Сегодня ты моя

Глава 1

— Осторожнее! — возмущённо выдыхает Ольга, когда незнакомец, проходя мимо, задевает её плечом. Его пальто цепляет тонкий капрон, и хрясь — стрелка моментально расползается по колготкам. Как будто этого мало: всего несколько секунд назад именно его чёрный внедорожник окатил её ледяной грязной водой из лужи, не снизив скорости. Мокрые волосы липнут к щекам, куртка потяжелело от воды, а настроение — где-то на уровне подошв. Но мужчина, виновник всех бед, даже не думает остановиться.

Внедорожник плавно притормаживает, он выходит из машины — высокий, широкоплечий, брюнет. Строгий костюм, длинный тёмный плащ, уверенная походка, как у человека, который привык, что мир обязан ему.

— Вы хотя бы извинитесь может? — не выдерживает Ольга, прижимая к себе промокший бумажный стакан кофе. — Или у вас в графике этого не предусмотрено? Вы мне ещё и колготки порвали.

Незнакомец медленно оборачивается. Его взгляд — холодный, скользящий, как лезвие. Он равнодушно оценивает её с головы до ног, будто пятно на ботинке. Затем достаёт из кармана несколько крупных купюр и лениво бросает на мокрый асфальт.

— Перестань визжать. Купи себе новые, — бросает он грубо и отворачивается, явно собираясь уйти.

У Ольги вспыхивает всё — щеки, макушка, остатки достоинства. Это же надо! Она не думает. Просто бросает в него свой стакан.

Шлёп.

Кофе, сливки и обида размазываются по его дорогому плащу.

Мужчина замирает. Очень медленно, по-опасному медленно поворачивает голову. Глаза — темнеют. Взгляд убийственно спокоен. Он собирается что-то сказать, возможно, уничтожить её словами… но девушки уже нет. Ольга пятками сверкает в противоположном направлении, промокшая, но вдруг до смешного довольная собой.

На губах мужчины медленно появляется усмешка. Хищная. Опасная.

— Тимур Андреевич, догнать? — спрашивает охранник, шагнув ближе.

— Нет, — отвечает он тихо, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры. — Пусть бежит.

Но в его голосе впервые за долгое время звучит интерес.

Тимур Андреевич не привык, чтобы ему кто-то перечил. Его боялись, уважали, перед ним спешили открыть дверь и тщательно взвешивали каждое слово. Даже намёк на дерзость в его адрес обычно карался холодно и безжалостно. Он привык жить в мире, где всё под контролем — люди, сделки, обстоятельства.

И вот — мокрая девчонка с колготками со стрелкой… облила его кофе. На губах Тимура появляется снисходительная, почти лениво-хищная улыбка.

— Геннадий, — произносит он негромко.

— Да, Тимур Андреевич, — охранник тут как тут.

— Найди её. Имя, адрес, где работает, с кем живёт. Всё.

— Будет сделано, — коротко кивает Геннадий. В голосе ни тени вопроса. Приказ есть приказ.

Кабинеты на верхнем этаже башни стекла и металла встречают его тишиной и запахом дорогого кофе. Он сбрасывает заляпанное пальто — уже отправлено в химчистку, костюм сменён. Всё снова безупречно.

Впереди — три часа переговоров. Обычная рутина: цифры, подписи, чужие нервы. Но сегодня в голове настойчиво всплывают карие глаза, вспыхивающие злостью. На губах — вкус наглости и кофе.

К вечеру он свободен. Чемодан уже в машине. Пространство вагона первого класса встречает мягким светом и тишиной. Тимур заходит в купе последним — как всегда. Прикрывает за собой дверь не до конца.

И замирает.

— Вот так встреча.

На нижней полке — она. Та самая. Нахалка.

Девушка вскидывает голову. В её глазах — секундное удивление, но его тут же сменяет раздражение и плохо скрываемая ярость.

— Вы?.. — Только и успевает выдохнуть она.

Тимур спокойно, почти медленно закрывает дверь купе, как будто отрезая пути к отступлению и ей, и себе. Щёлк.

На губах его играет тёплая, таинственная улыбка — опасная тем, что ничем не объясняется.

— Добрый вечер, — произносит он тихо, будто они старые знакомые, случайно встретившиеся в поездке. — Какая… неожиданность.

Ольга крепче сжимает смартфон в руках, словно оружие.

— Сменю место, — холодно бросает она, уже поднимаясь.

— Вы свободны в выборе, — Тимур чуть склоняет голову. — Только мест больше нет, — а если нет, то он сделает так, что их не будет.

Она замирает, впившись взглядом в его спокойные глаза. Поезд дёргается, трогается с места. Ей некуда деться.