Сегодня ты моя

Глава 55

Они долго не хотели вставать — утро было ленивым, мягким, как дыхание друг друга. Но Тимур, наконец, поднялся, легко коснувшись губами её щеки.

— Поехали, — сказал он, улыбаясь. — Хочу тебе кое-что показать.

Ольга нехотя выбралась из-под тёплого одеяла, быстро оделась, всё ещё не понимая, что он задумал. По дороге Тимур держал её за руку, и чем ближе они подъезжали к центру города, тем сильнее в ней росло чувство странного волнения. Машина остановилась у изящного особняка с коваными воротами и большими окнами, за которыми мерцал свет.

Швейцар, почтительно поклонившись, открыл перед ними двери. Внутри Ольга замерла. Перед ней открылся зал с высокими сводами, расписными потолками и мраморными колоннами, между которыми — картины, подсвеченные мягким золотым светом. Пол, отполированный до зеркального блеска, отражал теплое сияние рам. Казалось, она оказалась в самом сердце искусства — величественном, тихом, бесконечно прекрасном.

Тимур стоял рядом, наблюдая за её реакцией.

— Добро пожаловать в твою новую галерею, — сказал он, с лёгкой улыбкой.

Ольга медленно повернулась к нему, не сразу поняв смысл сказанного.

— Что? Мою?.. — она почти прошептала.

— Да. Все картины, что были в старой галерее, — он кивнул на полотна, — они теперь здесь. А те, что сгорели, — лишь копии. Настоящие я заранее перенёс, чтобы не рисковать.

Она сделала несколько шагов вперёд, сердце забилось чаще. Пальцы коснулись рамы одной из картин — знакомое полотно, её гордость. Ольга стояла молча, не зная, смеяться ей или плакать. Всё это было слишком — слишком красиво, слишком щедро, слишком похоже на сон.

— Тимур… — голос дрогнул. — Это… слишком.

Он подошёл ближе, обнял её за плечи.

— Нет, — мягко сказал он. — Это ровно столько, сколько ты заслуживаешь.

Она подняла взгляд — в его глазах не было ни тени расчёта, только тихая уверенность и тепло. Всё, что он делал, будто рушило привычные для неё границы: осторожность, недоверие, страх.

— Ты понимаешь, что это безумно дорого? — выдохнула она, всё ещё не веря.

— Конечно, — усмехнулся он. — У меня дорогие привычки. Особенно, когда речь о тебе.

Она покачала головой, пытаясь скрыть улыбку, но глаза предали — в них блеснуло нечто похожее на признательность, почти нежность.

Ольга ещё долго ходила по залу, касаясь взглядом каждой картины. Пространство дышало роскошью, гармонией, и в нём было что-то невероятно личное — как будто Тимур построил не просто галерею, а её продолжение.

Он не оставлял ей шанса возразить. И, может быть, впервые в жизни она не захотела спорить. И всё же сомнения не отпускали. Ольга стояла посреди зала, чувствуя, как пространство словно давит на неё своим великолепием. Каждый мазок на полотнах, каждая колонна, каждый отблеск света напоминали о том, что это не просто подарок. Это — жест, от которого будто невозможно отступить.

Ей хотелось радоваться, но вместе с восторгом в душе поселилась неловкость. Это было слишком. Слишком дорого, слишком щедро, слишком похоже на нечто обязывающее. Стоило ли принимать? Или отказаться, чтобы не чувствовать за собой долга?

Тимур, словно чувствуя её внутреннюю борьбу, спокойно продолжал рассказывать — как будто между ними не повисла тишина, наполненная её мыслями.

— Здесь всё продумано, — сказал он, показывая рукой вверх. — На втором этаже жилое помещение. Если тебе вдруг захочется снова ночевать на работе — можешь не уезжать. Там спальня, душевая, кухня… Всё, как ты любишь.

Ольга перевела на него взгляд — в нём не было показной гордости или желания впечатлить. Он говорил просто, искренне, будто это было самым естественным делом — подарить человеку дом, где она сможет быть собой.

— Тимур, — начала она тихо, — я не знаю, как к этому относиться. Это… слишком много. Мне сложно принять такую щедрость.

Он подошёл ближе, глядя прямо в глаза.

— Для своей девушки мне ничего не жалко, — сказал он спокойно. — И, если помнишь, ты обещала подумать над нашими отношениями.

Она чуть опустила голову.

— Думаю, — призналась Ольга.

— И что надумала?

— Пока не знаю, — ответ прозвучал честно, даже слишком. — Всё слишком быстро. Всё будто… неправдоподобно.

Тимур усмехнулся, но не обиделся.

— Мир, в котором мы живём, и сам неправдоподобен, — мягко сказал он. — Зато настоящий. И я тоже настоящий.

Она подняла глаза, встретившись с его взглядом. В нём — уверенность, тепло, спокойствие, будто он и правда готов был снести полмира, лишь бы она перестала бояться.

Но в душе Ольги шёл тихий спор — между чувством благодарности и тревогой, между желанием поверить и страхом, что всё это обернётся ловушкой.

Она не знала, как быть. Только одно было ясно: Тимур не собирался отступать.

— Что тебя беспокоит, Ольга? — голос Тимура прозвучал негромко, почти ласково, но в нём было что-то неумолимое, от чего не хотелось юлить. — Моя забота или цена, которую ты видишь за ней?

Она покачала головой, опустив взгляд.

— Я не хочу потом остаться с разбитым сердцем, — произнесла едва слышно. — Не хочу чувствовать себя обязанной.

Тимур тихо усмехнулся, но без насмешки. Сделал шаг, сократил расстояние и обнял её, легко, но так, что в этом прикосновении ощущалась сила.

— Единственная твоя обязанность, — произнёс он, глядя прямо в глаза, — быть счастливой. Остальное я беру на себя.

Ольга не ответила. Она стояла, чувствуя его тепло, запах его парфюма, ровное биение сердца. Всё это казалось странно надёжным и пугающим одновременно — будто можно раствориться в этом ощущении и потерять контроль над собой.

Он посмотрел на наручные часы, вздохнул с лёгким сожалением.

— Мне нужно на работу. — Его голос стал деловым, но взгляд остался прежним — внимательным, мягким. — Вечером поговорим. Ты ведь обещала дать шанс.

Она кивнула, но в её движении было что-то тревожное. Смотрела на него так, будто прощалась. Тимур это почувствовал. Почувствовал ту самую недосказанность, что висела между ними, словно невидимая нить.

— Почему так тяжело поверить в то, что я люблю тебя? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Ольга не ответила. Только подошла ближе, встала на цыпочки и коснулась его губ. Короткий, тёплый, щемящий поцелуй.

— Береги себя, — сказал он, глядя на неё в последний раз, прежде чем уйти.

Дверь за ним мягко закрылась, и в галерее стало удивительно тихо. На улице Тимур достал смартфон, набрал знакомый номер.

— Лукерья, — коротко произнёс он.

— Слушаю, — откликнулась она почти мгновенно.

— Напоминаю, — сказал он, глядя в отражение витрины напротив, — слежка за Ерковой должна быть постоянной.

В ответ послышался лёгкий смешок.

— А тебе не кажется, что уже поздно напоминать?

Он прищурился.

— Что значит — поздно?

— А то и значит, — ответила Лукерья, в её голосе слышалась весёлая ирония. — Твоя Ольга только что покинула галерею. Через задний двор.

Тимур молча сжал телефон в руке. Ветер донёс откуда-то шум города — будто он стал глуше, дальше. Она снова ушла.

— Куда направляется Ольга? — голос Тимура прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сталь.

— Пока непонятно, — ответила Лукерья, в трубке послышался лёгкий шелест, видимо, она проверяла данные с камер. — Но судя по всему, она взяла такси. Едет уверенно, не кружит. Значит, знает, куда.

Тимур замолчал сев в автомобиль и глядя сквозь лобовое стекло. Машины спешили по улицам, люди переходили дорогу, кто-то смеялся — обычная жизнь, только его мысли были заняты ею. Куда она может податься? Куда бежит на этот раз?

— Тимур Андреевич, — голос Лукерьи вернул его к реальности. — Смею предположить, что направление — аэропорт. Это самый быстрый способ сбежать... и как можно дальше.

Он усмехнулся уголком губ.

— Ты знаешь, что делать.

— Принято, — коротко ответила она, без лишних вопросов.

Тимур убрал телефон в карман, шагнул к своей машине и, захлопнув дверь, бросил коротко:

— В аэропорт. Срочно.

Водитель только кивнул и сразу тронулся с места. Город пролетал за окнами — вывески, мосты, мокрый асфальт, капли дождя, превращавшиеся в золотые росчерки под светом фар. Тимур сидел, откинувшись в кресло, и думал о ней.

Ольга. Его милая, упрямая, непредсказуемая Ольга. Каждый раз она пытается вырваться, будто свобода для неё важнее всего, даже если эта свобода — просто иллюзия. Он невольно улыбнулся, чувствуя, как где-то глубоко внутри зарождается знакомое тепло. Эти догонялки его уже начинали забавлять. Она бежит, он находит. Она прячется — он угадывает, куда. Но сегодня всё будет иначе. Сегодня она не уйдёт.

Тимур смотрел в окно, не отрывая взгляда от струящихся фонарных огней. Казалось, они превращались в длинные нити, соединяющие прошлое и настоящее, где всё смешалось — тревога, нежность, азарт. Он перебирал в голове слова, как опытный игрок карты, выбирая те, что могут стать решающими. Ему нужно было сказать что-то такое, чтобы она поверила. Осталась.

Он всегда был честен с ней — насколько позволяла ситуация. Он не лгал, просто иногда не договаривал, чтобы уберечь её, чтобы не разрушить хрупкое доверие, едва начавшее складываться. Но теперь… Теперь дело было не в нём.

Внезапная мысль осветила сознание, будто вспышка фар в ночи. Ольга вновь начала чувствовать. Перестала прятаться за маской холодной рассудительности, перестала убегать в работу и одиночество. А значит — ей страшно. Страшно поверить, страшно быть уязвимой.

Он усмехнулся, тихо, почти беззвучно. Маленькая проблема. Он её решит. Пальцы неосознанно барабанили по подлокотнику, мысли уже складывались в нужную форму — как подойти, как заговорить, когда перехватить её взгляд, как сделать так, чтобы она поняла: он не враг, не тюремщик, не угроза её свободе.

Машина мчалась сквозь вечерний город, и в окнах отражались мягкие отблески неона. Воздух впереди сгущался, будто предчувствие.

На горизонте замаячил аэропорт — огромный, стеклянный, залитый электрическим светом. Тимур посмотрел на часы, потом снова в окно и усмехнулся чуть шире.

— Ну что, Ольга, — тихо произнёс он, — Сегодня наконец-то ты будешь моей.