Сегодня ты моя

Глава 14

Тимур сидел в полумраке кабинета, в кресле у окна, не притрагиваясь к бокалу виски — стекло отливало янтарём, но оставалось нетронутым. Перед ним, на стене, — та самая картина: женщина, склонённая над мужчиной, её пальцы мерцают неоновым светом, будто держат за душу, приковывают. Мужчина же — с закрытыми глазами и золотистой слезой на щеке — принимал эту странную власть почти спокойно. В этом образе было слишком многое: боль, покорность, сила, невысказанное.

Сергей говорил уже несколько минут, слишком бодрый для позднего часа, как будто усталость обошла его стороной.

— …Степана уже допрашивают, — ровно сообщил он. — Держать будем до твоего возвращения. Сопротивлялся, но… недолго.

Тимур молча кивнул. Взгляд снова скользнул по линии плеч героини картины, по её опущенным векам. Было в этом странное созвучие с Ольгой — не во внешности, нет, а в какой-то неуловимой тени в глазах, в том, как человек умеет молчать громче, чем говорить.

Сергей шумно выдохнул, откинулся на спинку кресла.

— Но больше меня интересует другое.

Тимур медленно повернул голову, прищурившись.

— Её выдержка?

Сергей чуть заметно кивнул.

— Полгода, Тимур. Полгода она держалась — ни истерик, ни срывов. Немного нервов, да, но спокойно ждала. Терпела. Высматривала момент. И, как только появилась возможность — сбежала. Чётко, без паники.

Тимур постучал пальцами по подлокотнику кресла. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах — тёмная глубина.

— Я тоже об этом думал, — тихо произнёс он. — Такой самоконтроль… даже меня напрягает. Едва ли это грань нормальности.

Сергей помолчал, словно давая вес словам.

— Тогда вывод напрашивается сам собой. Если Ольга не примет твою помощь, твою защиту, то…

— То она снова сбежит, — закончил Тимур. Его голос был почти без эмоций, но внутри всё сжалось от понимания. — Будет ждать. Молча. До тех пор, пока снова не откроется дверь.

Сергей поднялся, прошёлся по комнате, бросил взгляд на картину, затем снова на Тимура.

— В порту уже стоит второй лайнер. Часть пассажиров и персонала переведут туда. Так проще — допросить, проверить документы, изолировать тех, кто вызывает подозрения. Говорят, среди гостей есть ещё двое, кто может быть причастен.

Тимур кивнул, но уже не слушал. В его сознании вновь промелькнуло лицо Ольги — спящей в кресле, подогнув ноги… или той, кто тихо смотрит, словно сквозь людей, сквозь стены, дальше… куда-то туда, где есть только свобода.

«Если она решит уйти — уйдёт. Даже из закрытого мира. Даже от меня.»

Картина на стене будто стала еще ярче, зыбкие зеленоватые линии — как символ невидимых цепей. Или… привязанности.

Он спокойно поднял взгляд.

— Утром поедем в порт. Я хочу видеть Степана сам. И… — лёгкая пауза, короткий выдох. — Нужно усилить охрану её каюты.

Сергей усмехнулся уголком губ.

— Боишься, что сбежит?

— Боюсь, что не останется, — тихо ответил Тимур.

Тишина снова легла, как волна. За окнами глухо шумело море. И картина — всё так же молчала, но будто говорила за них обоих.

— Остаётся обрубить пути отхода. С корабля ей некуда деться, — добавил Сергей.

Тимур слабо кивнул — не в знак согласия, а больше, чтобы дать понять, что услышал. Он всё ещё сидел в кресле, полоборота к столу, взглядом упираясь в картину на стене. Напряжение, воздух, пропитанный грядущим штормом, будто давили на плечи.

— Лукерья не спускает с неё глаз, — продолжил Сергей. — Охрана стоит у двери и на палубе, электронные замки активированы. К её смартфону подключились, прослушка установлена. Если она решит связаться с кем-то — мы узнаем первыми.

— М-м, — глухо хмыкнул Тимур. — Надеюсь, она не догадается слишком быстро.

Не успела тишина окончательно опуститься, как в дверь постучали. Чётко, два раза.

— Войдите, — коротко бросил Тимур.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Геннадий — ровная осанка, лицо каменным, но в глазах — напряжённая готовность.

— Докладывай, — холодно сказал Тимур, даже не повернув головы целиком.

— Пассажиры первого класса полностью проверены, — отчеканил Геннадий. — Личности подтверждены, никаких подозрительных контактов, никаких исчезнувших или поддельных документов. Всё чисто. Кроме того, появилась новая информация: вчера из порта должен был выйти лайнер «Райзен», владельцем компании является Артём Андреевич Силарский. Но по неизвестной причине рейс отменили.

Сергей усмехнулся тихо, почти с усталостью:

— Там, где Силарский, вечно какие-то проблемы.

Тимур медленно отвёл взгляд от картины, нахмурился, будто тень легла на лицо.

Имя Силарского не было просто словом — это был вызов, память о войне, которую никто официально не объявлял. Артём — жёсткий, надменный, с вечно самодовольной ухмылкой, не стеснявшийся того, что возглавляет криминальный клан и что его бизнес держится на крови и страхе. Они пересекались не раз — всегда на грани вот-вот возможной бойни.

— Узнай всё, — тихо, но холодно сказал Тимур, подняв на Геннадия взгляд. — Кто отменил выход «Райзена», где сейчас находится Силарский. И… — лёгкая пауза — …подтвердите или опровергните его связь с продажей людей.

— Сделаю, Тимур Андреевич, — коротко кивнул Геннадий и вышел, почти бесшумно прикрыв дверь.

На некоторое время в кабинете повисла густая тишина. Сергей медленно выдохнул, потёр переносицу пальцами и мрачно проговорил:

— Думаю, ответ мы уже знаем. И он, скорее всего, будет положительным.

Тимур не сразу ответил. Его взгляд снова упал на золотистую слезу на картине, на руку, касающуюся плеча — то ли утешение, то ли ловушка.

— Если это он… — тихо сказал Тимур, почти без эмоций. — Тогда эта игра станет совсем другой.

Сергей кивнул, словно подтверждая, а затем осторожно добавил:

— И если он замешан… значит...Ольга в опасности, он доводит все свои дела до конца.

Тимур немного склонил голову, пальцы сцепились в замок.

— Тем более, — голос его стал твёрдым, — мы доведём это до конца.

И в кабинете снова стало тихо, но теперь тишина была не отдыхом, а предвестником грядущей бури.