал Иадемос.

Я сердито посмотрела на него.

Он улыбнулся.

— Так-то лучше. Нельзя сражаться с врагами, когда хвост поджат.

Я не верила, что способна терпеть какого-либо вампира, кроме Рафаэля, но Иадемос почти заставил меня усомниться в этом. Он был непринужденным и осторожно держал дистанцию. Не обращался со мной как с добычей или как с чем-то чрезмерно хрупким.

Он взял себе тренировочный кинжал и покрутил его в руках, ожидая, пока я поудобнее перехвачу тренировочную палку, которую он мне бросил.

— Кинжал не лучшее оружие, если ты вступаешь в прямую схватку. У него нет такого радиуса действия, как у меча, но и мускулов или многолетней подготовки он не требует. — Это объясняло, почему Рафаэль выбрал его для меня. Судя по размерам тренировочных мечей, я бы с трудом подняла один из них, не говоря уже о том, чтобы защищаться этим. — Зато он хорош тем, что им можно маневрировать, когда противник близко, и застать его врасплох. С твоим ростом и полом тебя недооценят почти в любой схватке, и это вина мужчин, — подчеркнул он после того, как Амалтея раздраженно хмыкнула, — а не твоя.

Меня не задевали откровенные уроки. Еще в юном возрасте я усвоила, какой обузой может быть то, что ты девочка, и с тех пор поняла, что буду использовать любой доступный мне инструмент, чтобы выжить.

— Мы обязательно обратим это в твою пользу, — продолжил он. — А теперь я покажу тебе основы.

И он так и сделал. На расстоянии. Вампир показал мне несколько упражнений. Он всегда оставался в поле моего зрения, избегая резких движений. Я была ему за это благодарна, даже если бы мне, вероятно, пошли на пользу дополнительные корректировки.

Часы тянулись. Лоб покрывал тонкий слой пота, тело было измотано повторяющимися движениями, но я была полна решимости тренироваться, не жалуясь. Всю жизнь я искала защиты в разных формах: в магии, в моей матери, в Монастыре — и я устала от этого. Последние недели я полагалась на вампира, который обеспечивал мне безопасность. И Рафаэль защищал меня, но он не всегда будет рядом, и — что важнее — я не хотела нуждаться в его защите. Через несколько недель или месяцев, в зависимости от того, сколько займет перевод Гримуара, я отправлюсь в неизвестные земли. Мне нужно было перестать искать защиту снаружи и начать создавать собственную. Поэтому, несмотря на то, что мое плечо горело, а запястье болело от резких движений, я продолжала.

В конце концов именно Амалтея сказала, что достаточно.

— Я могу продолжать, — быстро сказала я. — Мне все равно больше нечем заняться.

Иадемос покачал головой.

— Как бы мне ни было неприятно это признавать, Тея права. Перестараешься и завтра не сможешь шевелить руками.

Я не была готова к разочарованию, которое пронзило меня. Даже если они были правы, это ощущалось как поражение.

— Каждый день Амалтея или я будем работать с тобой над развитием силы. Кинжал, может, и не требует таких усилий, как широкий меч, но все равно понадобятся мышцы, чтобы пронзить кожу. — Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, но в нем не было ничего, кроме прямой оценки.

— Мы быстро научим тебя вырезать сердца вампиров, — заверила меня Амалтея, и кровожадное обещание сорвалось с ее губ с улыбкой. — Но у нас с тобой впереди еще одно испытание.

Я поставила тренировочный кинжал обратно на стойку.

— Правда?

— Правда, — подтвердила она. — Нам нужно подготовиться к балу.