Сегодня ты моя

Глава 31

Тимур заметил перемену почти сразу — не в словах, не в жестах, а в том, как изменился её взгляд. Чем ближе был вечер к концу, тем сильнее дрожало что-то в глубине янтарных глаз Ольги, едва уловимое, но для него — очевидное. Она смеялась, поддерживала разговор, даже позволяла себе колкие замечания, но где-то между строк, в едва ощутимых паузах, проскальзывало напряжение.

Он видел. Он чувствовал. Его внутренний хищник напрягся, готовясь к прыжку, к тому моменту, когда маска спокойствия окончательно треснет.

Когда они вышли из клуба и двинулись по коридору, Ольга споткнулась — лёгкое движение, мгновенное, но достаточное, чтобы он подхватил её за локоть.

— Всё в порядке? — тихо спросил он.

— Каблуки, — ответила она с усталой усмешкой. — Слишком самоуверенно выбирала наряд.

Он хотел проводить её прямо до каюты, но вдруг Ольга остановилась и, не глядя на него, предложила:

— Прогуляемся? Немного… воздухом подышим.

Он не стал отказывать.

— Конечно.

На палубе их встретил ветер — пронзительный, солёный, будто сжимавший в ладонях каждый вдох. Тимур, не раздумывая, снял куртку и накинул ей на плечи. Кожа обожгла холодом, и в тот же миг девушка вздрогнула, инстинктивно прижимая ворот к шее.

— Спасибо, — выдохнула она, почти беззвучно.

Они подошли к перилам. Волны внизу вспыхивали серебром от света прожекторов, корабль гудел едва слышно, и казалось, что весь мир сузился до этой узкой полосы палубы.

Тимур остановился позади неё, не касаясь сначала, просто чувствуя её присутствие — как ток под кожей. Потом обвил одной рукой талию, притянув чуть ближе. Она не отстранилась. Только дыхание стало глубже, прерывистее. Он чувствовал, как бешено колотится её сердце — быстро, неровно, как у испуганного воробья, пойманного на ладони.

Тёплый ветер трепал её волосы, а он смотрел, как они танцуют, касаясь его лица, и думал, что этот хрупкий миг — куда опаснее любого сражения. Тимур наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось её уха — горячее, глубокое, сдержанное лишь на грани.

— Боитесь меня? — спросил он негромко, почти шепотом.

Ольга мотнула головой, не сразу найдя голос:

— Вроде причин не было.

Его ладонь всё ещё покоилась на её талии, пальцы будто невзначай скользнули чуть выше, ощущая через тонкую ткань лёгкие движения её дыхания. Тёплая, хрупкая, но упрямая — как огонь, который не потушишь ветром. Вторая ладонь медленно поднялась, коснулась её шеи — не грубо, не властно, а с какой-то странной нежной уверенностью. Он чувствовал, как под его пальцами бьётся пульс — быстро, нервно, будто тело само выдаёт то, что разум пытается скрыть.

— Вы слишком цените свободу, — прошептал Тимур, хрипло, почти с надломом. — А я слишком хочу… покорить вас.

Ольга запрокинула голову, её янтарные глаза встретились с его взглядом — прозрачные, горящие, и в то же время затуманенные чем-то новым, непривычным.

— Так чего вы медлите? — тихо спросила она, и в голосе было всё — вызов, азарт, и что-то очень опасное, от чего внутри у него вспыхнуло пламя.

Он смотрел в её глаза — пытался понять, это игра? очередная проверка границ? Или… желание, такое же, как у него?

Ольга повернулась к нему, медленно, будто боялась спугнуть момент, и прижалась всем телом. Её ладони скользнули по его спине, чувствуя силу под тонкой тканью рубашки.

Тимур сдавленно рыкнул, приподнял её подбородок, заставив посмотреть прямо в глаза.

— Вы играете с огнём, — прошептал он.

— Я умею не обжигаться, — едва слышно ответила она.

И, прежде чем она успела что-то добавить, он наклонился и поцеловал её. Не властно, не грубо — а так, будто хотел прочесть по касанию её душу, услышать каждую несказанную эмоцию. Мир вокруг растворился. Был только солёный воздух, шум волн и вкус её дыхания.

Этот поцелуй не был обещанием, не был признанием. Он был столкновением — двух сильных, гордых людей, которые пытались доказать друг другу, кто первый уступит. Но в тот миг оба поняли — уступили уже.

Ольга отвечала на поцелуй, глубоко, вдохновенно, будто изголодалась по этому ощущению. Она прижималась к нему, сжимала его плечи, а потом её руки скользнули под ткань его рубашки — тёплые, дрожащие пальцы коснулись его кожи.

На мгновение у Тимура потемнело в глазах — это прикосновение взорвало в нём всё, что он так долго удерживал под контролем. Но вместе с этим он уловил нечто иное. Неуверенность. Дрожь, не похожая на страсть.

Мгновение — и инстинкт сменился ясностью. Он перехватил её запястья одной рукой, остановил. Второй ладонью мягко, но твёрдо приподнял её подбородок, заставляя посмотреть в глаза. То, что он там увидел, заставило его внутренне замереть. Не страх. Не игра. Смущение, растерянность — и честность, редкая, чистая.

Он выдохнул, почти шепотом, но с твёрдой уверенностью:

— Вы… девственница.

На щеках Ольги вспыхнул нежный румянец. Она попыталась отвернуться, но удержала взгляд, и с привычной колкостью сказала:

— Что, так заметно?

Тимур не ответил. Только едва заметно улыбнулся уголком губ — и снова поцеловал её, на этот раз мягко, без былой требовательности, как будто просил прощения за своё открытие. Поцелуй был почти трепетным, и от этого только сильнее пробирал до сердца.

Он отстранился первым, медленно, будто не хотел разрушать хрупкий момент.

— На палубе холодно, — тихо сказал он, укутывая её в свою куртку. — Простудитесь. Пойдёмте.

Она кивнула, не произнося ни слова. В каюте он остановился напротив неё, близко, так что между ними оставалось лишь дыхание. Несколько секунд молчал, просто смотрел — в глаза, в лицо, в ту хрупкую силу, что вдруг открылась перед ним.

— Прежде чем вы примете окончательное решение… — произнёс Тимур ровно, — я дам вам время.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, быстро вышел, оставив Ольгу стоять посреди комнаты, с бешено бьющимся сердцем и странным ощущением пустоты — как будто вместе с ним из каюты ушло и тепло, и воздух.

Ветер свистел, ударяясь о лопасти, вертолёт дрожал лёгкой вибрацией, когда поднялся над океаном. Тимур стоял, опершись на спинку кресла, глядя вниз— где волны превращались в серебристые полосы, а лайнер, отдаляясь, становился крошечной игрушкой на чёрной воде.

Он коротко кивнул пилоту, тот дал знак — курс подтверждён. Тимур сел, достал смартфон, быстро набрал сообщение:

«Лукерья, за Ерковой наблюдать круглосуточно. Не вмешиваться — только докладывать».

Сообщение ушло, и экран погас. Шмидт убрал телефон в карман джинсов, наклонился вперёд, сцепив руки. Мысли возвращались к Ольге, будто упрямо, назло логике. Она умела его раздражать, выбивать из равновесия, и при этом… он позволял ей это делать. Любой другой женщине он бы не простил ни дерзости, ни попытки управлять им. Но не Ольге. В ней было что-то, что ломало его собственные правила.

— Опять проблемы из-за бабы? — раздался знакомый насмешливый голос.

Тимур медленно повернул голову. Сергей устроился напротив, вытянул ноги, ухмыльнулся, прикрыв глаза ладонью от света неяркого прожектора.

— Не дала, да? — добавил он уже с откровенным хохотком.

Холодный взгляд Шмидта скользнул по другу, острый, как лезвие.

— Напомни, — медленно произнёс Тимур, — почему мы с тобой до сих пор друзья?

Сергей хмыкнул, развалившись удобнее, и без тени смущения ответил:

— Потому что я единственный, кто может сказать тебе в лицо то, чего остальные просто боятся.

Несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только гулом двигателя. Потом уголки губ Тимура дрогнули, превращаясь в короткую, почти невидимую усмешку.

— Возможно, в этом что-то есть, — признал он.

Сергей усмехнулся, достал наушники, вставил их в уши и прикрыл глаза, словно разговор был окончен.

А Тимур снова посмотрел в окно. Океан под ним светилось в отблесках луны — и ему вдруг подумалось, что, несмотря на расстояние, он всё ещё чувствует её.

Её запах, её взгляд, её дыхание.

Ольга.

И это злило его сильнее, чем всё остальное.