Сегодня ты моя

Глава 30

Тимур открыл дверь каюты — и на мгновение просто замер. Воздух будто сгустился. Перед ним стояла Ольга — и весь его мир, казалось, сместился на ось её линии плеч.

На ней было короткое платье из тонкой, струящейся ткани, переливающейся между золотом и сталью. Ткань ложилась мягкими складками, оголяя линию ключиц, едва касаясь кожи. Глубокий вырез бросал вызов, но не пошлостью — уверенностью. Каждый её шаг сопровождался мягким движением света по ткани, будто она сама была отблеском огня.

Ольга медленно подошла ближе, чуть склонила голову — губы опасно близко к его.

— Идёмте? — голос её прозвучал тихо, с едва уловимым придыханием.

Тимур сглотнул, чувствуя, как мышцы невольно напряглись. Он заставил себя моргнуть, вернуть дыхание, хотя желание было почти физической болью.

— Дайте мне пять минут, — выдохнул он, глухо, сдавленно.

Ольга приподняла бровь, усмехнувшись уголком губ:

— Часто ли ваши девушки ждут вас?

Он ответил почти мгновенно, сухо, с легкой усмешкой:

— Это для вашей же безопасности.

И, не дав ей повода продолжить, развернулся и скрылся в гардеробной. Ольга осталась стоять посреди комнаты, повернувшись к панорамному окну. Океан мерцал под звёздным небом, и свет из-за стекла отражался в её платье, делая его ещё более живым, будто сотканным из самой ночи. Она тихо усмехнулась — уголки губ дрогнули. Да, она знала, как влияет на него. Знала, что каждая её улыбка, каждый взгляд — шаг в нужную сторону. Кажется, её план действительно работал. Безупречно.

Тимур вернулся быстрее, чем обещал, — всего через минуту. Ольга, услышав лёгкий звук открывающейся двери, обернулась и на секунду просто забыла, как дышать. Он был в чёрной рубашке, расстёгнутой на пару верхних пуговиц, и кожаной куртке, которая будто подчеркивала каждое движение его широких плеч. На шее поблескивал серебряный кулон, а на руке — чёткая татуировка, будто выведенная для того, чтобы притягивать взгляд. Свет из окна отражался в его холодных глазах, и в этот миг Тимур казался опасным, как хищник, сдерживающий порыв.

Ольга скользнула по нему взглядом, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. Он выглядел особенно внушительно — уверенно, немного дерзко, будто мир вокруг принадлежал только ему.

— Идёмте, — тихо сказал Тимур, подходя ближе.

Его рука мягко легла ей на талию — не властно, но уверенно. И в этом движении было всё: сила, защита и едва уловимое обещание.

Они вышли из каюты и двинулись по коридорам корабля. Шаги отдавались глухо, дыхание смешивалось с тихим гулом волн. Вскоре впереди замелькали огни — музыка, смех, и они вошли в клуб, где царила живая энергия.

Толпа танцевала, отражаясь в зеркальных панелях, свет мерцал золотыми и пурпурными бликами. Тимур провёл её к отдельному столику, но Ольга едва ли могла усидеть.

Прикусив губу, она взглянула на него снизу вверх, и в её голосе прозвучала провокация:

— Мы будем танцевать?

Он усмехнулся — коротко, но с тем самым опасным блеском в глазах.

— Будем.

Через мгновение они уже были в гуще танцующих. Ольга двигалась легко, будто музыка была продолжением её дыхания. Её платье ловило свет, подчёркивая оголённые плечи, и каждый поворот её тела будто бросал ему вызов. Она была великолепна. Горяча. Откровенна в каждом движении. Да, она вызывала в нём огонь — живой, безжалостный, тот, что будит самые тёмные стороны души.

Тимур чувствовал, как внутри всё сжимается от желания, но он держался, не позволяя себе ни шага за грань. Он лишь притянул её ближе, так, чтобы она ощутила жар его тела, пульсирующее напряжение под кожей. Ольга подняла глаза — янтарные, блестящие, с отблесками света и вызова. Её ладонь легла ему на плечо, пальцы чуть сжались. И тогда он тихо, почти не слышно, прошептал:

— Вы играете с огнём, Ольга.

Она улыбнулась, едва заметно, и ответила так же тихо:

— А вы и рады сгореть дотла.

Его взгляд потемнел, стал почти хищным. Он не отрывал глаз от её губ — алых, чуть приоткрытых, манящих. Мгновение — и, казалось, он вот-вот пересечёт ту самую черту, за которой не остаётся пути назад. Но прежде чем он успел сделать шаг, Ольга неожиданно вывернулась из его рук с кошачьей грацией и произнесла с притворной невинностью:

— Знаете, я ужасно проголодалась.

Тимур выдохнул, чуть усмехнувшись. Его мышцы всё ещё были напряжены, но он мгновенно вернул себе привычную невозмутимость.

— Тогда идём, — сказал он, и, взяв её под руку, повёл к столику.

Она шла рядом — уверенно, с лёгкой улыбкой на губах, будто знала, что каждое её движение под его взглядом — испытание. Устроившись за отдельным столиком, Ольга не стала, как прежде, ждать, пока Тимур возьмёт инициативу.

— В этот раз я сама, — сказала она и легко повернулась к официанту.

Её голос был мягким, тянущимся, почти бархатным.

— Морепродукты и клубничный коктейль.

Тимур наблюдал, как она говорит, как двигаются её губы, как в уголках глаз появляется лукавый блеск. Он осознал, что совершенно не чувствует голода. Точнее, его голод не имел ничего общего с едой.

Когда официант ушёл, он чуть наклонился вперёд, уголок его губ тронуло знакомое ироничное выражение:

— Вы мстительны, Ольга.

Она ответила очаровательной улыбкой, в которой сквозило всё — вызов, лукавство, флирт:

— Нет, просто злопамятна.

— Хм, — он откинулся на спинку кресла. — Несмотря на то, что вы невероятно привлекательны, я всё же подожду.

Он помолчал, взгляд скользнул по ней с едва заметной усмешкой.

— Пять лет ждал, могу и ещё немного.

Ольга опустила глаза, медленно повела пальцем по краю бокала.

— Пять лет, — повторила она задумчиво. — Только тогда меня рядом не было. А сейчас…

Она подняла на него взгляд, и в её голосе зазвенело мягкое, почти опасное напряжение.

— Искушение слишком велико, не находите?

Тимур усмехнулся, скользнув по ней взглядом — от шеи до кончиков пальцев.

— Платье короткое, — негромко заметил он.

Ольга чуть повела плечами, словно небрежно, но в каждом её движении чувствовалась уверенность.

— Вы так считаете? — спросила она с мягким лукавством.

И этот её тон, полушёпот, полуигра, снова зажёг в нём тот самый огонь, от которого не спасают ни холодный душ, ни выдержка.

Официант бесшумно поставил на стол изысканно сервированные блюда — тонкий аромат морепродуктов смешался с едва уловимым запахом клубники и игристого. Ольга поблагодарила коротким кивком и, будто забыв обо всём вокруг, взяла вилку, неторопливо попробовала кусочек, наслаждаясь вкусом.

Тимур наблюдал за ней, как за произведением искусства, в котором каждая деталь продумана, каждое движение несёт смысл.

— Вы явно знаете о моих слабостях, — сказал он с лёгкой усмешкой, подперев подбородок рукой. — И беззастенчиво давите на них.

Ольга приподняла бровь, не поднимая взгляда от тарелки.

— Понятия не имею, о чём вы, — ответила она с нарочитой невинностью. — Разве вы не тот самый сильный, хладнокровный и… жестокий мужчина, о котором ходят легенды? Неужели такая мелочь способна выбить вас из равновесия?

Тимур чуть склонил голову набок, его глаза сузились, в них мелькнула искорка интереса.

— Знаете, я заметил, — сказал он медленно, — что в вашем лексиконе отсутствует одно любопытное слово.

— И какое же? — Ольга подняла взгляд, притворно заинтригованная.

— «Любовь», — коротко ответил он. — Ни в шутках, ни в разговорах, ни в намёках. Вы будто его избегаете. Почему?

Она откинулась на спинку кресла, чуть склонив голову, словно собираясь с мыслями.

— Потому что это слово давно обесценили, — произнесла спокойно. — Его приписывают к тому, что не имеет к нему никакого отношения. В нём больше лжи, чем истины. Люди называют любовью зависимость, страх одиночества, жажду контроля... всё что угодно, кроме самого чувства.

Он усмехнулся, откинувшись в кресле.

— Ваш прагматизм и холодный расчёт не перестают меня поражать.

— А вы, — вдруг сказала она, глядя прямо ему в глаза, — не перестаёте пытаться спрятать свои желания за красивыми словами. Почему бы просто не сказать, что вы хотите моё тело, а не приписывать сюда любовь?

Несколько секунд между ними повисло напряжённое молчание. Потом уголок губ Тимура медленно дрогнул.

— Ошиблись в своих расчётах, Ольга, — сказал он хрипло, почти шепотом, но в его голосе слышалось нечто опасное, обещающее. — Я никогда не путаю желания и чувства.

Он наклонился ближе, не касаясь, но так, что она почувствовала его дыхание на своей коже.

— Но вас, боюсь, придётся научить — что одно может рождаться из другого.

Ольга выдержала его взгляд — прямо, спокойно, почти вызывающе. Но Тимур, внимательный к малейшим движениям, уловил нечто новое: лёгкий дрогнувший выдох, тень сомнения, пробежавшую в янтарной глубине её глаз.

Он откинулся на спинку кресла, расслабленно, будто разговор его больше не волновал.

— Ваше тело, Ольга, уже давно сдалось, — произнёс он тихо, с ленивой уверенностью. — Это заметно. Но вы не можете позволить себе признать это — ведь тогда будете считать себя проигравшей. А проигрывать — не в ваших правилах. Особенно сейчас.

Ольга медленно поставила бокал, и на мгновение показалось, что она вот-вот что-то скажет, но лишь прищурилась, продолжая молчать. Тимур усмехнулся, увидев, как её губы дрогнули, едва заметно, как будто она удерживала эмоции за привычной маской.

— Пожалуй, я готов сыграть по вашим правилам, — продолжил он ровным, низким голосом. — Если нужно — возьму ответственность за это решение.

Ольга чуть приподняла подбородок, её голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Вы ошиблись, Тимур.

Он приподнял одну бровь, в его взгляде сверкнула насмешка.

— Разве? — протянул он. — Ваше тело слишком отзывчиво, чтобы лгать. И, признаюсь, я не мог этого не заметить. Всё-таки… мы спим в одной постели.

Он наблюдал за ней, не моргая. На лице Ольги не дрогнул ни один мускул, но глаза выдали — короткий всполох растерянности, словно её задели в самое сердце. Она взяла паузу, чуть отвела взгляд в сторону, пытаясь вернуть себе привычное равновесие. А Тимур, не сводя с неё глаз, понял — попал точно в цель.