Сегодня ты моя

Глава 5

Спустя 5 лет

Тимур Андреевич зло отшвырнул смартфон на гладкую поверхность стола. Удар вышел глухим, приглушённым — дорогой стол из тёмного стекла и редкого дерева поглотил звук, как и всё вокруг него. Кабинет тонул в полутьме. Только мягкая подсветка по периметру пола, тёплый свет торшера у кресла да блики от городских огней, переливающихся за панорамными окнами на пятидесятом этаже штаб-квартиры «Шмидт Корпорейшн», придавали пространству глубину.

Строгие линии мебели, темные кожаные кресла, стеклянные перегородки, за которыми скрывались личные серверы и архивы. В углу — встроенный бар с дорогим виски. На рабочем столе — ноутбук, несколько папок с контрактами и ни одной лишней детали. Порядок, выверенный до сантиметра — как и вся его жизнь.

Переговоры только что закончились — и закончились так, что внутри всё кипело. Партнёр начал ставить условия. Ему. Тимуру Шмидту. Видимо, решил, что за пять лет Тимур стал мягче. Ошибся. И сейчас эта ошибка будет стоить ему бизнеса, имени, а может и свободы.

Тимур медленно поднялся. Глухой скрип кресла, ровный шаг, и вот он уже стоит у панорамного окна. Город, словно россыпь звезд у его ног — ночью, холодный и безжалостный, как и он сам. Он ослабил узел галстука, одним движением стянул его и опустил на спинку кресла.

Еркова Ольга…

С тех пор прошло пять лет. Пять долбанных лет, в течение которых он не просто не забыл её — он медленно, неумолимо превращался в того, кем все его боялись видеть. Холодного, расчетливого, яростного. Она исчезла так, словно её никогда не существовало. Ни одной зацепки. Ни одного следа. Ни одного ответа на вопрос почему.

Он сам себе не признавался, но всё это время продолжал искать. Люди, данные, архивы, закрытые базы. Ноль. Пустота. И с каждым разом раздражение перерастало в ярость. Почему именно она? Почему именно эта девчонка в дешёвой куртке и с дерзкими глазами так въелась ему под кожу?

В этот момент в дверь осторожно постучали.

— Войдите, — холодно бросил Тимур, даже не оборачиваясь.

Дверь открылась бесшумно, и в кабинет вошел Сергей. Высокий, широкоплечий, когда-то глава его службы безопасности, а теперь редкий гость — и единственный, кого он ещё терпел рядом. Волосы чуть тронуты сединой, взгляд усталый, но ясный.

— Надеюсь, ты вошёл не затем, чтобы поговорить о «ГлобалТэймант», — отрывисто бросил Тимур, не оборачиваясь. — Меня они больше не интересуют.

— Не о них, — тихо, но уверенно ответил Сергей. — Про Еркову.

Тимур медленно обернулся.

Спокойно. Очень спокойно. Но во взгляде — ледяной блеск, от которого большинство мужчин предпочло бы сделать шаг назад.

— Повтори, — его голос звучал мягко, но в нём пряталась угроза.

— У меня есть информация о ней, — без шуток. Без улыбки.

Тимур сделал шаг вперёд. Вся усталость, раздражение, гнев от прошедших переговоров — исчезли, как будто их не было. Всё, что осталось — напряжение, острое, как сталь.

— Говори, — потребовал он.

Сергей молча достал смартфон из внутреннего кармана пиджака. Несколько касаний — и он развернул экран к Тимуру.

На светлом фоне — фотография. Чёрно-белая, распечатанная на обычной бумаге, немного смятая. Вверху жирным шрифтом: «Пропал человек». Ниже — лицо, которое он не мог забыть все эти годы. Чуть вздёрнутый подбородок, серьёзный взгляд, длинные тёмные волосы, собранные на одну сторону. Еркова. Ольга. Его Ольга.

Тимур медленно поднял глаза на Сергея.

— Это что? — голос прозвучал глухо, но опасно ровно.

— Листовка. Размещена в небольшом городке возле Костромы. Дата — шесть месяцев назад. Девушка пропала без вести, — Сергей говорил спокойно, почти официально, как на докладе. — Это единственное объявление. Подал жених.

Внутри у Тимура будто что-то хрустнуло. Слово жених эхом прокатилось в голове и оставило после себя сухой, обжигающий жар.

Жених.

У неё кто-то был. Всё это время.

Тимур медленно, почти механически, выпрямился. На лице — ни единой эмоции, но в воздухе будто похолодало.

— Дальше, — коротко бросил он.

Сергей кивнул.

— Удалось выяснить немного. Ольга воспитывалась в приёмной семье. Её удочерили, когда ей было восемь. Приёмные родители владели частной художественной галереей. После их смерти всё перешло ей.

Тимур молчал, сжав пальцы в кулак.

— Что говорит её семья? — наконец спросил он.

Сергей вздохнул и покачал головой.

— Семьи нет. Приёмные родители погибли несколько лет назад. Родственников — нет. А вот семья жениха… — он сделал паузу. Неуверенно, будто подбирая слова. — Там всё очень странно.

Тимур прищурился. Взгляд стал острым, как лезвие.

— Не тяни, — холодно произнёс он.

Сергей встретился с ним глазами — серьёзно, без привычной иронии.

— Жених не тот, кем кажется. И исчезновение Ольги… не похоже на случайность. Похоже, её кто-то спрятал. Или…

Он не закончил. Но Тимур уже понял. В кабинете стало настолько тихо, что слышно было, как за стеклом, далеко внизу, гудят ночные дороги. Тимур медленно выдохнул, забирая смартфон из рук Сергея, ещё раз глядя на знакомое лицо с листовки. Она жива. Должна быть жива. И кто-то посмел забрать её у него.

— Я уже отправил людей, — спокойно продолжил Сергей, не сводя взгляда с Тимура. — Они поговорят со Степаном. Очень серьёзно поговорят. Меня больше всего интересует, почему жених не ведёт никаких активных поисков. Ни частных детективов, ни СМИ, ничего.

Тимур молчал, пальцы медленно постукивали по подлокотнику кресла.

— И вот ещё, — Сергей тяжело вздохнул. — Семья Степана… они давят на следствие. Торопят закрыть дело и официально признать Ольгу погибшей. Слишком спешат. Будто им это выгодно. У них точно есть причина.

Тимур откинулся на спинку кресла. Глаза на миг закрылись. Первые за пять лет реальные следы… и снова исчезающая тень. Снова пустота. Она была так близко — и снова мимо пальцев. Чёрт.

В дверь осторожно постучали.

— Тимур Андреевич? — робко заглянула секретарь. — Напоминаю… вам нужно выезжать в порт. Круиз через три часа, регистрация…

— Свободна, — тихо, но холодно произнёс Тимур, даже не повернув головы.

Секретарь побледнела и поспешно исчезла, прикрыв дверь. Сергей тихо цокнул языком:

— Ты сам посмотри — как будто её и не существует. Ни соцсетей, ни интервью. Галерея маленькая — доход минимальный. Жила скромно. Но…

Он кивнул в сторону стола.

— Есть её картины. Несколько штук. Одну уже выкупили. Я велел передать её прямо на лайнер — в твои апартаменты. Вечером будет там.

Тимур чуть приоткрыл глаза, медленно кивнул.

— Продолжайте. Поднимите всё, что можно. Архивы, личные контакты, счета, друзей, учителей, однокурсников. Если её нет — значит, кто-то её спрятал. Найди тех, кто знает почему.

Сергей ответил так же серьёзно, как приказ:

— Уже.

Он развернулся, но у двери остановился.

— Тимур. — Он чуть понизил голос. — Я видел эту картину. Её работа. Ты… должен будешь посмотреть сам.

Тимур не ответил. Лишь слегка кивнул. Дверь закрылась. Он снова остался один — в темном кабинете над городом, с тихо мерцавшими огнями Москвы за стеклом. Но внутри впервые за долгое время — не пустота. А что-то острое. Живое. Имя, которое он не произносил вслух пять лет, теперь снова звучало в голове. Ольга.

Он вышел из офиса почти бесшумно, но внутри всё звенело от напряжения. Водитель уже ждал у входа, открыл дверцу автомобиля, и машина мягко тронулась по направлению к порту. Город за окном был ещё наполовину укрыт рассветом — стеклянные высотки отражали первые лучи солнца, а внизу, между дорожными развязками и грузовыми терминалами, клубился солёный туман.

Порт встретил холодным ветром, запахом воды и металла. На горизонте возвышался лайнер — как хромированная гора среди воды и бетона. Огромный, многоярусный, подсвеченный оттенками голубого и фиолетового, он выглядел скорее как плавучий город, чем корабль. Стеклянные потолки, изогнутые линии палуб, сияние окон — будто вся эта махина была соткана из света и стали. Подъездная площадка уже была оцеплена, охрана Тимура разместилась заранее, перекрыв доступ посторонним.

Он поднялся по трапу, чувствую, как шум порта глохнет за спиной. На палубе первого класса воздух был тише, чище, а вокруг — только его люди, бесшумные, собранные. Издали слышалась музыка — едва уловимая, как дыхание дорогого отеля. Круиз только собирался в путь: в окна ресторанов уже мелькали официанты, стекло баров мерцало отражениями ламп, а море, растекающееся внизу, казалось чёрным зеркалом.

Он пересек холл с мраморными полами, колоннами и ароматом дорогого кофе. Лифт поднял его наверх, двери беззвучно распахнулись. Апартаменты занимали целое крыло — роскошь, к которой он привык, но сейчас она не радовала. Охрана расположилась снаружи, двери закрылись. Только тишина и он.

Тимур прошёл внутрь. Высокие окна, выходящие на океан, мягкий свет бра, кожа кресел — всё идеально. И всё не имело значения. В груди стягивало. Усталость, злость, бессонные ночи. Бизнес никогда не был гладким; были моменты, когда кровь стоила дороже денег, и решения принимались не в кабинетах, а в тени. Даже монстры порой испытывают страх — или то, что похоже на него.

Он почувствовал, как тело требует сна, но мозг был беспощаден. Единственный раз, когда он по-настоящему спал за последние месяцы — та ночь в купе поезда. Ольга рядом, её тихое дыхание, и вдруг — тишина внутри. Будто весь мир ненадолго отпустил.

Он провёл ладонью по лицу и направился в соседнюю комнату — личный кабинет. И остановился. На столе лежал запечатанный холст, аккуратно обёрнутый в плотную упаковку. Та самая картина. Картина Ольги.

Тимур молчал. Подошёл ближе, провёл пальцами по шершавой бумаге, будто ощущая пульс под ней. Смотрел — и не решался распаковать. Будто, разворачивая холст, он разбирал собственную грудную клетку, открывая то, что давно старался не трогать.

За окнами лайнер медленно отходил от берега. Город утонул в дымке, океан распахивался впереди. А он стоял, один, с картиной, которую боялся открыть — и которую больше всего хотел увидеть.