Сегодня ты моя

Глава 35

Ольга продолжала говорить всё, что приходило в голову — сбивчиво, бессвязно, как будто в панике.

— Я не хотела… я просто художница… у меня мама больная, я не должна была ехать… я боюсь, правда боюсь, пожалуйста… — шептала она, оступаясь и хватаясь за воздух.

Она нарочно дрожала, будто каждая клеточка её тела сжалась от страха.

Шла неровно, цепляясь носком за палубу, то и дело спотыкаясь, падая на колени.

Мужчины раздражённо переглядывались — слишком много хлопот с этой “истеричкой”.

— Держите её крепче, — бросил главарь, сжимая зубы.

Двое схватили Ольгу под локти, тащили почти волоком к вертолёту. Ветер от лопастей рвал волосы, брызги с палубы летели в лицо.

Её буквально вкинули внутрь — небрежно, как мешок. Она ударилась плечом о металлический пол, скривилась, но не издала ни звука.

Лукерью вели следом. Один из захватчиков прижал дуло к её виску, пальцы сомкнулись на шее. Он стоял прямо у раскрытых створок, и на мгновение показалось, что сейчас, ещё чуть-чуть — и он действительно скинет женщину вниз, в черноту океана.

Вертолёт дрогнул, набирая высоту. Воздух дрожал от рева двигателя.

Ольга прижалась к стенке, чувствуя, как всё вокруг теряет очертания.

Но в следующую секунду над гулом мотора раздался другой звук — низкий, нарастающий, тяжёлый.

Где-то рядом приближался ещё один вертолёт.

Главарь коротко рассмеялся, достал смартфон.

— Быстро, камеру включи, — приказал кому-то, и, повернув устройство, навёл его прямо на Ольгу.

— Ну что, Шмидт, — произнёс он громко, глядя в объектив, — быстро ты среагировал. Но не спеши. У меня твои девочки. Две. И если хоть один выстрел — я покажу, как падают с неба красивые.

Ольга дрожала, губы пересохли, но она подняла взгляд.

И вдруг — словно по наитию — тихо, почти нежно, прошептала:

— Только… не убивайте… пожалуйста…

Главарь прищурился, чуть наклонив голову.

Ольга провела языком по губам, облизав их едва заметно, будто в отчаянной попытке соблазна.

— Я… могу отработать… свою жизнь…

Главарь дернул бровями, на лице мелькнула усмешка — хищная, заинтересованная.

Вертолёт качнуло.

А Ольга, будто не замечая, чуть приподняла руку, пальцами легко коснулась ворота своей рубашки, как бы поправляя, но движения вышли плавными, слишком мягкими, почти вызывающими.

Она знала, что делает. Отвлекала. Выигрывала секунды. Пока где-то в небе, над тучами, к ним стремительно приближался другой вертолёт.

Ольга двигалась плавно, будто под музыку, которой не существовало. Её тело жило отдельной жизнью — гибкое, тёплое, подрагивающее в свете сигнальных ламп. Она делала шаг, другой, покачивая бёдрами медленно, нарочно, с намёком, будто приглашая к чему-то запретному. Пальцы легли на пуговицу рубашки, расстегнули одну… потом вторую.

Главарь откинулся на спинку кресла, вытянув ноги, и в его взгляде появилась лениво-хищная усмешка.

— Вот так, красавица… — протянул он, чуть прищурившись. — Пусть твой Шмидт посмотрит, как ты умеешь.

Ольга будто не слышала — просто двигалась, послушно, покорно, но в каждом её жесте была выверенная доля расчёта. Пуговицы поддавались одна за другой. Она обнажила ключицы, тонкую линию шеи, затем — плечо, чуть повернувшись боком. Тёплый свет ламп скользнул по коже.

Главарь держал смартфон на уровне лица, не отрывая взгляда, и камера, передававшая всё в реальном времени, фиксировала каждый её вдох.

Она снова медленно повернулась спиной — будто ненароком, но идеально рассчитано. Плечи дрогнули, рубашка соскользнула чуть ниже, оголяя спину до половины. Ольга сделала полшага, покачала бёдрами, будто рисуя в воздухе дугу. И краем глаза заметила то, ради чего всё это было.

Пистолет. Рука мужчины, державшего Лукерью, опустилась. Ствол больше не был у её виска — он ослабил хватку, отвлёкшись, как и все остальные. Сейчас всё внимание банды приковал этот странный «танец» — провокационный, немного откровенный и очень многообещающий.

Ольга замедлила дыхание, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Ещё немного… чуть ближе… Она скользнула ладонями по животу, будто прикрываясь, и на секунду прижала ткань к груди.

Потом повернулась к главарю лицом, глядя прямо в камеру — в глаза Тимуру, если он смотрел сейчас.

«Прости, но по-другому нельзя», — мысленно произнесла она.

Вертолёт немного качнуло — высота ещё не была критической, но уже опасной. Воздух дрожал, гул усиливался. Ольга знала, что следующий её шаг может стать последним.

Она вновь сделала полукруг бёдрами, мягко, будто продолжая игру, — и за этой пластикой, за каждым движением зритель не мог бы разглядеть, как напряглись её пальцы, как она оценила расстояние до створок и до Лукерьи.

Если прыгать — то вместе.

Если выжить — то вдвоём.

Ольга выдохнула и ещё раз поймала взгляд главаря, чуть склонив голову, почти игриво:

— Вам нравится?

И в этот момент её рука скользнула к упавшей на пол рубашке.

Пора.