Сделка, окрашенная кровью

Глава тридцать седьмая

Мне было теплее, чем обычно. Я зажмурилась, наслаждаясь этим ощущением. Хотя я и взяла с собой под кровать одеяло, там все равно было немного холодно и неудобно для сна, и по утрам мне всегда не терпелось выбраться из-под своего пристанища. Но сегодня тепло делало это место чуть более уютным, и я свернулась под одеялом плотнее, даже когда по краям сознания покалывало пробуждение. За лбом ощущалась легкая пульсация, которую мне хотелось прогнать еще большим количеством сна.

Вот только я сворачивалась не в одеяло.

Пульсирующая боль в голове была наименьшим из неприятных ощущений, когда я резко открыла глаза и поняла, что я не одна.

Я была с Рафаэлем.

Под моей кроватью, прижимаясь к нему спиной в поисках утешения.

После того как прошлой ночью сделала ему недвусмысленный намек.

И получила немедленный отказ.

Боги огня, если у вас есть хоть капля милосердия, просто превратите меня в пепел.

— Я бы сказал «доброе утро», но ты знаешь, что я не лгу, — произнес Рафаэль, и его слова сопровождал тихий смех.

Я попыталась ответить, но из моих уст вырвался только стон. Я натянула подушку себе на голову.

— Я чувствую себя так, будто меня выблевал людоед, — простонала я. — Зачем, во имя небес, люди пьют, если вдобавок к тому, что выставляют себя дураками, им потом еще приходится все это помнить и испытывать физическую боль при этом воспоминании?

— Это нормально, когда ты пытаешься не отставать от Амалтеи в свою первую ночь на свободе.

— Я больше никогда не буду пить, — поклялась я. Ничего хорошего из этого не вышло.

— По крайней мере, ты попробовала и узнала сама, вместо того чтобы позволить страху остановить тебя.

Да. Я смогла попробовать пить. Но не другие вещи, которые пыталась попробовать. Несомненно, он чувствовал мой стыд этим утром под общим недомоганием. По крайней мере, ему хватило такта делать вид, что это не так.

И все же Рафаэль был прав. В каком-то маленьком смысле я победила свой страх. И сделала это лишь потому, что знала, что он рядом и присматривает за мной.

— Спасибо, — тихо ответила я, не только потому, что подушка приглушала голос. — И… спасибо, что остался. — Даже если часть меня желала, чтобы он ушел и избавил меня от унижения пробуждения, с прекрасно сохранившимися воспоминаниями о том, как я предлагала себя королю вампиров и проснулась с ним.

— Не за что, Самара.

Единственное, что было хуже, чем встать и встретить новый день, — это оставаться в постели, с чувством унижения от прошлой ночи. Я выбралась из-под кровати, подтянула одеяло и подушку и уложила их на кровать неровно, так, чтобы казалось, будто я спала в ней. За все эти недели это стало механической привычкой.

— Почему ты это делаешь? — спросил Рафаэль.

Я закатила глаза и тут же пожалела об этом, когда в голове запульсировала боль.

— Чтобы они не знали.

Потому что одно дело бояться настолько, что спишь под кроватью, и совсем другое — афишировать это перед целым замком хищников, включая служанок, которые каждый день заходили в мою комнату, чтобы застелить постель. Меня мучил стыд за то, что я призналась Рафаэлю прошлой ночью. Что за слабовольный ребенок не может даже спать в кровати?

Без алкоголя, смазывающего мои слова, признаться было труднее.

Может, поэтому люди и пьют. Несмотря на стыд и головную боль, это позволяло быть честными.

Я убежала в ванную. Вода была теплой и мало помогала облегчить боль, пронизывавшую все мое тело. Амалтея была права: горячая вода действительно лучше. Но сегодня не тот день, чтобы дразнить Демоса. Когда я вышла и стала одеваться, ноги у меня подкашивались. Я заплела волосы в толстую косу. За ночь они растрепались, и у меня не было сил пытаться распутать узлы. К тому же каждый раз, когда я дергала спутанные пряди, головная боль лишь усиливалась.

Надеясь, что Рафаэль наконец ушел, я вышла из ванной.

Но он был там — совершенно расслабленный сидел на диване, скрестив ноги на мягком бархате, чувствуя себя как дома. Впрочем, весь замок и был его домом. Я же лишь временно здесь жила. Он перелистывал мои записи.

— Если ты чувствуешь хотя бы малую долю того, что чувствую я, тебе стоит сказать мне, как заблокировать связь. — Я была благодарна его вампирскому слуху за то, что мне не пришлось говорить громко, потому что даже собственный голос причинял боль.

— У меня есть противоядие, но ты его не примешь. — Он поднял ко мне запястье. Точно. Вампирская кровь. — Я послал за Шарлоттой, и она предложила вот это, — он указал на стакан с отвратительно выглядявшей жидкостью, только что поставленный рядом с кроватью.

Мое сердце затрепетало от такого внимательного жеста, но когда я поднесла стакан к губам, мне пришлось бороться с собой, чтобы проглотить напиток и не выплюнуть его обратно. Пока я пила так быстро, как позволял желудок, Рафаэль перелистывал мои записи. Я держала их припрятанными, но не совсем скрывала.

— Я продвигаюсь, — заверила я его. Напоминание о цели моего пребывания здесь заставило меня оправдываться. — Это медленный процесс, но он ускорится, когда я лучше освою язык.

Рафаэль произнес звук одобрения и отложил бумаги в сторону. Он казался странно незаинтересованным в том, что я говорила. Но разве не в этом заключался весь смысл моего пребывания здесь, в переводе книги? Я скрыла свое недоумение. Части головоломки не складывались. Рафаэль ведь не стал бы проходить через все это ради чего-то неважного. Прошлой ночью я доверилась Рафаэлю больше, чем кому бы то ни было за очень долгое время. И все же… что-то не сходилось. От меня что-то скрывали, я была в этом уверена.

— Ты права, — сказал он, прервав мои раздумья.

— А?

— Я научу тебя, как блокировать связь. Встретимся в моих покоях завтра в полночь.

Рафаэль вышел из комнаты, и я долго смотрела ему вслед. Затем мой взгляд упал на часы на каминной полке, и я поняла, что сильно опаздываю на тренировку.

Я поспешила по коридорам, заполненным слугами, вампирами, и людьми. По привычке я высматривала Титуса, но, как и в прошлые недели, королевского шпиона нигде не было видно. Я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают, но, возможно, это было связано с тем, что все видели, как король вампиров выходил из моей спальни. Я не сомневалась, что вампиры столь же неутомимые сплетники, как и люди. Моя мать пришла бы в ужас. Еще больше, если бы узнала, что прошлой ночью я предложила себя этому мужчине… и была отвергнута. Но воображаемый упрек исчез, когда я спешила настолько, насколько могла, чуть ли не переходя на бег.

Когда я открыла дверь в тренировочный зал, Амалтея и Демос уже были там. Более того, они сражались. В отличие от тренировочных палок, которыми пользовались мы с Демосом, у них было настоящее оружие, и они двигались быстро. Демос не использовал вампирскую скорость, но все равно выигрывал.

Я какое-то время наблюдала. Амалтея часто носила безмятежное, дразнящее выражение, ее круглое лицо было ангельским. Но в пылу боя она была свирепой. Я не замечала этого, когда мы спарринговались, слишком сосредоточенная на том, чтобы увернуться от ее посоха.

Теперь на ней были боевые кожаные доспехи, а в руках клинок в форме листа длиной примерно с ее руку. Демос был одет в свою обычную черную одежду. Его клинок был столь же темным. Странно. Он не отражал свет, словно был покрашен. Я никогда не видела его с обнаженным оружием. Более того, во многом, несмотря на то, что я знала о его статусе, я привыкла воспринимать его как учителя, как друга.

Иадемос был воином. Воином-вампиром.

А потом он победил. Острие его клинка оказалось у ее горла, на волосок от того, чтобы перерезать его. Амалтея опустила руку в знак того, что сдается, но выражение ее лица было раздраженным. Они, казалось, не замечали моего присутствия.

— Ты сегодня медлительна, — сказал он. — Такая небрежность может тебя убить.

Она отвела клинок тыльной стороной предплечья.

— Не все мы так быстро усваиваем алкоголь.

— Амалтея, ты ведешь себя жалко.

В моем животе внезапно поднялась бурная волна гнева.

— Не смей так с ней говорить, — резко сказала я.

Обе головы одновременно повернулись ко мне, глаза расширились. Я шагнула на арену, сжимая руки в кулаки. Вид вампира с клинком у горла моей подруги, отчитывающего ее… Что-то чужое и чудовищное во мне взревело.

— Извинись перед ней, — прорычала я.

— Амалтея, я извиняюсь, — немедленно сказал Демос, не отводя от меня взгляда.

Часть гнева во мне улеглась, успокоилась.

Амалтея перевела взгляд с него на меня.

— Сэм, все в порядке. Правда. Ты же знаешь, какой Демос. И я отвечаю тем же. — Она ткнула вампира локтем, но он все еще смотрел на меня.

Я покраснела. В одно мгновение стало ясно, что я перегнула палку.

— Прости. Я… мне нехорошо. — Я попыталась разобраться в своих чувствах и понять, где ошиблась. Было ли это из-за того, что Титус напомнил мне, какая я слабая? Или из-за воспоминаний прошлой ночи? Или во мне всегда было что-то хрупкое, на грани разрушения?

Неуверенность делала мое дыхание поверхностным.

Амалтея подошла и легко провела рукой по моей руке.

— Все хорошо, Сэм. Извиняться не нужно. Мы с Демосом можем быть немного резкими, но постараемся сдерживаться.

Я покачала головой.

— Нет, нет. На меня что-то нашло, но теперь все в порядке. — Это была лишь наполовину правда. Внезапная черная ярость прошла, но до «в порядке» мне было далеко. — Ты в тренировочной одежде, — заметила я, отчаянно пытаясь сменить тему.

— Амалтея проиграла пари прошлой ночью, так что согласилась тренироваться с тобой, — объяснил Демос.

Мне хотелось спросить, о чем было пари, но я все еще чувствовала себя странно из-за того, что сорвалась на Демоса, поэтому просто кивнула. Он начал с нами новую серию упражнений с настоящими клинками, и я с радостью ухватилась за это отвлечение. Было приятно тренироваться с кем-то еще, тем более что Амалтея даже с похмельем была в лучшей форме, чем я. Демос работал со мной так, словно ничего не произошло, будто весь инцидент был забыт.

Но это было не так.

Что-то изменилось. То, как он на меня смотрел.

Я не была уверена, что мне это нравится.

Вернувшись в свою комнату, заметила, что что-то было… не так. Мне понадобилось немного времени, чтобы понять, что изменилось. Моя кровать. Одеяло было тем же, четыре столба были идентичны, но из-под задрапированного одеяла выглядывала небольшая деревянная рама. На прикроватном столике лежала записка.

«Проверь правый нижний угол, — Р».

Я сделала, как было сказано. Раньше кровать стояла на четырех ножках. Теперь же под матрасом деревянная рама тянулась до самого пола. С правой стороны, напротив входа, находился небольшой запирающий механизм. Я залюбовалась его изяществом. Если бы Рафаэль не указал на него, я бы ни за что не заметила. Когда я сдвинула панель, деревянная створка откинулась, оказавшись на удивление легкой.

Это было наименьшим из чудес, которые теперь скрывала кровать. Внутри лежали две подушки и одеяло, идеально подходящее по размеру. Я прижала ладонь к одеялу. Более того, Рафаэль позаботился о том, чтобы ковер под кроватью стал еще мягче. Внутри находились маленькие часы. Я нахмурилась, заглядывая дальше.

Хотя снаружи дерево выглядело сплошным, свет все же мог проникать внутрь. Я осторожно забралась под кровать. Резное основание было продумано так, что я могла видеть, если кто-то войдет в комнату. Раньше я натягивала покрывала основной кровати, чтобы меня не было видно, если кто-нибудь заходил, но теперь в этом не было нужды, вместо этого я могла чувствовать себя в безопасности, зная, что никого не пропущу.

Отсек под кроватью был поразительным инженерным достижением. Как это все удалось сделать за один день?

Из-под одной из подушек выпала вторая записка:

«Чтобы тебе не приходилось каждый вечер брать свежее белье. Увидимся завтра».

Не было ни малейшего сомнения, что Рафаэль не пропустил волну моей благодарности по нашей ментальной связи. И хотя я любила свою приватность… может, это и не было самым плохим.