Сделка, окрашенная кровью

Глава сорок вторая

— Я Избранница короля, — выпалила я. Это было первое, что пришло мне в голову.

— О, так это твоя фантазия? — Вампир шагнул ближе. Он был не таким крупным, как Рафаэль или Демос, но возвышался надо мной. У меня задрожали ноги.

— Нет, я принадлежу королю, — повторила я, рефлекторно сделав шаг назад, и уперлась в кровать.

— Тогда зови королем меня. — Его слова звучали чуть растянуто, а походка была неуклюжей и лишенной обычной для вампиров грации. Он напоминал мне скорее Нельсона, чем Рафаэля. — Красотка. Раньше я тебя у Латии не видел.

— Говорю тебе, не подходи ко мне — Мой голос становился все громче, все отчаяннее. Занавеска, без сомнения, приглушала звуки, а в притоне было далеко не тихо, но почему никто не приходил?

— Кровью клянусь, обожаю истории, которые они выдумывают. — С восхищением пробормотал вампир и продолжил приближать ко мне, пошатываясь.

Нет. Я не беззащитна. Во мне вспыхнула злость. Я победила вампира в библиотеке — с трудом. Этот был по крайней мере частично выведен из строя. Я вытащила кинжал из-под плаща и расставила ноги в боевую стойку, которой меня научил Демос. Этот вампир еще не осознавал, не верил, что я представляю угрозу.

«Тебя будут недооценивать почти в любом бою. Мы сделаем так, чтобы ты использовала это в свою пользу», — сказал мне Демос в первый же день.

Как только я нападу, он поймет, что я не какая-то покорная донорша. А значит, у меня был лишь один шанс.

Он был всего в двух футах от меня, когда я сократила дистанцию, вонзив кинжал так глубоко, как могла, ему в грудь. На долю мгновения на его лице вспыхнуло наслаждение, он решил, что я обнимаю его, но в последнюю секунду он резко повернулся, поняв, что я делаю. В его красных глазах запылала ярость.

— Сука! — взревел он.

Я промахнулась.

А значит, была мертва.

Но едва эта мысль успела возникнуть, как картина передо мной изменилась.

Вампира отшвырнули в сторону и впечатали в стену слева от меня. Над ним возвышался Рафаэль, обнажив клыки.

— Она. Не. Лгала, — прорычал он.

А затем, резким движением другой руки, он оторвал вампиру голову, и та покатилась по полу.

Отвращение и гнев боролись во мне. Кровь вампира хлынула наружу, но уже через секунду тело рассыпалось в пыль.

Моя грудь тяжело вздымалась от бурной смеси эмоций.

И пока я приходила в себя, Рафаэль наблюдал за мной.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я. — Ты… ты только что убил его. — Я не пролила ни слезинки по вампиру, но сама жестокость движений Рафаэля, решительных и сокрушительных, делала мою жалкую попытку удара похожей на детскую игру.

Раньше он приказывал сломать шею, чтобы подать пример.

Теперь он в ярости оторвал этому вампиру голову.

— Я убью любого, кто посмеет прикоснуться к тебе. — Его слова были не такими сдержанными, как обычно, не гладким шелком ночного неба, а грохочущей грозовой тучей. — А теперь скажи мне, что ты здесь делаешь?

Прежний гнев вспыхнул вновь, но теперь, вместо того чтобы быть рассеянным между Латией, другими кровавыми притонами и всеми вампирами разом, он сосредоточился исключительно на их короле.

— Я сказала, что хочу увидеть кровавый притон. Вы все отказались.

Рафаэль шагнул ближе, но я не отступила.

— И этот ты выбрала?

Я фыркнула.

— А что, мне следовало найти менее эксплуататорский?

Рафаэль выглядел слегка оскорбленным.

— Эксплуататорский? Людям платят за их услуги. Они здесь по собственной воле. Тебе может не нравиться их выбор, но это не делает его неправильным.

Я даже не могла смотреть на Рафаэля.

— Конечно, по собственной воле. После первого укуса кто откажется от второго? — Разве не это сказала Латия? Я перешла на другую сторону комнаты, подальше от Рафаэля, окровавленной кровати и кучи одежды, наполненной пеплом.

Но он был у меня за спиной.

— Ты отказалась. — Его голос немного смягчился.

У меня на языке вертелось признание, что я снова и снова грезила об этом укусе, представляла, как прошу его снова сделать это снова. Лишь чистое упрямство удерживало меня от этой просьбы. Но такое признание стоило бы мне слишком дорого. Поддаться влечению к Рафаэлю означало бы погубить себя. Позволить ему укусить меня? Это разорвало бы мою душу в клочья.

Я убедилась, что эти эмоции спрятаны за моими ментальными барьерами, и ничего не сказала, взгляд скользил по облезающим обоям.

— А что, по-твоему, мы должны делать вместо этого? — Теперь он был у меня за спиной. Его тень слилась с моей на стене. — Вампирам нужна кровь так же, как тебе нужен воздух или вода.

— Почему бы просто не брать ее у животных? Ты вполне справлялся, когда мы путешествовали.

Ладно, возможно, не «вполне», если судить по его словам. Но разве это не лучше? Каждый вампир когда-то был человеком. Разве они не видят в этом предательства?

Или все они такие же люди, каким был Кроули, — чудовища, считающие, что имеют право причинять вред любому ради собственной выгоды?

— Почему мы должны это делать? — огрызнулся Рафаэль. — Мир устроен определенным образом.

— И в этом мире слабые всегда внизу, а сильные берут сверху все, что пожелают, — огрызнулась я, резко оборачиваясь.

Я пожалела об этом. Рафаэль был куда ближе, чем я думала. Мне пришлось задирать голову, чтобы смотреть на него.

— Повторяю, их не берут. Каждый человек находится в моем королевстве добровольно и добровольно отдает свою кровь. Могло бы быть куда хуже.

Но могло бы быть и лучше.

— А стали бы они делать это, если бы у них был выбор получше?

— Ты служила в Греймере по собственной воле, Самара? Тебе платили жалованье?

Я отшатнулась.

— Это было рабство. А здесь — выбор. Есть разница.

Это едва ли был выбор, который сделал бы человек в здравом уме. Укусы вызывали зависимость. Конечно, они оставались и позволяли Латии предлагать свои вены любому вампиру у которого были деньги.

— Я не задала свой вопрос той ночью. Ты мне должен, Рафаэль, так что скажи мне правду: ты действительно считаешь эту систему справедливой? Ты думаешь, она безопасна? Несмотря на все разговоры о выборе, я сказала тому вампиру «нет», а он все равно собирался питаться мной. Если бы он убил меня, что бы было потом? Справедливо ли, что в худшем случае его просто изгонят из этого притона, и он сможет свободно ходить в любой другой?

Рафаэль был неподвижен, и все же мне казалось, что я ощущаю бурю эмоций в нем.

— То, что он попытался сделать… с этим разберутся.

— Разберутся? — Я взмахнула рукой в сторону стены. То, что было страхом, когда вампир надвигался на меня, теперь превратилось в гнев. — Рафаэль, он уже мертв. И он мертв только потому, что кто-то больше и сильнее его остановил. Потому что ты пожалел меня.

— Вот как ты думаешь? — он склонил голову. — Что я жалею тебя?

Я фыркнула с тем презрением, которого он заслуживал.

— Ты правда ждешь, что я поверю, будто это не так? На каждом шагу я слабая, а ты сильный. Я годами служила Нельсону, и в один день ты его убиваешь. Я отдаю себя Монастырю, готовая унизиться ради защиты, и ты убиваешь их всех тоже. Пятый ад, да я даже сейчас замираю при виде крови. Я позволяю тебе кормить меня, одевать меня, как бесполезного младенца. У меня нет магии, лишь самое поверхностное понимание языка книги, которая тебе, похоже, даже не важна. Если это не жалость… — я замолчала. А что тогда? Мне хотелось закричать.

— Это не жалость. — Рафаэль шагнул вперед, и теперь я отступила, прижавшись к стене. — Ты не видишь происходящее так, как вижу его я. Уже дважды ты защищала себя от более крупных и сильных противников. Ты неустанно трудишься, чтобы доказать свою ценность. Ты говоришь, что замираешь, но я видел тебя: когда нужно, ты действуешь. Твой разум всегда работает, решая загадки с такой скоростью, которой удивляюсь даже я. В храме ты вытащила с десяток стрел из моей спины, когда я был залит кровью, так что нет, ты не «замираешь». Конечно, пища и одежда — это наименьшее, что я тебе должен за свою жизнь. Я не утверждаю, что ты не боялась, Самара. Но ты не позволяешь страху остановить себя.

Он подошел ближе. Я оказалась зажата между ним и стеной. Сердце грохотало в груди, но теперь это был не страх. Даже гнев отступил. Черты его лица были четко очерчены, глаза яркие и обольстительные. Белые пряди его волос упали на меня, когда он наклонил голову, чтобы посмотреть вниз.

— Я не жалею тебя, — повторил Рафаэль. — Маленькая гадюка, ты для меня неотразима.

— Это безумие, — усмехнулась я.

— Потому что ты сводишь меня с ума, — прорычал он. Его слова были словно молния в моих венах, электризующие, пугающие. Он коснулся ладонью моей щеки, отводя волосы в сторону. Все мои мысли остановились. Еще мгновение назад я боялась смерти. Теперь я не знала, чего ожидать. Что Рафаэль отведет меня обратно в замок или отчитает за беспечность?

Чего я не ожидала, так это того, что он поцелует меня.

Он обхватил мое лицо и накрыл губы своими. Я застыла от неожиданности, неуверенная и потерянная. Я никогда никого не целовала. Но Рафаэль был терпелив и ласков. Желание пробудилось глубоко внутри меня, как фитиль, загорающийся от каждого прикосновения его языка. Он направлял меня, и моя кровь закипела, отчаяние вспыхивало в венах. Его вкус был насыщенным, и внезапно он стал для меня всем. Не существовало комнаты, где убили вампира, не было враждующих королевств, не было шпиона, идущего по моим следам.

Были только я, Рафаэль и это пылающее напряжение, вспыхнувшее между нами.

Я хотела его. Не имело значения, что я лишь наполовину понимала, что делаю. Он погрузил меня еще глубже в поцелуй, второй рукой он обхватил меня за талию и прижал к себе. Он пах тьмой и искушением. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. Он застонал мне в губы от этого движения, и в ответ мое тело выгнулось ему навстречу. Еще. Я хотела еще. Мой язык смело скользнул в его рот, исследуя его.

А затем коснулся кончика его клыка.

Вкус меди мгновенно окрасил поцелуй.

Я резко отпрянула.

Кровь.

Рафаэль не притянул меня к себе для еще одного поцелуя, но и не отступил. Его красные глаза светились рубиновым светом — светом вампира, только что вкусившего крови. Черт возьми. Вкус все еще оставался у меня во рту. Странное покалывание покрывало губы, словно я физически ощущала его отсутствие.

Рафаэль поцеловал меня.

Я хотела, чтобы он сделал это снова. Прежде чем здравый смысл прогонит блаженное чувство, которое начало охватывать мое тело. Прежде чем я вспомнила, что над этим совершенным, красивым лицом, которое было передо мной, обычно возвышалась корона.

Он замер. Ждал. Оценивал.

Если бы я потянулась к нему, он позволил бы мне поцеловать его. Несмотря на весь мой недостаток опыта, я знала это каждой клеткой своего тела.

— Рафаэль, ты обещал мне еще один ответ на вопрос. Ты правда считаешь эту систему справедливой, с кровавыми притонами и людьми? Сильные правят слабыми?

Я хотела бы удивиться, когда он наконец ответил.

— Да.

После этого поцелуев больше не было.

И когда Рафаэль проводил меня обратно в мои покои напротив его собственных, я пришла к еще одному выводу.

Недостаточно будет перевести Гримуар.

Мне придется его украсть.

Некроманта, которого Рафаэль так и не сумел найти, найду я. Я отдам ему книгу.

Я дам чудовищам повод для страха.