Сделка, окрашенная кровью

Глава шестнадцатая

Я провела ночь на улице. Точнее, на крыше.

Хотя Рафаэль оставил мне несколько монет, тратить их на такую роскошь, как крыша над головой, казалось расточительством. Вампир исчез в темноте, а идти в лес в одиночку мне не хотелось.

Я не была новичком в поиске укромных мест для ночлега. Проснувшись с восходом солнца, я приготовилась сказать вампиру несколько слов.

Но, разумеется, снова была одна.

Как… знакомо.

Но ненадолго. Я избавлюсь от этого одиночества. Вступление в Монастырь изменит все. Если они могут простить убийц и воров, то, наверное, смогут закрыть глаза на кратковременный союз с вампиром и не небольшую государственную измену.

Боги смотрят на вещи масштабно, верно?

Мне следовало направиться прямо к белой башне, но вместо этого я бесцельно бродила по городу. Мне были ненавистны изменения, произошедшие со мной. В сопровождении вампира я начала ходить так, как учила меня мать: расправив плечи и высоко подняв голову.

«Так же, как ходил Рафаэль», — с грустью подумала я.

В конце концов, если бы кто-то попробовал ко мне прикоснуться, он бы жестоко с ним расправился. Более того, пока он был рядом, никто и не рискнул бы делать подобное.

Без него я вернулась к своим старым защитным механизмам. Опустила голову и низко натянула капюшон. Я сгорбилась, пробираясь сквозь толпу, делая быстрые шаги, чтобы не задерживаться на месте и не стать чье-то мишенью. «Всегда двигайся с определенной целью, даже если у тебя ее нет.» Это работало везде — и в тюрьмах, и в замках.

Магия гудела в воздухе. Буду ли я скучать по ней в Монастыре? Как пустота, я не обладала ею. Я не должна была чувствовать никакой потери. По праву магия не принадлежала мне. Но я не была уверена, что когда-нибудь пойму, как последователи этой секты могли презирать нечто столь прекрасное.

К полудню я прекратила блуждания и направилась к зданию. Белую башню было легко найти. Она была более широкой у основания, а к верхушке сужалась, превращаясь в обелиск размером примерно в четверть от Великой Библиотеки.

Я постучала. Один раз. Два. Затем, после долгой паузы, я в отчаянии подняла руку в третий раз.

Дверь отворилась внутрь. Меня встретила женщина. На ней были простые белые одеяния, как и на всех верующих: с застежками на плечах и золотым поясом, стягивающим талию.

— Да? — спросила она в ожидании.

Я сглотнула. Что обычно говорили люди в таких случаях? Падали на колени и умоляли принять их? Использовали красивые эвфемизмы?

— Я… я хотела бы присоединиться к Монастырю.

Улыбка, которая расцвела на ее лице, была ярче полуденного солнца.

— Тогда добро пожаловать, подруга. Присоединяйся к нам.

Она отошла, чтобы я могла войти, а затем предложила забрать мой плащ. Я не хотела с ним расставаться, но намеревалась произвести хорошее впечатление, поэтому позволила ей это сделать.

— Я Слайн, последовательница Ликсы.

Я натянула на лицо улыбку, которая казалась совершенно неестественной.

— Я Самара.

Внутри Монастыря было так же многолюдно, как и в Великой Библиотеке, но вместо книг здесь были статуи, выточенные из серого мрамора. Изваяния всех божеств пантеона, разных размеров и форм, выстроились вдоль стен: Долор, бог страданий с терновым венцом, Изольда, богиня ночного неба, и другие боги, которых я даже не узнала. Хотя Монастырь почитал всех богов, обычная ведьма зачастую знала только несколько ключевых фигур. Невидящие глаза статуй, казалось, следили за нами, когда мы продвигались вглубь башни.

Пожалуй, книги мне нравились больше.

— Ты пришла как раз вовремя, — бросила Слайн через плечо, когда мы поднимались по лестнице. — Мы наслаждаемся обедом после утреннего богослужения.

— Это хорошо? — спросила я, нервничая.

— Конечно, — заверила меня она. — И пустоты, и ведьмы — мы рады всем, кто отрекается от любой силы, кроме божественной. — Эти слова прозвучали заученно. Почему-то это нервировало сильнее, чем голоса, которые говорили через Библиотекаря. По крайней мере, тогда магия была более очевидной. С другой стороны, даже слова Слайн противоречили сами себе, разве не я высокомерно заявляла Рафаэлю, что силы ведьмы исходят от богов?

«Не будь такой предвзятой», — упрекнула я себя.

Да, большинство людей смотрели на Монастырь свысока. Я позволяла своим предубеждениям сбивать меня с толку, когда нужно было сосредоточиться на том, чтобы завоевать доверие. В конце концов, те же самые люди будут смотреть свысока и на меня. За побег из Греймера, и, что еще хуже, за сделку с вампиром, чтобы спастись.

Но я не могла сожалеть ни о том, ни о другом. Теперь, когда наконец добралась до Монастыря.

Слайн поднялась на несколько этажей и открыла дверь, жестом приглашая меня внутрь. Помещение оказалось совсем не таким, каким я его представляла. Оно было… уютным. Люди всех рас и возрастов расслабленно расположились кто на кушетках за длинным столом, заваленным едой, а кто прямо на полу, играя… в карты. В незачарованные карты.

— Ребята, это Самара. Она пришла, чтобы посвятить себя богам.

Комната хором ответила: «Привет, Самара», — прежде чем Слайн начала бурный поток представлений, за которым я не имела ни малейшего шанса угнаться. Палец, указывающий на кого-то, на лицо, на имя и божество — и так тридцать раз подряд. Я кивала и пыталась сделать свою улыбку чуть менее натянутой. Шею ломило от напряжения в плечах, но я приказала себе расслабиться.

Слайн провела меня вглубь комнаты, дверь за нами закрылась с глухим стуком, когда она уселась рядом со мной за обеденный стол. Она без промедления наполнила тарелку едой и поставила ее передо мной. Я пыталась запомнить имена остальных сидящих за столом, но могла только отвечать на их вопросы между маленькими кусочками еды. Она была теплой и сытной, хоть и простой. Не то чтобы я стала жаловаться на обед, которая меня не отравил.

— Так что заставило тебя искать спасение у богов? — спросила одна из младших девушек, сидевшая напротив. Если я правильно помнила, последовательница Вора.

Я проглотила кусок и попыталась вспомнить то, что заранее придумала. Ложь рано или поздно раскроется, но рассказывать всю правду было слишком опасно.

— Я долгое время находилась в скверном положении. И поняла, что магия меня никогда не спасет. — В конце концов, я была пустотой, а Греймер глушил любую магию. — Монастырь известен своей гостеприимностью, — и отчаянно нуждался в новобранцах, — поэтому я решила попытаться стать достойной их спасения.

Ободряющее покачивание головами показало, что мой ответ сочли приемлемым. Но губы Воры тронула снисходительная усмешка.

— Разумеется. Любая магия, не дарованная богами, только погубит тебя. Даже если некоторые настолько погрязли в пороке, что используют ее, не задумываясь.

Слайн зашевелилась рядом со мной.

— Вора, ты знаешь, что каждый, кто приходит сюда, был затронут магией. Важно только отречься от нее.

И все же упрек Воры вызвал достаточно косых взглядов, чтобы я почувствовала себя неловко. Что? Ах да. Мое маскировочное заклинание. Волосы все еще были неестественного лавандового цвета.

Щеки покраснели от стыда. В комнате стало жарко, и мне захотелось вжаться в стул. Я была так рада наконец использовать магию, что забыла убрать ее. Мне повезло, что Слайн не развернула меня еще у входа.

Я оказалась в море обыденности, невиданном на большей части континента. Коричневые, бежевые, блондинистые тона. Никаких ярких цветов, которыми так многие увлекались. Я заставила заклинание раствориться, тревожно проверяя прядь волос. Снова черные.

— Твои дарованные богами волосы прекрасны, — сказала Слайн, как всегда тепло.

— Не переживай. Боги увидят твое раскаяние. — Улыбка Воры была победной.

Остальные захихикали после ее комментария.

— Конечно. Я очень хочу раскаяться, — Я очень хотела, чтобы меня приняли.

— Боги принимают всех, кто раскаивается, — пробормотал парень слева от меня.

После этого обстановка стала удивительно комфортной. Прошли часы. Я почти не говорила, так как удобнее было слушать и наблюдать. Все оказалось более обычным, чем я ожидала. Ладно, то, что статуи стояли на каждой горизонтальной поверхности, было немного странно. Вора еще пару раз бросила комментарии, которые могли бы считаться колкими в адрес некоторых «безбожных язычников» в комнате, но Слайн их проигнорировала, и я поступила так же. Они шутили. Они широко улыбались, даже с набитым ртом. Они были людьми. Такими, как я.

Не как тот вампир.

Конечно, я все еще чувствовала себя чужой. Но не собиралась быть жадной до внимания. Я заставлю их увидеть мою ценность и посвящу себя любому богу, которому скажут, и они поймут, что на меня можно положиться. Я стану их частью… когда-нибудь.

За остаток дня я переместилась со стола на пол, где собралась небольшая группа. Между группой послушников лежала стопка незачарованных карт. Они передавали их друг другу. Вместо символов с чарами на картах были разноцветные точки, обозначавшие числа и масти. Их беззаботно бросали на пол, а затем перемешивали пальцами, испачканными едой.

У меня скрутило живот. Я заставила свое лицо оставаться нейтральным.

— Хочешь поиграть? — предложила одна из девушек.

— Пока просто посмотрю, — покачала головой я. — Пока изучаю правила.

Карты были насмешкой над магией, которой так дорожило Королевство Ведьм. Знал ли об этом король Стормблад? Наверняка он бы не допустил такого. Даже слуги в Греймере никогда не делали ничего настолько кощунственного.

Она пожал плечами и вернулась к игре. Я прижала руку к груди — к месту, где спрятала зачарованные карты, которые все еще носила с собой. Если бы они нашли их у меня, то сочли бы это таким же кощунством. Мне придется избавиться от них, как только меня примут. Но как бы логично это ни звучало, я не могла расстаться со своей единственной защитой, пока не найду что-то получше.

Если немного магии маскировки оскорбляло Вору, то не хочу знать, что они подумают о моей маленькой колоде. Надо было обменять ее еще до того, как я пришла сюда. Ладони вспотели, но мне уже приходилось прятать вещи и раньше. Все будет в порядке.

Я отвлеклась, пытаясь разобраться в правилах разных игр, в которые они играли, и при этом прислушиваясь к разговорам в комнате. В какой-то степени все это было нормальным. Сплетни, размышления, нескромная борьба амбиций. Я слушала, пытаясь понять мир, в котором никто не скажет мне, какие правила я рискую нарушить. Совсем как в детстве.

Через некоторое время Слайн села рядом со мной на пол.

— Посвящение будет на закате. Ты думала, кому из богов посвятишь себя?

— Я думала о богине Анагенни, — вырвалось из моих уст прежде, чем я успела обдумать, что значит посвятить себя богине, о которой я никогда не слышала.

— Я не знаю этой богини. Чему она покровительствует? — нахмурилась она.

Я надеялась, что Слайн будет знать. Действительно, она должна была знать. Судя по тому, как к ней относились другие, включая Вору, она явно пробыла в Монастыре немало времени. А в Монастыре стояли статуи даже крошечного бога Тиокса, покровителя испорченной пищи.

— О, это богиня, которую почитала моя мать, — солгала я. — А как ты пришла к тому, чтобы посвятить себя Ликсе?

Слайн позволила мне сменить тему и начала длинную историю о том, как Ликса привела ее в Монастырь.

— Я знала, что это божественная удача, — прошептала она заговорщицки. — Боялась, что меня накажут за такую самонадеянность, но, когда я встретила Девоина, я доверилась ему, и он согласился. Он сказал, что мне суждено было найти Монастырь и наставлять других на путь истинный.

— Девоин? — спросила я.

— Девоин — верховный жрец этого Монастыря. Наш лидер, — пояснила она, и в ее голосе слышалась явная нежность. — Он скоро будет здесь. И будет наблюдать за твоим посвящением.

Точно. Посвящение

— И как оно проходит? — я надеялась, что мой голос звучит заинтересованно и любопытной, а не испуганно.

— Мужайся, Самара. Боги все прояснят. — Она лишь загадочно улыбнулась.

Это совсем не успокаивало.

Дверь скрипнула, и в комнату вошел мужчина, старше послушников на несколько лет. Он был взрослым, но совсем не дряхлым, мужчина в расцвете сил. Мы не были единственными, кто повернулся. Вся комната словно застыла, когда он вошел. Слайн помогла мне подняться и повела к нему, взяв за локоть.

— Девоин. — Голос Слайн стал чуть более девичьим. — С радостью сообщаю, что еще один человек нашел свой путь к истине. Позвольте представить Самару, нашу будущую послушницу.

Он смотрел только на Слайн, и широкая улыбка играла на его губах.

— Ты хорошо справилась.

Она сияла.

Девоин продолжал улыбаться, обращаясь ко мне, но в его улыбке не было прежней теплоты.

— Что касается того, нашла ли ты свой путь… это должны решить боги.