Сделка, окрашенная кровью

Глава шестая

Мое сердце забилось так быстро, что я едва могла дышать.

— Нет, я пойду, — должно быть я сумасшедшая, раз спорю с вампиром.

«Молчи и выживешь», — слова, которым я следовала всю свою жизнь, даже до того, как начала жить в Греймере. Но эта ночь была настолько далека от моей реальности, что я едва могла поверить, что все происходящее не одна большая галлюцинация.

— У нас была сделка.

Сделка, в защиту которой я поверила. Полная идиотка.

— И я выполнил свою часть сделки, выведя тебя из этой проклятой тюрьмы. Однако ты вряд ли выживешь одна.

Я напряглась, но он, казалось, этого не заметил.

— Стражников найдут при следующей пересменке. Их смерть вряд ли останется безнаказанной.

— Это ты их убил, — возразила я.

— А ты освободила меня, голубка. — Он закатил глаза и начал загибать пальцы. — Они натравят на тебя собак и запустят заклинания слежения, как только смогут убедить какую-нибудь ведьму прийти в это проклятое место. Тебя казнят за измену до конца недели. И это при условии, что тролль или кобольд не доберутся до тебя раньше. Твой единственный шанс выжить — моя защита.

Лучше пусть меня убьет кобольд, чем вампир. Мне хотелось выплюнуть эти слова и броситься наутек, но, если бы я побежала, он бы с легкостью поймал меня. Он убил шестерых стражников как ни в чем не бывало.

Если бы он хотел моей смерти, я бы уже лежала в лужи крови. Мои ноги оставались прикованными к земле.

— Почему ты хочешь, чтобы я осталась с тобой? Я только буду тебя задерживать.

Вампир наклонил голову набок, изучая меня. Не знаю, ожидал ли он, что я сразу подчинюсь его желанию или упрямо откажусь — скорее всего первое — но явно не ожидал моего вопроса.

Однако он произнес волшебное слово: «выжить».

— Может, я захочу перекусить.

Ни за что. Я лучше умру, чем позволю вампиру питаться мной. В моем желудке не осталось ничего, чем можно было бы вырвать, но, если бы что-то и было, оно бы уже оказалось на земле. Пальцы дрожали, пока я пыталась достать из кармана юбки проклятые медные оковы, будто они могли спасти меня от этого чудовища.

— А может, и нет. Ты пахнешь до ужаса отвратительно. Скорее всего полусгнившая туша животного будет вкуснее тебя, — сказал он, слегка сморщив нос.

Я никогда не была так благодарна Греймеру за отсутствие гигиены.

— Хоть это и правда, что без тебя я бы двигался быстрее, ты все еще можешь быть мне полезной. Мне нужно нанести визит в Апанте.

Город Ответов.

— Но ты же вампир. — Магия оракула никогда не поможет ему, и никогда не даст того, что ему нужно.

— Какая ты наблюдательная. — Он оскалил зубы почти в озорной улыбке на этот раз. — Зато ты явно не вампир.

Это было правдой — я могла раздобыть ему знания, которых он жаждал, какими бы они ни были. Это определенно имело больше смысла, чем то, что он продолжал бы защищать меня по доброте своего небьющегося сердца. Но подобное стало бы еще одним предательством моего королевства.

— Каких ответов ты ищешь там?

— Извини, голубка, я не доверяю вонючим смертным. — Он сделал шаг ближе, почувствовав мои колебания. — Ты тоже не доверяешь мне. Это разумно. Но со мной ты в большей безопасности, чем без меня, особенно учитывая, что мне может понадобиться твоя помощь.

У меня скрутило живот. Небо над головой уже посветлело, оставив темноту позади, и дав пространство лиловому оттенку рассвета. Скоро начнется смена караула. Я не хотела оказаться рядом с тюрьмой, когда обнаружат тела. Если пойду с вампиром, я все еще смогу найти убежище в Монастыре. У Апанте большой форпост — достаточно большой, чтобы защитить меня, если кто-нибудь из людей короля придет на мои поиски.

— Хорошо.

И таким образом я обзавелась кровопийцей в качестве попутчика.

Как только я согласилась, вампир не стал терять времени и сразу же двинулся в путь. Наше путешествие длилось три дня почти без остановок. Он, похоже, не особо заботился о моем комфорте, но я хотела как можно дальше уйти от Греймера, поэтому не возмущалась.

В основном мы шли ночью. Я была настолько измотана, что переход на дневной сон не был для меня особой проблемой. Скорее даже наоборот — так было проще. После стольких лет заточения во тьме солнечный свет казался почти пугающим из-за своей яркости.

Однако мы передвигались и днем. Я думала, что вампиры не выносят солнечного света, но мой вампир, по-видимому, просто находил его раздражающим и держался в тени. На самом деле, многое в этом вампире не соответствовало моим представлениям. Он не вел себя как злодей, который преследовал меня в воспоминаниях. Он двигался быстро — гораздо быстрее меня — но было трудно сказать, объяснялось ли это его вампирской природой или просто тем, что его ноги были на несколько дюймов длиннее моих. Его глаза были характерного красного цвета, но через день или два я перестала бояться их и просто считала немного жутковатыми. Он не издевался и не дразнил меня. На самом деле, он почти ничего не говорил, что было соизмеримо с божьей благодатью по сравнению с моим опытом общения с Нельсоном.

Мы спали на лесной подстилке. Рано или поздно нам нужно будет найти подходящее укрытие, но пока мы молча согласились терпеть неудобства. Вампир спал на животе, обнажив свою голую спину, которая все еще была покрыта рваными ранами. Однажды, когда мы устраивались на ночлег, я заметила, как он скривил лицо от боли — напоминание о том, что он если и не был живым существом, то все равно мог чувствовать боль.

По правде говоря, лесная подстилка была мягкой по сравнению с местами, где я спала последние несколько лет. Несмотря на все неудобства путешествия с вампиром, было одно важное преимущество: вся живность знала, что он самое опасное существо в округе, и держалась подальше.

На четвертый день я проснулась от того, что он вернулся на поляну, где мы устроились, из густого леса.

Его губы были окрашены кровью. Я раскрыла рот от этого зрелища. Как раз тогда, когда я уже почти… не забыла или приняла, но хотя бы привыкла к вампиру.

Кровь и кровь…

Он закатил кроваво-красные глаза при виде моего явного ужаса.

— Расслабься. Это был не человек, просто заблудившийся олень.

— Ты мог бы прихватить этого оленя с собой, — проворчала я.

По дороге я собирала все, что могла, из растений, но не была уверена, что смогу отличить ягоды паслена от черники после всех лет питания крысиным супом, поэтому моя добыча была скромной. Я никогда не проводила много времени в лесу, и у меня не было карт, наполненных целительной магией. Я привыкла есть мало. Но это не помешало моему желудку заурчать, когда я поняла, что он держал в руках оленя, свежее мясо, и просто… оставил его где-то.

— Хочешь есть — поймай его сама, — только и сказал он.

Но на следующий день, когда я проснулась, рядом с моей головой лежал обескровленный кролик.

Я не могла выдавить из себя слова благодарности. Даже когда он ничего не сказал, пока я разделывала и готовила кролика, съедая свою первую за много лет настоящую теплую еду. У меня не было приборов, поэтому я ела руками, сидя на корточках над небольшим костром, на котором приготовила кролика.

Мясо было восхитительное. Нежное и сочное. Моя мать была бы в ужасе. Мой желудок с трудом мог поверить, что в него попадает нормальная еда, и грозил спазмами, но я отказывалась останавливаться.

Только когда я почти доела кролика, заметила, что вампир наблюдает за мной. Он прислонился к дереву, скрестив руки на обнаженной груди. Его белые волосы падали на глаза, но я остро чувствовала этот взгляд.

— Ты была бы настоящим чудом с клыками, — задумчиво произнес он.

Он издевался надо мной? Хотя для вампира это, вероятно, было комплимент.

Мысль о том, что я могу превратиться в одного из его сородичей, лишила меня последних остатков аппетита. Я закопала кости и затушила костер. Ночью в лесу было холоднее, поэтому движение согревало. У нас не было ни запасной одежды, ни теплых вещей. Нам повезло, что мы избежали плохой погоды.

Еда в желудке придала мне бодрости, хотя ощущение сытости сбивало с толку. Я не была уверена, как далеко находился Апанте. Я не видела карту с тех пор, как была маленькой. Единственное, в чем я была уверена, так это в том, что мы шли на север, поскольку Фригия и Лагина остались позади.

Ночь нашего побега была похожа на лихорадочный сон. Следующие несколько ночей были такими же: все будто происходило с другим человеком, а я наблюдала за этим со стороны. Теперь туман начал рассеиваться. Я сбежала из Греймера. Я путешествовала с вампиром. Я предала свою страну, не подчинилась приговору и освободила одного из наших смертельных врагов. Даже если я помогу вампиру, а потом сбегу в самый дальний уголок королевства, то все равно останусь преступницей.

— Перестань так много думать. Это отвлекает.

Я споткнулась, следуя за вампиром. Я всегда шла на два шага позади него. Как он мог узнать, о чем я думаю?

— Ты умеешь читать мысли? — спросила я.

Он фыркнул.

— Мне не нужно читать мысли, чтобы понять, как работает твой мозг. Выкладывай.

Я не собиралась доверять вампиру. Вместо этого я задала другой вопрос, который меня интересовал.

— Почему твоя спина не заживает?

Прошло уже несколько дней, а его кожа все еще была разодрана. Поверх ран начала образовываться корка, а широкие плечи покрылись волдырями, вокруг которых запеклась кровь. Это выглядело невероятно больно. И поскольку мне не хотелось идти бок о бок с вампиром, я наблюдала эту картину в течение последних нескольких дней.

Он обернулся, приподняв бровь, как будто удивился моему вопросу.

— На это есть несколько причин. Во-первых, мы шли днем, чтобы компенсировать твою медлительность. Если бы мы ограничивались только ночью, стражники догнали бы нас в мгновение ока, если, конечно, они достаточно глупы, чтобы преследовать нас. Чтобы оторваться от них понадобились бы лошади. Даже ты должна знать, что солнце вампирам не друг.

Так солнце не просто делало его раздражительным. Полезно знать.

— А еще кровь животных, — он поморщился. — Это не то, что мы должны есть. Она поддерживает мою жизнь, но не более.

Должны есть. Как будто питаться людьми — это естественно.

Почему же тогда он не попытался укусить меня? Я ведь не смогла бы его остановить.

Но этот вопрос я оставила при себе. Не стоило подавать вампиру идеи.

— Мазь помогла бы?

Он слегка замедлился. Настолько незаметно, что я могла бы пропустить эту заминку, если бы не слишком внимательно смотрела. На этот раз я действительно удивила его, а не наоборот.

— Мазь… конечно, мазь помогла бы. Сейчас мои раны заживают как у проклятого смертного. Но если только ты знаешь, как сделать еще… — Он остановился и повернулся ко мне, раздраженно сжав губы. — Ты взяла с собой немного?

Он прочитал ответ на моем лице.

— Клянусь кровью, почему ты ничего не сказала?

Я ничего не сказала, потому что хотела оставить ее при себе, чтобы использовать или обменять, когда доберусь до ближайшего города. Но видеть его страдания и знать, что из-за моей медлительности ему приходится идти под солнцем, было невыносимо.

— А это имеет значение? Главное, что она у меня есть.

— Ты должна была мне сказать, — прорычал он, и его клыки блеснули в лунном свете. — Я не смогу защитить тебя, если буду слаб.

Он действительно ждал, что я поверю, будто моя безопасность была его главной заботой? Кроме того, я видела, как он обращался с стражниками, — видела каждую ночь, когда закрывала глаза. Даже ослабленный, он оставался монстром.

— Мы остановимся здесь, — объявил он.

По нашим меркам было еще рано. До рассвета оставался почти час.

— Разве нам не следует идти дальше? Ты же сам все время говоришь, что мы продвигаемся слишком медленно. У них будут лошади.

— Не притворяйся, что не устала.

— Лучше быть уставшей, чем мертвой, — резко ответила я. — Идем дальше.

Вампир сел на поваленный ствол дерева, вытянув ноги. С этого ракурса он оказался ниже меня и поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Но все равно казалось, что он смотрит на никчемного человека свысока.

— Я не пойду дальше, пока ты не намажешь мне спину мазью. А поскольку ты такая нервная, тебе, наверное, понадобится все оставшееся время до рассвета, чтобы набраться смелости и сделать это, даже если это в твоих интересах.

Нервная? Так он назвал мой вполне рациональный страх перед существом, которое может разорвать меня на куски за считанные секунды? Я достала баночку из кармана и бросила прямо ему в грудь. Он мгновенно поймал ее, даже не вздрогнув.

— Сделай это сам. — Пусть он сам позаботится о своих ранах.

— Или, — протянул он, подбрасывая банку вверх и рассматривая меня своими ужасными красными глазами, — я мог бы выпить немного твоей крови и исцелиться в мгновение ока. Выбирай.

Поскольку я предпочла бы скорее сдаться королю, нежели позволить вампиру питаться мной, то выбрала первый вариант.

Я возненавидела дрожь в руке, когда забирала мазь обратно. Вампир молча повернулся, давая понять, что все понял. Я устроилась позади него на бревне. Это было почти как в ту ночь, когда мы встретились. Только на этот раз я не исполняла приказ заняться им, пока он был связан и бессилен, а сама выбрала лечить его. А он выбрал просто… позволить мне это сделать.

Медные оковы, которые я прихватила, тяжело давили на мое бедро. Моя единственная возможная защита, если он нападет на меня. Хотя, вероятно, я сама себя обманывала, думая, что у меня будет шанс их использовать. Может быть, когда он уснет, а мне понадобится сбежать. Но опять же, я была здесь по собственному желанию. Я думала, что пала ниже некуда, когда меня приговорили к службе в Греймере. Теперь я объединилась со смертельным врагом всех ведьм.

Антисептический запах мази щекотал нос, когда я открыла баночку и окунула в нее два пальца. И снова начала с плеча.

— Мы продолжим идти, когда я закончу? — Я все еще беспокоилась о том, что нас могут поймать стражники. Достаточно одной метко пущенной стрелы, и я буду мертва. У меня не было даже укрепляющей карты, не говоря уже о каких-либо подходящих защитных.

— Можешь не волноваться. Если они найдут меня, я с ними разберусь.

Тогда из-за меня погибнет еще больше людей. Потому что я обменяла их жизни на свою свободу. Это не соответствовало моим моральным принципам, но я не могла выбрать ничего другого, кроме выживания.

Но вампира абсолютно точно будут преследовать. Наверняка они подумали, что он уже убил меня, правильно? Хотя в королевстве и существовала магия, способная найти преступников, они не стали бы специально искать меня, если главной целью был вампир.

— Если они охотятся за тобой, то мне с тобой ничуть не лучше, чем в одиночку, — Они уже ловили его раньше, но я не стала об этом упоминать, слишком желая найти повод разделиться. — Мы могли бы разойтись. Без меня ты будешь быстрее.

— Так спешишь от меня избавиться, человек? — его голос был низким и дразнящим. — И как, по-твоему, ты справишься с троллями?

— Мы не видели троллей, — напомнила я ему.

Он усмехнулся, и его большие мышцы на спине напряглись.

— Потому что ты со мной, и даже такие глупые существа, как тролли, знают, что не стоит связываться с вампирами. К тому же ты забываешь, что у нас заключена сделка. Ты поможешь мне в Апанте, а потом будешь свободна и вольна делать, что захочешь. Клянусь кровью, можешь присоединиться к этому монастырскому культу. Тогда даже король не сможет тебя там достать.

Меня пронзил шок, и я смогла лишь уставиться на него. Неужели мой план был столь очевидным? Монастырь был одним из немногих убежищ для таких пустот, как я. В Королевстве ведьм вся власть принадлежала обладателям магии, но Монастырь принимал пустот в качестве учеников, чтобы те служили в его рядах. Это был мой единственный шанс на жизнь после дезертирства.

Я нахмурилась. Но откуда вампир знал все это?

Между нами воцарилась тишина, пока я наносила мазь на его шершавую кожу. Черт возьми, они изрядно поработали над его спиной. Но он просто сидел, позволяя мне наносить лечебную мазь, даже не дергаясь. Я снова окунула два пальца в баночку и нацелилась на особо проблемное место. По ошибке я рассчитала глубину раны и задела наиболее чувствительную часть. Другие заключенные иногда били меня за подобное. Люди, испытывающие боль, любили причинять ее другим, даже если им помогали.

Вампир не шелохнулся. Единственным признаком боли был едва слышное шипение, которое вполне могло оказаться шелестом листьев.

Вампиры были от природы такими неподвижными? Или он заставлял себя не шевелиться, потому что я была такой «нервной», и боялся, что я убегу, если слишком резко дергаться?

Я не смогу защитить тебя, если буду слаб.

Смешно. Как будто кто-то когда-нибудь мог меня защитить. И все же, если бы я представила, что эти слова произнес кто-то другой, а не вампир, то, наверное, спрятала бы их в своем сердце и хранила, как золотые монеты.

— Спасибо, — наконец сказала я. — За кролика.

— Забудь об этом. — Он махнул рукой.

Этот кролик был больше, чем я съедала за несколько недель. Я буду помнить об этом. Когда я засыпала, грызущая боль, к которой я почти привыкла исчезла. А когда просыпалась, моя первая мысль была не о еде.

Наконец, его спина была полностью намазана. Банка опустела на две трети, а в самой мази виднелись пятнышки крови. Вряд ли кто-то, кроме самых отчаявшихся, согласился бы обменять ее сейчас. Но, с другой стороны, если я присоединюсь к монастырю, мне, возможно, не понадобится ни с кем обмениваться.

Я встала и отошла от бревна, пряча банку в юбке, пока искала место, где бы мне хотелось спать этой ночью. Я собиралась сделать шаг, но остановилась.

— Меня зовут Сэм, — Я сама не знала, зачем сказала ему свое имя. Он, скорее всего, никогда не будет его использовать, продолжая называть меня человеком или смертной. — Самара.

— Самара, — повторил он. — Меня зовут Рафаэль.

Рафаэль. Монстр с именем.

— Ты тихая для человека, Самара, — пробормотал вампир через долгое время.

Разговоры редко приносили мне что-то, кроме неприятностей.

— А ты здравомыслящий для вампира, Рафаэль.

Он усмехнулся, и этот звук был похож на грозовые тучи, застилающие луну.

— Только иногда.

Мы устроились на своих местах, держась на расстоянии друг от друга. Наш ритуал отхода ко сну сводился к тому, что мы занимали свои места и закрывали глаза.

Возможно, потому, что мы остановились раньше обычного, я долго лежала без сна. Солнце скоро прогонит три луны с неба.

И вместо того, чтобы проснуться с мыслями о голоде, я проснулась с именем на губах.