Сделка, окрашенная кровью

Глава тринадцатая

Апанте был великолепен.

В отличие от Греймера, который представлял собой не больше чем… ну, как и подсказывало его название, серую каменную глыбу. Бывшая столица Королевства Ведьм была наполнена высокими, яркими зданиями. Разноцветные витражи отбрасывали на улицы радужные блики. Если в деревне было всего несколько случайных посетителей, то Город Ответов принимал сотни путешественников, прибывающих каждый день.

Мы с Рафаэлем смешались с толпой. Благодаря магии маскировки и капюшону на голове, вампир мог легко передвигаться по улицам. Это даже немного нервировало, поскольку он чувствовал себя среди торговцев куда увереннее, чем я. Рафаэль подошел к одной из тележек и вернулся с завтраком в виде нарезанного мяса, завернутого в лепешку. Еда крестьян. Моя мать никогда бы не позволила мне есть что-то столь неизысканное, тем более руками.

Это было восхитительно.

— Ты все еще не сказал мне, о чем я должна спросить, — напомнила я Рафаэлю, глядя на него между укусами.

Альфонса мы поселили в конюшню на окраине города. Улицы были слишком переполнены, чтобы передвигаться с лошадью, поэтому мы шли бок о бок, как и в лесу.

— Терпение, голубка.

Я фыркнула. Нам нужно было попросить аудиенцию у Библиотекарей. Затем я выполню свою часть сделки, и мы разойдемся.

Я останусь одна. Снова.

Зазвучали трубы. Толпа расступилась, и нас с Рафаэлем оттеснили к краю. Из-за моего небольшого роста мне было трудно разглядеть, что происходит, но любопытство подталкивало меня вперед. Через несколько мгновений я поняла, в чем дело. Ослепительно белые кони шли парами, а во главе на величественном жеребце ехал принц Марсель Щедрый.

Женщины громко приветствовали его, а затем все пришли в восторг, когда он начал бросать в толпу горсти монет. Несколько монет превращались в сотни, едва упав на землю. Дети ныряли между взрослыми, их зоркие глаза и маленькие пальцы соревновались друг с другом в ловкости.

Он бросил пригоршню монет прямо в нашу сторону, когда проезжал мимо. Наверное, мне стоило попытаться поймать их: едва ли я была в лучшем положении, чем нищие на улице. В моем кошельке лежало всего несколько украденных Рафаэлем монет. Но все, что я могла делать, — это смотреть.

У него были те же каштановые волосы, что и много лет назад, и добрые, простодушные глаза. Народ Евробиса мог бояться своего короля, но Марселя они любили. Он широко улыбался, а магия маскировки довела до совершенства его зубы, которые в детстве были кривыми.

Двенадцать лет — это очень долгий срок. Я не ощущала, как быстро пролетели эти годы, пока его взгляд не скользнул по нам.

Когда принц отвернулся, чтобы бросить еще монет в другую сторону, я поняла, что он меня не вспомнил.

Конечно, это было облегчением, что никто из королевской семьи меня не узнал, но и не было неожиданностью. Я была никем. К тому же, в качестве меры предосторожности, я использовала карту, чтобы изменить внешность перед входом в город, на случай, если слухи из Греймера дошли до сюда. Мои волосы теперь приобрели лавандовый оттенок, который казался модным здешним женщинам, а глаза стали обычного голубого цвета. Остатком магии я слегка исказила черты лица, изменив форму носа и подбородка настолько, что Рафаэль закатил глаза.

— Так вот какой тип парней тебе нравится? Не милый деревенский, а королевский?

Конечно, вампир ничего не упустил. Тем не менее, я не могла заставить себя отвернуться, пока сопровождающая свита из карет и лошадей полностью не перекрыла мне обзор.

Пока он не догадывался о настоящей причине, по которой смотрела на принца, я была в безопасности.

— Ты убил того милого деревенского, помнишь?

Рафаэль улыбнулся, как будто гордился убийством, обнажив при этом слишком острые клыки, которые даже магия не могла исправить. Я отвернулась с отвращением.

Не знаю, от него или от самой себя. Я не простила его за убийство, но смогла с пугающей легкостью заставить себя не обращать на это внимания. Как с Нельсоном. Может, Томас и не убил бы меня, но все равно это было похоже на борьбу за выживание. Рафаэль, несмотря на все свои чудовищные черты, обеспечил мне безопасность и доставил в город.

— Пойдем. — Я оттолкнула рядом стоящих зевак, двигаясь прочь от толпы, пока другие все еще смотрели. — А то мы сегодня мы не дойдем до Библиотекарей. Наверное, это его паломничество.

— Его паломничество? — переспросил Рафаэль.

Я фыркнула. Кое-что о Евробисе я все-таки знала лучше этого вампира. Список познаний не должен был быть таким коротким, учитывая, что это было мое королевство. Но это то, что дала ему долгая жизнь, а мне — десятилетие рабства.

— Не уверена, что должна тебе это рассказывать, — произнесла я без особого энтузиазма.

— Ты определенно не должна, — согласился Рафаэль. — Но, возможно, я мог бы ответить на любой твой вопрос в обмен на удовлетворение моего любопытства.

Толпа осталась позади. Хотя это я настаивала на уходе, как-то получилось, что Рафаэль снова шел впереди. Словно не мог иначе.

— На любой? — спросила я, задумавшись.

Это было соблазнительное предложение. Заманчивое.

— При условии, что это не поставит под угрозу мое королевство, — уточнил он.

— Это нечестно, ведь ты хочешь узнать государственные секреты.

Рафаэль закатил глаза.

— Я мог бы просто зачаровать кого-нибудь с улицы, чтобы он мне рассказал.

— Тогда почему ты этого не сделаешь? — возразила я.

— Возможно, потому что хочу услышать это от тебя. Хотя, если ты хочешь потратить свой вопрос на это — пожалуйста.

Хорошо. Он был прав, и я могла бы извлечь из этого какую-то выгоду.

— Паломничество — это путешествие, которое совершает королевский наследник после того, как ему исполнится восемнадцать лет. Для каждого правителя на ближайшую тысячу лет существует конкретное пророчество. Это единственный случай, когда королевская семья может обратиться к Библиотекарям за советом. Если они попытаются сделать это в любое другое время, их просьбы проигнорируют, хотя Библиотекари и выслушивают прошения других людей. Правящая династия также не могла выбирать на какие именно вопросы ответят Библиотекари.

— Из-за того, что королевская семья сделала с провидцами.

— Из-за того, что провидцы вынудили их сделать, — поправила я, как меня учили.

Говорили, что Апанте раньше был столицей Евробиса, потому что там провидцы были сильнее всего. Но несколько сотен лет назад какой-то король решил построить Улрин в качестве новой столицы прямо в центре континента — как можно дальше от вампиров. Провидцев сразу же объявили вне закона.

Рафаэль насмешливо фыркнул.

— Просто какой-то король почувствовал угрозу от того, что кто-то знал больше, чем он сам.

— Говорят, что обладать силой, превосходящей силу короля, — это предательство трона. — Так нас учили. Спорить с вампиром по этому поводу было бессмысленно. Еще в детстве эти два понятия казались мне похожими, хотя мать и настаивала, что между ними есть разница.

«Все ведьмы должны платить десятину королю. Однако провидцы платят ее только по своему усмотрению. Они могут отказать королю, но согласиться на просьбу крестьянина. А это равносильно предательству», — говорила она. Мать никогда не произносила ни единого слова против королевской семьи, по крайней мере против короля Стормблада.

— И за это так называемое предательство он приказал казнить их всех. — В голосе Рафаэля и в изгибе его губ нельзя было не заметить сомнение. — Но они все еще держатся за крохи этой силы.

С этим было трудно поспорить.

Перед тем как провидцев убили, те успели сохранить свою магию в Великой Библиотеке. Даже сейчас, спустя столько лет, их карты оставались там. Библиотекари, хотя и не были провидцами, охраняли эти знания наряду с обычными книгами и посвятили себя изучения мира вокруг. Любая ведьма или пустота могла попросить их совета лишь один раз. Из-за изгнания даже самому королю в этом отказали бы, попроси он что-то сверх того, что уже получил во время паломничества.

Марселю уже исполнилось восемнадцать.

Мне казалось, что моя жизнь застыла, пока я была в Греймере. Очевидно, это было не так.

— Моя очередь. — Я могла бы спросить его о слабостях вампиров или о чем-то полезном, но был один вопрос, который беспокоил меня уже несколько дней. — Почему ты позволил себя поймать?

— Позволил? — протянул Рафаэль. — Почему ты думаешь, что я позволил себя заковать в медные оковы и заточить в темную тюрьму?

— Не прикидывайся дурачком. Ты можешь очаровывать людей, и я видела, как ты сражаешься. Вернее, я видела, как ты убиваешь. Это даже нечестно называть сражениями.

Рафаэль долго молчал. Я задалась вопросом, не откажется ли он от своих слов.

— Ты наблюдательна, этого не отнять, — наконец сказал он оттенком чего-то, граничащего с уважением в голосе.

— Ну? — подтолкнула я его.

— Я искал кое-что. Мне дали понять, что я найду это рядом с тюрьмой для ведьм. Когда поиски не увенчались успехом, я решил позволить нескольким напыщенным стражниками подумать, что они поймали меня, и очаровал их, чтобы они бросили меня в тюрьму, а не попытались обезглавить.

— Но почему? Что ты искал?

— Я ответил на твой вопрос. Если ты хотела больше подробностей, тебе следовало быть более конкретной.

Я с досадой вздохнула. Он позволил им надеть на него медные оковы, сделавшие его слабым, как смертного, пока они били его кнутом в течение нескольких дней? Чары, возможно, и помешали первой группе стражников обезглавить его, но вторая вполне могла бы это сделать. Я все еще не была уверена, что его внушение действовало в Греймере, там он был беззащитен. Для вампира, который планировал жить «очень долго», он слишком рисковал закончить свою жизнь в цепях. Что, во имя богов, он мог там искать?

— И это связано с тем вопросом, который ты хочешь задать Библиотекарям?

Рафаэль не ответил. Я скрыла улыбку и приняла это за «да».

Мне следовало закрыть эту тему. Как только я задам свой вопрос, наша сделка будет выполнена, и каждый пойдет своим путем.

Но вампир был загадкой. А я совершенно не могла перед ними устоять.