Сделка, окрашенная кровью

Глава сороковая

Я не стала терять время после нападения и сразу вернулась к переводу. До этого я работала медленно по двум причинам. Во-первых, мне потребовалось время, чтобы снова привыкнуть к самому процессу чтения, не говоря уже о чтении на древнем рунике — навыки атрофировались. А во-вторых — что было стыдно признавать, — я убаюкала себя мыслью, что могу не спешить. Тысяча золотых стоила того, чтобы работать неторопливо, и у меня были Амалтея для чаепитий, Демос для тренировок, и Рафаэль… Рафаэль для всего остального.

Наконец я полностью закончила первый абзац. Я работала поздними ночами… и рано утром. Но возвращенная книга позволила мне сложить воедино слово, которое я не могла понять.

Это было слово, редко встречающееся в древнем рунике. «Те, кто не знает смерти», или, если упростить, — «нежить». Вампиры.

Подтекст был… ужасающим. Я попросила Демоса отменить тренировку, чтобы отнести перевод Рафаэлю. Закончив с этим, я могла продолжить работу над остальной частью книги… или позволить Рафаэлю уничтожить ее.

Демос не стал поддразнивать меня за пропуск тренировки, как сделал бы с Амалтеей. Он был каким-то отстраненным с той ночи, когда я застала его в покоях Рафаэля. Иногда я ловила на себе его взгляд. Не холодный, оценивающий мою технику, и не голодный, как у вампира. Просто… наблюдающий. Чего он ждал?

Я считала нас друзьями, но не настолько близкими, чтобы спрашивать, почему он смотрит на меня так, будто у меня вот-вот вырастет вторая голова.

— Ты делаешь успехи в тренировках, — заметил он, пока мы шли по коридорам. Стражи, расставленные по пути, выпрямлялись и кивали нам обоим, стоило их начальнику показаться в поле зрения.

— Правда? — радостно отозвалась я. Похвала удивила меня.

— Я не делаю пустых комплиментов, и не умею лгать, — сухо ответил он.

Я широко улыбнулась.

— Точно. — Похвала от генерала короля была действительно высокой оценкой.

— Ты пришла к нам почти истощенной и едва способной держать стойку, а теперь сумела одолеть вампира, — продолжил он. — Напомни мне еще раз, как это произошло?

Я вздрогнула от воспоминаний и в защитной позе прижала руки к телу. Почему-то мне хотелось, чтобы Гримуар был со мной, но после всего случившегося я ни за что не стала бы носить его при других вампирах.

— Это было быстро. Честно говоря, в основном это был инстинкт, тренировки окупились. — В памяти вспыхнул образ древнего библиотекаря, бросающегося на меня. — Он говорил какие-то странные вещи, издевался. Потом атаковал. Я смогла применить карту с осами и воспользовалась клинком так, как ты учил. Он обратился в пыль раньше, чем мой разум успел это осознать.

— Сражения и правда обычно проходят быстро, — признал Демос. — В моменте они могут казаться затянутыми, особенно для вампиров, которые двигаются быстрее, но на деле даже среди смертных они редко длятся дольше пяти минут. — Пауза. — Удивительно, что он не навел на тебя морок.

Точно. Та ужасающая сила, с помощью которой вампиры могли подчинять себе смертных. Почему библиотекарь этого не сделал? Я сосредоточилась на том, чтобы как можно быстрее закончить перевод, и избегала мыслей о той драке. Или… возможно, он все же пытался? Он ведь говорил мне стоять спокойно или что-то вроде того, но я решила, что это просто снисходительная фраза, поскольку он был так уверен, что сможет меня убить.

— Может, он хотел поиграть со своей добычей и недооценил меня?

Рафаэль раньше говорил, что его морок на меня не действует. Я думала, что это просто его особенность, какая-то причуда.

Учитывая то, как Демос меня расспрашивал, я решила не делиться этим.

— Возможно. — Он выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но затем покачал головой. — В любом случае тебе стоит гордиться собой. Когда ты покинешь королевство, ты сама по себе будешь грозным врагом.

Когда ты покинешь.

— Ты говоришь так, будто почти ждешь этого, — поддразнила я, игнорируя укол в груди. Я хотела уйти. Я неустанно работала ради этого, и теперь, возможно, у меня получится. Так почему же эта мысль не наполняла меня радостью? — Или ты просто с нетерпением ждешь возвращения своих свободных вечеров, — добавила я.

Это растопило лед вокруг генерала. Он закатил глаза.

— Просто Амалтея была занята тобой все это время. Как только ты уйдешь, она снова начнет вмешиваться во все подряд.

Я скрыла улыбку. Возможно, Демос и сам хотел бы, чтобы Амалтея продолжала тренироваться. С ней он был куда строже, чем со мной, но оракул умела отвечать тем же в те дни, когда вообще приходила. В основном она соблюдала их договоренность, но, как она напоминала нам обоим, у нее была важная работа.

Чем ближе мы подходили к тронному залу, тем более многолюдными становились коридоры, а ковры все более вычурными. Мы прошли мимо нескольких кабинетов, в которых работали те, кому Рафаэль поручил выполнение различных задач. Некоторые из них были вампирами, но несколько — людьми в этих жутких вампирских костюмах.

К этому я все еще не привыкла.

— Просто имей в виду, король сегодня не в духе, — сказал Демос.

— Почему? — нахмурилась я.

Он посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова, но к тому же очень глупая.

— Нападение библиотекаря.

— А. Точно. — Разумеется, Рафаэль был не в духе. Человек, занимавший важный пост, сошел с ума. Несомненно, он опасался, что другие могут последовать его примеру.

Демос провел меня через боковую дверь, а не через главный вход, и объяснил, что мы подождем, пока заседание двора закончится, после чего я смогу с ним поговорить. Я была одета в подобающие одежды, а не в тренировочные кожаные доспехи, которые мне подбирала Амалтея. Платье было ярко-синего цвета с небольшим вырезом, что соответствовало моему «положению» Избранницы Рафаэля, и настолько нарядным, насколько я могла позволить себе надеть без посторонней помощи.

По сравнению с большей частью двора я была удручающе скромно одета.

Мы остановились чуть левее и впереди Рафаэля, но на расстоянии. Он не посмотрел на нас, когда мы вошли, поэтому я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть его. Он восседал на возвышении, на троне с высокой спинкой, сделанном из цельного серебра. Корона была из того же металла, с рубинами по краю, волосы были уложены назад под корону. Пальцы лежали на подлокотнике. Единственным признаком скуки было то, как его безымянный палец отстукивал короткий, резкий ритм. Осанка была напряженной, а выражение лица — безразличным, но не оскорбительно скучным. Скорее бесстрастным.

В зале было не меньше десяти рядов длинных скамей, в основном занятых знатью, облаченной в роскошные наряды.

Двое стояли в передней части комнаты — это были просители, ищущие какого-то решения. Напротив нас с Демосом за слегка приподнятой скамьей сидели трое: два вампира и человек сбоку. Их одежда была не столь вычурной, как у просителей, а скорее напоминала форму. Я быстро поняла, что это нечто вроде жюри, рассматривающих прошения. Первые несколько прошений оказались на удивление обыденными. Когда вопросы доходили до уровня, требующего вмешательства Рафаэля, он оставался собранным, давал высказаться обеим сторонам. Его решения в целом казались справедливыми, хотя, разумеется, никто не осмеливался спорить со своим королем.

Я размышляла о его признании в том, что он никогда не хотел короны, и все же участвовал во всем этом как правитель. Хотя первыми, кого я увидела, были богатые вельможи, со временем я поняла, что за решениями обращаются и другие. Сам процесс нельзя было назвать захватывающим, но это был интересный взгляд на королевство. В нем действовала надлежащая процедура, далекая от хаоса и безумия, которых я всегда боялась. Да, некоторые вампиры были безумны, о чем свидетельствовало недавнее покушение на мою жизнь, но у королевства была и другая сторона. Я была не настолько слепа, чтобы не признать этого.

Вперед вышел человек. В отличие от других, бродивших по залам, этот не скрывал своей принадлежности к виду. Его волосы были цвета мокрой земли, с серебристыми вкраплениями, которые подчеркивали морщины вокруг глаз и подбородка. Пара очков покоилась у него на переносице, такие короткие и узкие, что я удивлялась, как он не косил глазами. Вампирша, которая выглядела на несколько лет моложе, но могла быть и на несколько веков старше, стояла рядом с ним, как будто представляя его.

Секретарь двора прочистил горло.

— Джанесса из клана Пепельных Клятв просит короля Рафаэля разрешить ей превратить Кроули Адинамоса в одного из ночных людей, чтобы он смог жить как член ее клана.

Ночные люди. Вампир?

Демос напрягся рядом со мной, но я смотрела на Рафаэля. Он протянул руку, жестом предлагая им продолжать. Он напрямую не отвечал на предыдущие прошения, поскольку они адресовались суду, но эта власть, должно быть, принадлежала исключительно ему.

— Расскажите нам о своих заслугах, мистер Адинамос.

Кроули нервно оглянулся, затем сделал несколько шагов вперед, сжимая руки.

— Ваше Высочество, — пролепетал он.

«Ваше Величество», — мысленно поправила я.

— Я верно служил клану Пепельных Клятв более тридцати лет. Я представил бумаги, в которых изложены мои заслуги. — Он кивнул в сторону секретаря, который поднял толстую стопку пергамента.

— Я хочу услышать это из твоих смертных уст, — без тени юмора сказал Рафаэль.

— К-конечно, — заикание вернулось. — Я не хотел сказать… то есть… я много работал, король Рафаэль. Я десятилетиями неустанно трудился как один из их актуариев. Есть множество книг с отчетами, которые я вел. Мои глаза заплатили за это высокую цену. — Он поднял руку к очкам на переносице. — И моя служба не знает преград. Я давал кровь по первому требованию, как и полагается моему статусу! — поспешно уточнил он. — Я прожил жизнь без магии после того, как вы… эм… милостиво приняли меня в своем королевстве. Это, разумеется, само по себе награда. Но моя самая пламенная мечта — доказать, что я достоин вечной службы.

У меня скрутило живот. Демос тихо предложил вывести меня наружу, но я отмахнулась. Я хотела это увидеть. Мне нужно было это увидеть.

Человек, добровольно решивший отказаться от своей человечности.

Кроули еще некоторое время сбивчиво перечислял другие свои заслуги, то и дело поправляя очки третьим пальцем. Возможно, это был трюк — выставить напоказ волосы смертного, побелевшие лишь от возраста, и глаза смертного, уставшие от труда. Цена, которую он заплатил в надежде, что Рафаэль сотрет его прошлое и подарит бессмертие.

— А затем, — голос Кроули поднялся в триумфе, — появилась причина моего прошения. Две недели назад был ранен молодой вампир, ему не было и десяти. Он упал в ущелье. Его ноги были сломаны, и у него не было шанса выбраться. Я помог ему, дал своей крови и вернул родителям. Я не могу представить для себя более высокой чести, чем остаться на службе королевства навсегда.

Наконец мужчина замолчал. В зале повисла абсолютная тишина, как будто все затаили дыхание, ожидая решения Рафаэля. Разумеется, большей части присутствующих дышать было не нужно. И все же тишина была настолько гнетущей, что мне казалось, я слышу биение сердца Кроули, вторящее моему собственному, бешено колотившемуся, — только у него от волнения, а у меня от страха.

— Я рассмотрел твое прошение. — Рафаэль говорил тем медленным, неторопливым тоном, который я услышала от него впервые, — тоном бесконечной ночи. — Ты привел несколько веских аргументов в пользу того, почему ты заслуживаешь быть одним из кровных. Твой поступок с ребенком многое говорит о твоем характере. Более того, полагаю, хотя ты и пытался скрыть это, молодой вампир был не кем иным, как наследником клана, которому ты служишь.

Мне показалось, или Кроули сделал полшага назад?

— Я даю тебе свое благословение. — Рафаэль кивнул Джанессе. — Обрати его. Сейчас.

Джанесса выглядела удивленной, как и все остальные в зале. Они не шептались открыто, но в их взглядах и позах были заметны изменения. Что-то было не так.

— Разве они этого не хотели? — шепнула я Демосу.

— Обращение обычно происходит наедине, — пояснил он. — Но я уверен, у Рафаэля есть на это свои причины.

Леди Джанесса шагнула к Кроули, выводя их обоих в центр зала. Они оказались на всеобщем обозрении.

— Здесь, Ваше Величество? — тихо произнесла она.

Он небрежно махнул пальцами, не удосужившись повторить сказанное. Он по-прежнему являл собой образец непринужденной грации, но в его глазах было что-то холодное.

Когда Джанесса наклонилась, я не могла отвести взгляд. Желчь подступила к горлу, и я подумала, не совершила ли страшную ошибку, отказавшись от предложения Демоса выйти наружу.

Но я осталась.

Мне нужно было увидеть это.

Вампирша откинула волосы человека и впилась зубами в его мягкую, обвисшую кожу. Его губы приоткрылись, но он не сделал ни одного движения, чтобы отстраниться. Я прекрасно могла представить почему, и почему это обычно делают в уединении.

Он упал на пол, и она опустилась вместе с ним, встав на колени, чтобы его голова оказалась у нее на ногах.

Джанесса не разжимала клыков. Мужчина становился все бледнее и бледнее, а к тому моменту, как она отстранилась, его кожа была почти белой, как у вампира.

Она порезала себе запястье ногтем и залила его приоткрытые губы своей кровью. Его грудь больше не поднималась и не опускалась.

Воздух в зале внезапно стал слишком густым, давящим со всех сторон, но я не могла отвести взгляд.

Она убила его. И теперь собиралась воскресить.

— Есть лишь одна маленькая проблема, — сказал Рафаэль.

Все взгляды обратились к королю.

— Ваше Величество? — тихо спросила она. Возможно, обращение было изнурительным для вампирши?

— Мальчик, которого спас Кроули, — ваш племянник, если я правильно помню. Как он его нашел?

Она моргнула.

— Я… это, пожалуй, вопрос к Кроули, Ваше Величество. Когда он будет обращен, надеюсь, сможет ответить на ваши вопросы надлежащим образом.

— Естественно, — легко ответил Рафаэль. — Тогда, возможно, следующий вопрос больше по вашей части. Как именно ваш племянник получил травмы?

Джанесса побледнела, стала даже бледнее обычного для вампира. Кровь размазалась по ее губам, которые были приоткрыты, пока она, стоя на коленях на полу, смотрела вверх на Рафаэля на высоком троне.

— Для молодых вампиров не редкость переоценивать…

— Не пытайся обмануть меня! — взревел Рафаэль.

Я вздрогнула.

Весь зал вздрогнул.

— Ты глупая, глупая девчонка, — прорычал Рафаэль. — Ты думаешь, что можешь манипулировать своим королем, чтобы он одарил твою игрушку бессмертием?

— Ваше Величество, я лишь…

— Молчать! — прорычал Рафаэль. — Я скажу тебе, что ты сделала. Ты убедила своего племянника покинуть постель, затем отвела его к ущелью. Ты столкнула его вниз. И пока он кричал с разбитыми в щепки с костями, преданный той, кто кровно связана с ним и обязана защищать, ты его шантажировала. Ты сказала ему, что если он поклянется никому не говорить ни слова о твоих грехах, то сможет получить немного крови этого жалкого червя. И ради чего? Потому что ты хотела, чтобы твоего любовника обратили, а вы оба устали ждать. Ты хотела быть абсолютно уверенной, что я буду так тронут его «благородным поступком», что позволю это. — Он наклонился вперед, пальцы сжались на подлокотниках трона. — Ну же. Скажи мне, что я ошибаюсь.

Вампирша открывала и закрывала рот, но не произнесла ни звука. Она не могла лгать.

— Разумеется, — продолжил Рафаэль, — оказалось, что ты столь же коварна, сколь и глупа. Ты заставила его поклясться никому не рассказывать, но, когда его пальцы зажили, он смог писать ответы.

Весь двор замер в тишине. Я боролась с желанием вырвать. Я думала, что нет ничего хуже, чем отказаться от смертности, чтобы стать вампиром, но Кроули оставил свою человечность задолго до этого, если считал подобное хоть сколько-нибудь оправданным.

Рафаэль, очевидно, знал об этом. Зачем же было разыгрывать этот фарс?

— Наказание должно соответствовать проступку. Я позволил тебе обратить его, дать ему вечную жизнь, которой он так жаждал. — Пауза. — Сломай ему шею. Сейчас же.

— Пощадите, Ваше Величество! — Она упала на руки, умоляя. — Накажите лучше меня.

— О, я и наказываю, — Рафаэль поднялся со своего трона, делая медленные шаги по ступеням вниз, с возвышения. — Ты будешь жить, — он сделал еще шаг, — зная, что забрала у него годы службы, а наградой ему стала смерть от рук собственной создательницы, — еще шаг. — И ты проживешь остаток своей жизни в изгнании, — еще шаг. — Ты предала собственный клан, причинив вред своему племяннику. Ни один вампир теперь не позволит тебе искать у него убежища.

Он стоял перед Джанессой, которая рыдала, стоя на четвереньках. Я не испытывала жалости при этом зрелище, только ненависть.

Рафаэль поступал более чем жестоко.

Новообращенный вампир должен был умереть.

А эта — страдать.

Чудовище.

— Сломай ему шею сейчас же, — приказал он. — Тебе не понравится, если это сделаю я и стану тянуть время, наслаждаясь его смертью.

Слезы текли по ее лицу, когда она подняла тело Кроули. Он был без сознания, но его веки дрожали. Осознавал ли он что-нибудь в таком состоянии?

Хруст!

Джанесса взвыла.

Ненависть, окутавшая мой разум, рассеялась вместе со звуком ее крика. Внезапно я больше не чувствовала праведного гнева.

Мне стало просто плохо.

— Вон! — Голос Рафаэля был низким и смертельно опасным, затем он поднял подбородок, обращаясь ко всему залу. — Все, вон! — Он толкнул ногой труп, уже рассыпающийся в песок. — И пусть кто-нибудь заберет с собой этот мусор.

Меня вырвало.

Демос вытолкнул меня из зала вместе с остальными и повел в заднюю комнату. Я не хотела видеть Рафаэля в таком состоянии, но раз уж я настояла на том, чтобы пойти, пути назад уже не было.

Комната находилась прямо за тронным залом — что-то вроде кабинета. Рафаэль вошел через мгновение после нас. Он выглядел более усталым, чем когда-либо прежде, но выпрямился, заметив мой взгляд.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, — извинился он.

— Почему? — Это слово вновь подняло горькую пленку тошноты во рту. Казалось, этот вкус охватил все мое тело.

Он нахмурился.

— Я не мог оставить это безнаказанным. Не тогда, когда они пытались манипулировать своим королем, и уж тем более не тогда, когда ценой этого стало насилие над ребенком.

Я покачала головой, крепко скрестив руки на животе. Расстояние всей комнаты было между нами.

— Я не это имею в виду. Я не… я даже не спорю, честно говоря. Если все, что ты сказал — правда, то смерть, безусловно, заслужена. Но зачем давать им надежду? Зачем заставлять ее делать это самой? Зачем превращать это в зрелище? — Мой голос повышался по мере того, как я говорила, пока я почти не закричала.

— Потому что это то, что они понимают. — Рафаэль не кричал в ответ, но его голос гулко разнесся по комнате. — Это то, из чего вампиры извлекают уроки. Это то, что удерживает их от еще худшего. Я останавливаю их, маленькая гадюка. Тебе может не нравится, как это выглядит, но это необходимо.

— Это может показаться жестоким, но для нашей культуры это не редкость, — добавил Демос. — Мы кровавый, жестокий народ. Бесполезно притворяться, что это не так.

Я проглотила еще один аргумент.

Они были жестокими. Не просто жестокими, а жестокими и садистскими. Ими управлял лишь кто-то более сильный и более жестокий, как только что показал Рафаэль.

— Зачем ты пришла? — спросил Рафаэль. Затем он повернулся к Демосу. — Зачем ты привел ее?

Демос пожал плечами. В отличие от меня, для него казнь была всего лишь еще одним днем.

— Она сказала, что это важно. Из-за того перевода, которым она занимается.

Гримуар. Отрывок, который я закончила переводить.

Это книга некроманта. Ведьмы, что в одиночестве служит Анагенни, — той, кто повелевает всеми умершими. По воле богини некромант властвует над костями и кровью, душами и духами. Нежить склоняется перед некромантом. Каждые двести лет по благословению Анагенни в мир приходит одна ведьма. Лишь она способна восстановить равновесие.

Нежить склоняется перед некромантом.

Вампиры. Некромант, если бы он был реальным, мог бы контролировать вампиров. Единственное существо, которое могло бы их контролировать, и Гримуар был ключом к этой силе.

Рафаэль должен был это подозревать. Но если бы я подтвердила это, он мог бы уничтожить книгу.

— Я… — я думала так быстро, как только могла, а единственным моим преимуществом перед вампирами было то, что я могла лгать. Мне нужна была ложь, на которой Демос меня не поймает. Я не могла отрицать, что пришла из-за перевода. — Я решила поработать с конца, раз у меня возникли трудности в начале, и нашла заклинание, которое показалось мне интересным. — Лучшая ложь всегда была основана на правде. Когда я билась над первым отрывком, то действительно поработала над несколькими заклинаниями. — Там требовались некоторые ингредиенты, и я подумала, что, если мы их соберем, Амалтея сможет попробовать его использовать. Возможно, магический след помог бы ей найти того, кому оно принадлежит.

Разумеется, это бы не сработало. Гримуар не был простой кулинарной книгой, из которой кто угодно мог бы взять рецепт.

Рафаэль долго смотрел на меня, словно пытаясь понять, почему я предлагаю такую глупую идею.

Капля пота скользнула с затылка вниз по позвоночнику.

— К сожалению, Амалтея не может использовать Гримуар, — сказал Рафаэль.

— Я мог бы догадаться. — Демос вздохнул. — Тебе стоило сказать, что это и есть твоя важная новость. Я бы избавил тебя от этой головной боли, и ты могла бы тренироваться.

Я удержалась от желания вытереть пот со лба.

— Прошу прощения. Я продолжу работу.

Но я не сожалела, что пропустила тренировку.

Я не сожалела, что увидела это.