Сегодня ты моя

Глава 3

Вагон-ресторан был наполовину пуст — мягкий свет бра, зелёные бархатные кресла, столики с крахмальными скатертями и еле ощутимым запахом кофе и свежей выпечки.

Тимур идёт чуть впереди, но дверь придерживает для неё. Ольга, не сказав ни слова, проходит мимо, словно он и не существует. Она выбирает столик у окна — не в центре, но и не слишком в углу, где можно спрятаться. Он садится напротив, как будто так и должно быть.

Она молчит. Он — тоже. Но молчание не кажется спокойным, оно скорее похоже на дуэль взглядов. К ним подходит официант.

— Что будете заказывать?

— Для дамы — что она пожелает, — спокойно говорит Тимур, не отводя глаз.

— Для дамы — сама решит, — сухо поправляет Ольга.

Официант растерянно кивает.

— Тыквенный крем-суп, салат… и чай с лимоном.

Тимур закрывает меню, даже не открывая.

— Стейк прожарки medium rare, минеральную воду.

Официант уходит, а Ольга скрещивает руки. Смотрит в окно, будто очень увлечена пейзажем.

Он не отрывает от неё взгляда. Его мысли текут неспешно, как рельсы за окном: «Имя она так и не сказала. Привычно было бы надавить, задать вопрос прямо. Но что-то удерживает. Может, то, как уверенно держит подбородок? Или то, что в её глазах нет страха, лишь раздражение.»

Она почти без макияжа. Лёгкий блеск на губах — и всё. Ни тёмных стрелок, ни тональных масок. Глаза тёмные, живые. Волосы — густые, тёмные, блестящие, свободной волной падают на плечи. Чуть растрёпанные после дороги — и почему-то от этого ещё более… настоящие.

Он спокойным голосом нарушает тишину:

— Вы ведь понимаете, что так просто от вас не отвяжусь?

— Вы ведь понимаете, что мне всё равно, — парирует она, не повернув головы.

Он чуть склоняет голову, как будто признавая удачный удар.

— Тогда, может, начнём с малого. Ваше имя.

— А зачем оно вам? Чтобы правильно указать в жалобе? — сарказм льётся мягко, без истерики.

— Чтобы знать, кого я ищу с утра, — честно отвечает он.

Она впервые смотрит прямо. В её глазах блеск — то ли вызов, то ли усталость.

— Ну так продолжайте искать, — сладко улыбается. — Тут меня нет.

Он смеётся. Низко, очень тихо. Официант приносит часть заказа. Суп, чай — ей. Ему — вода и салфетка, которую он аккуратно развернул.

— Вы всегда так колюче защищаетесь? — спрашивает он, наблюдая, как она осторожно размешивает чай.

— Только от тех, кто нападает, — не глядя.

— Я нападаю?

— Вы — окатили меня водой, порвали колготки, бросили деньги, преследуете и пытаетесь узнать имя. Как думаете?

«Чёрт», — думает Тимур. — «Как магнит».

— Возможно, — признаёт он, и уголок его губ снова дрогнул. — Но только потому, что вы — самая неожиданная женщина, которую я встречал.

— А вы — самый наглый мужчина, — без колебаний отвечает Ольга.

— Приятно, что мы нашли общий язык.

Она закатывает глаза. «Боже, и как ему удаётся раздражать и… не отталкивать?»

Он смотрит на неё внимательно. И впервые за долгое время чувствует не контроль, не расчёт... а интерес. Глубокий, опасный и, кажется, необратимый.

Официант возвращается, ставит перед Тимуром тарелку с прожаренным стейком, рядом — изящный соусник, приборы выложены идеально ровно. Возле Ольги — салат и суп, от которых поднимается лёгкий пар.

— Приятного аппетита, — дежурно улыбается официант и уходит.

Тимур берёт нож, лениво делает первый надрез, не спуская с неё взгляда:

— Как часто вы путешествуете?

Она не сразу отвечает. Будто оценивает, стоит ли вообще поддерживать разговор. Или врать. Или сказать правду.

— Достаточно часто, — наконец произносит, спокойно, без хвастовства.

— Одной? — уточняет он, и в голосе звучит лёгкая насмешка. — Упущение. Отпускать такую красотку без сопровождения.

Она поднимает взгляд. Не злится — просто смотрит устало и чуть… иронично.

— Это попытка комплимента или попытка допроса?

— Исследую территорию, — не скрывает он. — Мне нужно хоть что-то о вас узнать.

И вдруг — редкость — она улыбается. Чуть, краешками губ, но искренне. Эта улыбка мягкая, тёплая, неожиданная, как зимнее солнце. Тимур чувствует, как что-то внутри сдвигается — лёгкий удар под рёбра, дыхание будто перехватывает. Непривычно.

Попал.

— Свою территорию — исследуйте сами, — мягко отвечает она. — И манипуляции можете оставить при себе.

Он тихо смеётся.

— Вы так ни единого шанса не оставляете.

Она пожимает плечами:

— Ваши проблемы.

И снова делает глоток чая, будто разговор исчерпан. Тимур смотрит на неё молча. И ловит себя на мысли: Она цепляет. Слишком сильно.

С того самого момента, как горячий кофе стекал по его плащу, она засела в голове — назойливо, остро, как заноза. Он вспоминал, как она выглядела — мокрая, злая, гордая. И целый день, среди бумаг, переговоров и звонков, он ловил мысли о ней — о колких словах, карих глазах, дрожащих ресницах на ветру.

А теперь, рассматривая её вблизи, он неожиданно понимает — она красива не из-за макияжа или одежды. Она красива в своей естественности. В том, как прямо говорит. Как не заискивает. Как смотрит, будто видит его насквозь — и не боится.

Он ест медленно. Она делает вид, что сосредоточена на еде, но взгляд иногда всё же скользит в его сторону. Быстро. Почти незаметно. Но он ловит.

— Вы… — начинает он, неожиданно серьёзно. — Такая настоящая. Это… редкость.

— А вы — такой самоуверенный. Это не редкость, — спокойно отвечает она.

Но в её голосе больше нет той первой злости. Только осторожное недоверие. И что-то ещё. Едва уловимое. Поезд мерно гудит, за окнами тянутся чёрные поля, редкие огни станций. А между ними — натянутая, но уже не такая холодная тишина. Он впервые не спешит разрушить её словами.