Сегодня ты моя

Глава 25

Кабинет был залит мягким, чуть золотистым светом — вечер на палубе опускался плавно, как шелковая ткань. За панорамным окном бескрайнее море мерцало серебром, и в этом отражении Тимур казался почти частью картины, на которую смотрел.

Он стоял перед холстом — тем самым, где мужчина с золотой слезой держал нити, спускавшиеся к девушке.

— Докладывай, — произнёс он негромко, не оборачиваясь.

Лукерья вошла, чётко прикрыв за собой дверь, как и полагалось. В её движениях не было ни капли нерешительности — всё точно, отточено.

— Еркова провела день спокойно. Утром — тренировка в спортзале, работа с грушей, потом бег. После — аквапарк, где находилась до шестнадцати ноль-ноль. Без контактов, без подозрительных встреч. Сейчас готовится к ужину, приглашение получено, — отчеканила она, словно диктовала рапорт.

Тимур чуть повернул голову. Взгляд его скользнул по Лукерье — и он уловил лёгкую, почти неуловимую улыбку в уголках её губ.

— Что-то забавное, Лукерья? — спросил спокойно, но в голосе прозвучала тень интереса.

Она чуть повела плечом, словно решаясь.

— Разрешите оценочное мнение, Тимур Андреевич?

Он наконец отвернулся от картины, опёрся на стол.

— Говори.

Лукерья встретила его взгляд прямо, без тени колебания.

— Полгода в плену не сделали Еркову слабее, — начала она. — Наоборот. Она словно выточена из стали. Тренировки показывают — форму держит, координация, реакция, сила удара. Она не проста.

— К чему ты ведёшь? — уточнил Тимур, голос стал ниже.

— К тому, — спокойно произнесла Лукерья, — что если она решит сбежать — сбежит. И никто её не остановит. Ни охрана, ни статус гостьи, ни браслет с вашим именем.

Тимур чуть прищурился, но промолчал. Лукерья сделала шаг вперёд, взгляд оставался предельно спокойным, почти тёплым.

— Вы можете связать её по рукам и ногам, можете держать под контролем каждый шаг, но… — она чуть замедлила слова, словно подбирая их, — душу вы так не удержите.

Тимур тихо усмехнулся — но не от удовольствия, а скорее от того, что услышал в её голосе ту правду, о которой не хотел думать.

— Интересная философия, — произнёс он, подходя ближе к окну. — Но, может, ты недооцениваешь её. Или переоцениваешь.

— Я просто наблюдаю, — спокойно ответила Лукерья. — И вижу, что в ней слишком много воли, чтобы кто-то мог стать её хозяином. Даже вы.

Повисла тишина. Снаружи лениво прошёл сигнал корабля, глухой и протяжный. Тимур стоял, глядя в темнеющее море, и долго не говорил. Потом произнёс тихо, почти себе под нос:

— Посмотрим, Лукерья… посмотрим.

Она кивнула, как будто услышала приказ, которого не было, и вышла, мягко прикрыв за собой дверь. В кабинете остался только Тимур — и взгляд мужчины с картины, будто спрашивающий: кто на самом деле держит нити?

Ольга сидела перед зеркалом, отражение в котором играло мягким светом настольной лампы. Её платье — то самое, чёрное, как полночь, с открытыми плечами и высоким разрезом по ноге — обтекало силуэт, будто сотканное из теней и дыхания. На спине молния оставалась незастёгнутой, обнажая тонкую линию позвоночника и мягкую, почти призрачную кожу.

Она осторожно придерживала лиф рукой, другой — тщетно пыталась дотянуться до замка. Когда дверь бесшумно открылась, Ольга, словно почувствовав, обернулась.

Тимур стоял в проёме — высокий, в безупречном костюме, с тем самым хищным спокойствием, которое сочеталось с внутренней силой. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и в этом взгляде было что-то первобытное — столкновение двух волевых натур.

— Не поможете? — тихо, почти шёпотом спросила она, делая шаг вперёд.

Он двинулся навстречу медленно, словно растягивая мгновение. Воздух между ними стал плотнее. Когда он подошёл, его рука легла на молнию, но вместо того чтобы сразу застегнуть, он чуть наклонился ближе. Кончиками пальцев коснулся ткани, потом — её плеча.

Носом скользнул вдоль шеи, вдохнул аромат кожи, пряный, тёплый, чуть терпкий, как её характер. Только потом, с едва слышным звуком, застегнул молнию до конца.

— Готово, — сказал он хрипловато, всё ещё стоя слишком близко.

Её дыхание на мгновение сбилось. Она подняла взгляд, встретилась с его глазами, и в этот момент между ними проскочила невидимая искра — не просто желание, а понимание, что оба осознают силу происходящего.

Она медленно повернулась лицом к нему. Волосы мягко легли на плечи, платье подчёркивало изгибы тела, высокий разрез позволял увидеть линию ноги при каждом движении.

— Можем идти, — произнесла она, чуть приподняв подбородок.

И улыбнулась — не просто очаровательно, а так, как улыбаются женщины, которые знают, что в их власти гораздо больше, чем кажется.

Тимур задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало, затем открыл дверь, пропуская её вперёд, но в глубине глаз ещё горел тот самый огонь, который он теперь тщетно пытался погасить.

Шмидт догнал её у выхода из каюты и, прежде чем она успела что-то сказать, его рука легла ей на талию. Он мягко, но настойчиво притянул Ольгу к себе — ровно настолько, чтобы она ощутила силу его тела, тепло и напряжённое дыхание рядом.

— Вы прекрасно выглядишь, — произнёс он негромко, его голос был низким, почти бархатным.

Ольга подняла взгляд, уголки её губ дрогнули.

— Старалась для вас, — ответила она с лёгкой иронией, и на секунду в её глазах мелькнула та прежняя дерзость, из-за которой он впервые на неё обратил внимание.

Тимур усмехнулся.

— А не стоит. — Он провёл пальцем по её локтю, скользнул взглядом вниз. — Вам не нужно пытаться мне угодить. Здесь вы можете быть собой, надевать то, что нравится. Никто не осудит.

Ольга чуть вздохнула, медленно, будто втягивая в себя воздух и слова одновременно.

— Мне хочется быть благодарной, — прошептала она. — И если вы решаете мою проблему, то… пусть у вас будет стимул для этого.

Он резко остановился. Его взгляд потемнел, стал опасно глубоким, как ночь перед бурей. В следующее мгновение он развернул её к себе, прижал к стене — не грубо, но так, что между ними не осталось ни сантиметра воздуха. Ольга вскрикнула коротко, скорее от неожиданности, чем от страха. Его ладонь упёрлась в стену рядом с её лицом, вторая — всё ещё на талии. Тепло его тела и его дыхание у её виска.

— Ты сводишь меня с ума одним своим присутствием, — прошептал он, глядя прямо в глаза. — Вот тебе стимул.

Её дыхание сбилось, но она не отстранилась — наоборот, чуть приподняла подбородок, иронично изогнув бровь.

— И стоит ли мне опасаться?

Он наклонился ближе, их губы почти соприкоснулись.

— Нет, — ответил Тимур, голосом, от которого по коже прошёл ток. — Я умею ждать. Умею добиваться своего.

— И чего же вы хотите? — тихо спросила она, не отводя взгляда.

Он улыбнулся — не хищно, не с вызовом, а как-то странно спокойно, будто открыл тайну, которую не собирался больше прятать.

— Вашу душу, Ольга, — произнёс он едва слышно.

Мгновение застыло. И в этом молчании — между их дыханием, пульсом, тенью и светом — было больше, чем в любых словах.