Сделка, окрашенная кровью

Глава двадцать четвертая

Снегопад задержал нас в пути.

Мы провели два дня в дороге, прежде чем пошел снег. Так поздно весной? Плохое предзнаменование. Признак того, что что-то не так.

Например, что человек добровольно направлялся в Королевство Вампиров.

По крайней мере, временно. Рафаэль настаивал, что там будет безопасно переждать хотя бы несколько дней. План мне совершенно не нравился, но мне были нужны припасы. Я использовала почти все имеющиеся карты, и у меня осталось всего несколько монет. Отправиться в Королевство Вампиров было страшно, но обещание новой жизни, где меня никто не знал и не хотел моей смерти, оказалось достаточно заманчивым, чтобы я закрыла на это глаза. И хотя меня терзали сомнения по поводу пребывания там других вампиров, какая-то часть верила, что Рафаэль сдержит слово и защитит меня.

Теперь, когда Черный Гримуар был у нас, а карт маскировки не осталось, Рафаэль наотрез отказался даже рассматривать возможность приближаться к человеческим поселениям. Это создавало проблему, поскольку, в отличие от вампира, я определенно не была невосприимчива к холоду. Зачарованную карту тепла я использовала на своем плаще несколькими днями ранее, когда холод только начал нас окружать, но ее магия уже иссякла. К счастью, одной из карт, которые я выменяла в первой деревне, была карта убежища.

К несчастью, «убежище», возникшее из чар, вовсе не было палаткой размером с трактир, обещанной на картинке. Это была палатка с потолком едва ли пару футов высотой, вдвое шире и в четыре раза длиннее. В центре появился сложенный, изрядно поношенный плед.

Это был просто улучшенный спальный мешок.

— М-мошенницца меня обманула, — проворчала я, стуча зубами. — Н-нам придется найти трактир. Или хотя бы д-дом.

Было так холодно, что мои пальцы совсем побелели. Мне было все равно, кого Рафаэлю придется подчинить, лишь бы мы оказались где-нибудь в тепле.

— Все будет нормально, — сказал Рафаэль. — Метель не кажется слишком сильной. К утру она должна утихнуть.

Мне не понравилось, что по тону его голоса я сразу поняла: спорить бессмысленно. Не желая оставаться на холоде ни минутой дольше, я скользнула внутрь палатки. Там было ненамного лучше, чем снаружи, разве что не было снега.

Я использовала все огненные карты в храме и не имела ни единого шанса развести пламя без магии. Я свернулась калачиком, сжимаясь как можно сильнее. Что бы ни говорили о Греймере, там никогда не было так холодно. Да и вообще, за всю свою жизнь я никогда не знала такого холода. Любая прохлада, проникавшая в огромные залы, тут же изгонялась согревающим заклинанием. Я плотнее прижала к себе потрепанный плед. Он был жалкой заменой настоящему теплу.

Холод мешал думать и чувствовать. Мне пришлось смириться с тем, что ночь будет долгой. Но я ее переживу. Наверное. Я закрыла глаза и попыталась отдохнуть.

Вдруг вход в палатку зашуршал.

Мои глаза распахнулись, когда Рафаэль протиснулся внутрь через узкий проем.

— Ч-что ты д-делаешь?

— Одна в этой палатке ты вряд ли избежишь смерти от холода.

Я моргнула, и пока мой замерзший мозг пытался обработать информацию, он уже скользнул рядом со мной в крошечное пространство палатки. Он прижал меня к себе рукой, а телом придвинулся к моей спине. Единственным барьером между нами была тонкая ткань пледа.

— Со мной в-все б-будет в порядке, — запротестовала я, хотя уже чувствовала, как холод понемногу отступает. Вампиры не вырабатывали столько тепла, сколько обычные люди, — по крайней мере, я так думала. Прошло так много времени с тех пор, как я прижималась к другому человеку, что с трудом могла вспомнить, каково это.

— Люди. Такие хрупкие.

Я не была уверена, имел ли он в виду мою уязвимость к холоду или то, что я возражала против попытки согреться рядом с вампиром. Я издала невнятный звук где-то в горле и зажмурилась, пытаясь уснуть.

Но сон не приходил. Даже с Рафаэлем и палаткой я не могла перестать дрожать.

— Тебе все еще слишком холодно.

— Я в-в порядке.

Он фыркнул.

— Я слишком усердно работал, чтобы сохранить тебе жизнь, и не позволю какому-то снегу тебя погубить, голубка.

Он потянулся к пледу, и я вскрикнула в знак протеста. Но мои наполовину замерзшие пальцы, сжимающие плед, не шли ни в какое сравнение с Рафаэлем, который с немыслимой ловкостью проскользнул под тонкую ткань.

Барьер исчез.

— Это нееп-п-прилично, — пробормотала я. Это был совершенно бессмысленный протест, но единственное, что мог выдать мой закоченевший мозг, попытавшись сказать, что это не должно происходить.

— Ты освободила вампира из самой надежной тюрьмы в Королевстве Ведьм и украла священный Гримуар из храма богини, и теперь хочешь, чтобы я поверил, что ты беспокоишься о приличиях?

— Да, — ответила я. Это была моя единственная защита от неведомых чувств, охвативших мое сердце. У меня никогда раньше не было такой осознанности, как чувствовала с тех пор, когда Рафаэль пил мою кровь в храме. Казалось, мои глаза открылись для целого мира, и я отчаянно пыталась их зажмурить, потому что именно вампир открыл мне все это.

Последние несколько дней пути были пыткой. Если раньше я испытывала наслаждение от признания Рафаэля о том, что наша поездка на лошади влияет на него, то теперь, когда я поняла это на собственной шкуре, никакого наслаждения не осталось, только стыд.

— Жаль, Самара. Мы оба знаем, что это в первую очередь для тебя же. И это всего лишь вопрос выживания. — Его слова были как мягкая сталь: каждое из них разбивало доводы в моей голове.

Проблема в том, что это не ощущалось как выживание. Выживание было неприятным и жестоким. Оно означало ловить крыс и получать плевки в еду. Оно означало уменьшаться в размерах и оставаться незаметной. Оно означало отбывать наказание за преступление, которого не совершала. Оно означало принимать удары, чтобы доказать, что достойна благосклонности богов.

Чем бы ни было выживание, оно не было теплым объятием мужчины и пронизывающим до костей осознанием того, что вопреки всему я в безопасности. Потому что, какой бы хищник ни скрывался в лесу, хуже того, который лежал рядом со мной в палатке, не было. А этот собирался защищать меня, по крайней мере, пока.

Каждое место, которого касался Рафаэль, казалось клеймом: его кожа обжигала меня. Он был чертовски большой. Палатка изначально не была просторный, а с ним внутри казалось, что места не осталось. Его рука тяжелым грузом лежала на моем животе. Он не прижимался ко мне намеренно, но было естественно, что наши ноги соприкасались, а задняя поверхность моих бедер прижимались к его ногам, которые напоминали стволы деревьев. Твердые, крепкие мышцы. Защитный барьер от холода. Его пряный запах заполнил воздух и сразу же вернул меня в храм. К тому, как близко он прижался ко мне, когда укусил за шею. Я пыталась презирать это воспоминание, но мое тело помнило совсем другую историю. Даже на холоде внутри меня поднимался жар, заставляя меня сжимать бедра и силой воли переключать мысли, зарываясь носом в плед, чтобы заглушить его запах. Но магический плед не имел запаха сам по себе.

Когда Рафаэль вздохнул в раздражении, его дыхание защекотало мне затылок. Прямо над тем местом, куда он меня укусил.

— О чем бы ты ни думала, советую прекратить и просто поспать.

Я широко распахнула глаза.

Откуда он знает?

— Я ни о чем не думаю, — прошипела я, заметив, что зубы больше не стучат.

Я скорее почувствовала, чем услышала, глухую вибрацию его смешка.

— Ну уж нет. Мы оба знаем, что ты не способна иметь меньше десяти мыслей в секунду, Самара.

— Ну, прямо сейчас у меня нет ни одной.

— Я чувствую запах правды, — прошептал он, и от этих слов по моей спине пробежала дрожь, и вовсе не от холода.

— Ты… ты можешь чувствовать запах, когда кто-то говорит правду?

Он хмыкнул низким, напряженным звуком.

— Я чую доказательства того, что твои мысли сейчас, скажем так, немного пошлые.

Я вспыхнула, и мои щеки вдруг стали теплыми в морозном воздухе.

— Тут нечего чуять. — Боги, пусть здесь и правда нечего будет чуять. Я сжала бедра, пытаясь силой воли прогнать желание. При этом я нечаянно прижалась ближе к Рафаэлю, почувствовав движение за спиной.

Мои щеки были уже не просто теплыми. Они пылали.

— Если тебе станет легче, ты не единственная, на кого это влияет, — снова этот низкий, напряженный смешок.

— Здесь нечего чуять, я тебе сказала. Наверное, у тебя нерабочий нюх.

— Уверяю тебя, во мне нет ни одной нерабочей части. Хотя мне нравится, как легко ты лжешь, — задумчиво заметил он. — Навык, который я так и не приобрел.

— Тебе, наверное, никогда и не приходилось.

Я и сама не знала, зачем это сказала. Из-за холода, из-за усталости, из-за близости, при которой я не смотрела ему в глаза. Или просто потому, что я больше не хотела обсуждать свои мысли.

— Бывали моменты, когда я хотел, — признался Рафаэль. — Но вампиры не способны лгать.

Я слегка пошевелилась, услышав его ответ, и сразу же пожалела об этом. Потому что было очевидно, что не только у меня были определенные мысли в этой палатке.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что вампиры всегда честны? — возразила я, стараясь перевести разговор как можно дальше от того факта, что я только что почувствовала его эрекцию, упирающуюся мне в спину.

— Вовсе нет. Мы лишь не можем говорить неправду, и это не одно и то же. В вампирских дворах искажение слов — отличная игра, хотя я не могу сказать, что она мне нравится.

Тогда это похоже на двор короля Стормблада. Моя мать была мастером этой игры, пока не потерпела тяжелое поражение.

— Но ты лжешь, когда порабощаешь людей. Ты заставляешь их видеть то, чего нет.

— Это другое. Это скорее не ложь, а приказ для разума.

Вряд ли мне от этого легче стало. Вместо того чтобы пытаться разбирать логику вампирской магии, я спросила:

— На что похож Дамерел?

— Дамерел находится в Западном Королевстве Вампиров. Это…

— Подожди. — Я снова дернулась, прежде чем успела себя остановить, и Рафаэль издал протяжный вздох. Мне хотелось впитать этот звук, хотя я заставила себя игнорировать его и сопутствующую пульсацию в спине. — Что ты имеешь в виду под Западным Королевством Вампиров?

— Есть три царства, управляемые вампирами, — объяснил Рафаэль. Он, похоже, не удивился, что я об этом не знала. — Север, Запад и Юг. На Западе расположен Дамерел, он самый сильный. Юг — самый населенный и богатый. Север… пожалуй, «необычный» — это самое лаконичное описание.

Мне не хотелось лаконичности, но я заставила себя осмыслить его слова. Несколько Королевств Вампиров. Я никогда об этом не думала.

— Дамерел, — продолжил он, — находится внутри горы. Его стены высечены из самой горной породы, позволяя людям укрываться от солнца. С этой точки зрения его можно считать дворцом, но он размером с город и состоит из трех уровней. Внизу живут простые люди, затем идут уровни купцов и торговцев, а на самом верху находится резиденция короны, где живут аристократы и король.

Мы направлялись к подножию горы. Я пыталась это представить, но ничего не получалось, все, что было перед глазами, — это Греймер. Было трудно понять тон Рафаэля. Он описывал горный город нейтрально. В его голосе не было ни тоски, ни презрения.

— Это твой дом?

Наступила долгая пауза. Настолько долгая, что я подумала, что, возможно, вампир заснул. Но потом…

— Признаюсь тебе, мне кажется, я забыл, что означает это слово.

Возможно, вампир и я были похожи больше, чем я думала.