Сделка, окрашенная кровью

Глава сорок пятая

— Ты умрешь, когда увидишь платье, — заявила Амалтея, врываясь в дверь в тот самый момент, когда я ее открыла.

Вспышка красного цвета заполнила пространство между нами. Я моргнула, пораженная его яркостью. Это было поразительно цветастое платье с множеством слоев из юбок ярко-красного оттенка.

Того самого оттенка, что был у только что пролитой крови.

Боги, я не хочу этого делать.

Но время вышло. Церемония уже сегодня.

— Они закончили буквально в последний момент, — продолжила Амалтея, проходя в мою комнату. — До затмения у нас всего несколько часов. — Она чувствовала себя комфортно в моем пространстве, что было логично, поскольку я провела большую часть прошлой недели, запершись в своей комнате. Каждое утро я ходила на тренировки, как было велено, используя их, чтобы измотать тело и сбежать от воспоминаний. Сразу после я дремала. Это был единственный более-менее сносный сон. Иногда я надеялась, что музыка поможет прогнать воспоминания, но мне не хотелось задерживаться в коридорах дольше необходимого, прежде чем снова скрыться в безопасности своей комнаты. Потом Амалтея приходила с ужином и присоединялась ко мне, тщательно избегая темы, которую больше всего хотела обсудить: моей ссоры с Рафаэлем. Каждый раз, когда она ее поднимала, я обрывала разговор, поэтому она научилась обходить ее стороной, заполняя гнетущую тишину легкими придворными сплетнями. На этой неделе все внимание было приковано к затмению.

Которое было сегодня.

Я сглотнула. Последним сказанным Рафаэлю, было то, что я пойду с ним, но с тех пор я не слышала от него ни слова. Какая-то часть меня все еще надеялась, что он не воспользуется этим и покажет мне, что все не настолько предрешено, как настаивала Амалтея. Но ее присутствие говорило об обратном.

— Давай покончим с этим, — сказала я, надеясь, что моя расплывчатая незаинтересованность скроет тот факт, что мысль о вечернем бале делала меня все более нервной.

Амалтея бросила на меня взгляд, смысл которого я не смогла разобрать, и жестом указала на туалетный столик. Я нервно почесала ладони.

Могла ли она видеть то, что должно было случиться?

Я так и не получила ответа от Титуса, но вчера, сдавшись, я проверила — записки уже не было. Я думала, он предпримет шаг немедленно, но теперь ожидала в напряжении.

А пока что мне предстояло сыграть роль Избранницы Рафаэля самым кровавым образом.

У Амалтеи на боку висела сумка с косметикой. Она выкладывала содержимое на столик, переворачивая каждый флакон, поглядывая на меня. Затем либо отбрасывала его, либо отставляла в сторону, если он подходил, пока наконец не отобрала подходящий набор для этого случая.

Обычно мне нравилось разговаривать с Амалтеей, и она охотно поддерживала беседу, но сейчас мы обе были довольно молчаливы. Она тихо давала мне указания: закрой глаза, открой их, приоткрой губы, закрой, наклонись влево, наклонись вправо. Под ее руководством мое лицо изменилось из обычного в поразительное: ярко-красные искры вокруг век и резкий багряный цвет на губах. Она искусно уложила мои волосы в собранную прическу, закрепив ее серебряной заколкой с рубином и украсив другими камнями. В завершение она прикрепила к моим ушам длинные серьги.

— Теперь платье, — велела она, подталкивая меня в ванную, чтобы переодеться.

Слишком уставшая, чтобы спорить, я скрылась за закрытой дверью, сняла дневную одежду и надела платье. Амалтея вошла и зашнуровала его, глядя на меня в зеркало.

Вот что носит Избранница короля.

Я едва узнала себя. С макушки до пят я была залита красным. Моя кожа была розовой, лицо накрашенным. Я словно рассматривала незнакомку. «Красивую», — подумала я сразу. Приз для вампира.

Мне хотелось сжечь это платье.

Вместо этого я поблагодарила Амалтею за все: за макияж, за прическу, за выбор платья. Я благодарила ее, даже когда мне хотелось спросить, почему все это происходит? Спросить, может ли ее дар оракула заглянуть в мое прошлое и найти момент, когда все пошло не так?

— Ты можешь прийти ко мне в комнату, пока я буду собираться, — предложила она, собирая косметику и направляясь к двери.

Я осталась стоять, неловко чувствуя себя в собственном теле.

— Нет, спасибо. Думаю, мне не помешает немного тишины перед сегодняшней суматохой.

— Это праздник, а не суматоха, — поправила она, хотя я едва видела разницу.

Она прислонилась спиной к двери и одарила меня понимающей улыбкой.

— Но я так и думала, что ты это скажешь. Рафаэль зайдет через час, увидимся на балу. Зарезервируй для меня танец.

И затем она исчезла. Дверь за ней закрылась с щелчком.

Я выдохнула, корсет платья вдруг стал слишком тесным, чтобы я могла нормально вдохнуть.

— Женщины, — раздался за моей спиной презрительный голос.

Я с трудом подавила вскрик при этом звуке. Как?

— Титус.

Невидимые пауки поползли вниз по моему позвоночнику. Было жутко осознавать, что рядом с тобой кто-то невидимый, и в тысячу раз хуже понять, что он находился в моей спальне. Амалтея не держала дверь открытой долго, когда уходила, а значит, он либо проскользнул внутрь в идеальный момент… либо был здесь все это время.

— Боже мой, как же радостно ты меня встречаешь, Самара. — Его голос переместился не ближе, а в другую сторону от меня. Я заставила себя не вздрогнуть, не доставлять ему этого удовольствия. — Разочарована, что твое маленькое переодевание так внезапно закончилось?

— Чего ты хочешь? — потребовала я.

Королевский шпион не спешил отвечать на мой вопрос.

— Я презираю эту женщину, знаешь ли. Она отвратительна. Казалось бы, самое худшее — родиться бесполезной, без магии, как пустоты, но эти еретики еще хуже. И вот она здесь, доказывает, что мы были правы, охотясь на них. Предает свой собственный род, и ради чего? Чтобы часами красоваться перед зеркалом? Пустоголовая, никчемная тварь. Пустая трата магии.

Я напряглась от его уничижительного тона. Пусть теперь я и работала с Титусом, это не значило, что я перестала его ненавидеть.

— Каково твое встречное предложение? — я театрально развела руками, но на самом деле пыталась создать вокруг себя пространство, чтобы можно было маневрировать к кровати. Единственным благословением этого платья было то, что пышная юбка давала мне хотя бы немного дистанции от шпиона. — В Королевстве Ведьм ее бы убили. Кто станет ее винить за то, что она выживает?

К тому же Амалтея была самой далекой от пустоголовых из всех, кого я когда-либо встречала, а в Королевстве Ведьм хватало своих пустоголовых придворных. Тея проводила часы на совещаниях каждый день, когда не была со мной. Она входила в несколько советов и была приближенной Рафаэля. Кроме того, она прекрасно знала, что происходит на всех уровнях двора, а не только в аристократических кругах. Служанки доверяли ей, портнихи с ней сплетничали. Навязчивая? Иногда. Но пустоголовая? Никогда.

— Тогда ей следовало умереть с достоинством, прежде чем она успела опозорить весь наш вид, — резко ответил Титус.

Это был первый раз, когда его спокойствие дало трещину.

Я заработала очко? Или только сделала ситуацию для себя еще опаснее?

— Ты слишком быстро бросаешься ее защищать, Самара. Это заставляет меня задуматься о той маленькой записке, которую ты мне написала.

Я сглотнула, почувствовав резкую и неприятную боль. В конце концов, именно поэтому он и был здесь. Конечно, он не предупредил меня. Ему слишком нравилось видеть мой страх.

Не в первый раз с тех пор, как я оставила записку, на меня накатила волна сомнений. Но было уже слишком поздно отказываться от плана. Если я признаюсь, что месяцами не только знала, что шпион Короля Стормблада находится в королевстве, но и плела вместе с ним заговор против Рафаэля?

Какими бы ни были его чувства, я была бы мертва.

Но когда вновь всплыл образ той девушки, сомнения исчезли, вытесненные той же самой, неумолимой яростью, что все это время во мне нарастала.

— Она нарядила тебя как его маленькую трапезу. — Его голос был теперь ближе. Я чувствовала сладковатый запах миндаля в его дыхании. — Ничем не отличается от того, чтобы вложить блестящее красное яблоко в пасть поросенку на жаркое.

Почувствовав легкое прикосновение ткани, обернутой вокруг моих рук, я резко отдернула руку.

— Чего ты хочешь? — потребовала я снова. — Ты можешь быть невидимым, но Рафаэль скоро будет здесь, и он тебя услышит. То, что он не видит тебя, не помешает ему пойти на звук твоего сердцебиения и оторвать тебе голову.

Пауза.

Боги, как же я хочу, чтобы он ушел. Я была уже рядом с кроватью, и рука ныла от желания дотянуться до кинжала под подушкой.

Титус многим рисковал, пробираясь в мои покои, учитывая всю охрану в коридорах. Он не был неуязвим, как бы ни пытался казаться. Он пришел сюда не просто читать мне нотации.

— Ты действительно привержена этому делу или нет?

Я заколебалась. Я видела жестокость вампиров собственными глазами, на каждом этапе своей жизни. Рафаэль одобрял их действия.

Я ничем ему не была обязана.

И все же я колебалась.

Сложенный кусок пергамента упал на пол передо мной, на нем была отпечатана королевская печать. Я подняла его и развернула. Размашистый почерк, золотые чернила. Точно такой же, как я видела в детстве.

— Помилование, Самара. Все твои грехи прощены.

Королевское помилование. Я могла вернуться домой.

«Где бы это ни было», — упрекнула меня часть моего сознания.

Но другая, более громкая часть, жаждала этого. Наконец-то быть освобожденной от вины и вновь принятой в мир людей. После того, как помогу Титусу, я сбегу с книгой и обойду все Королевство Ведьм без угрозы быть пойманной.

Пергамент снова исчез, Титус вырвал его у меня из рук. Вместо него он положил другой предмет.

Карту.

Не просто карту. Фиолетовые края говорили о том, что она была создана токсимантом — ведьмой, специализирующейся на ядах.

— Что мне с ней делать? — Я не сделала ни малейшего движения, чтобы поднять ее.

Титус раздраженно вздохнул, словно не мог поверить, что все еще вынужден со мной разговаривать.

— А ведь единственное твое достоинство, это то, что тебя считали умной. Это карта яда.

Очевидно.

— И что ты хочешь, чтобы я сделала? Использовала ее на Рафаэле?

— В некотором смысле. Такая карта никогда не подействует на вампира. Их тела слишком сильны. Но если он примет яд напрямую, даже король демонов не выдержит этих токсинов.

Когда он будет пить из меня.

Вот почему Титус увидел такую возможность в том, что я стала Избранницей короля. Со мной Рафаэль был уязвим так, как не был ни с кем другим.

«Он не пил из источника уже сотни лет», — говорила Тея.

И все же он должен был пить из меня, как она и предсказала. Так было предначертано. Если он собирался взять мою кровь, как многие вампиры брали кровь у людей в его королевстве, он заслуживал такой расплаты. Или я всегда была обречена предать его? Не поэтому ли она это предвидела? У меня скрутило живот, и я отчаянно пожелала хотя бы пять минут, чтобы все обдумать. Титус не дал мне ни секунды.

— К тому же, просто подумай, что будет, если они узнают, кто ты на самом деле. Они вряд ли будут так же охотно тебя принимать, не правда ли?

У меня снова скрутило желудок. Я схватила карту с ядом. Она была такой легкой в моих пальцах. Ее ширина едва превышала ширину моей ладони. Но магия, заключенная в ней, была смертельной. Символы на ней не оставляли в этом никаких сомнений.

— Что будет потом? — тихо спросила я. — Если я помогу осуществить этот план, как я сбегу?

— Я помогу тебе, разумеется, — успокаивающе сказал он. Несомненно, его сладкий голос должен был заставить меня забыть о том, что я ни капли не доверяла главе шпионов.

Нет. Как только я это сделаю, мне придется самой искать путь к спасению. Я бросила взгляд на тайник, где была спрятана книга. Мне нужно будет взять ее с собой. Возвращаться в свои покои было бы глупо, но другого выбора не было. Я не доверяла Титусу. Если некромант и впрямь мог противостоять вампирам, ему понадобится вся возможная помощь.

— Тик-так, Самара.

Я активировала карту.