Сегодня ты моя

Глава 24

В спортивном зале пахло свежестью кондиционированного воздуха и чем-то металлическим — запахом пота и резины, перемешанным с ароматом новой экипировки. Просторный, залитый мягким светом зал на верхней палубе был почти пуст. Только в одном углу ритмично хлопала подвесная груша, отзываясь глухими ударами — быстрыми, точными, отмеренными.

Ольга двигалась сосредоточенно, отточено, будто каждый удар должен был стереть воспоминание. Удар — вдох, шаг в сторону, поворот корпуса. Её волосы были собраны в высокий хвост, на висках выступил лёгкий пот, а на скулах — упорство. Каждый взмах руки был не просто техникой, а способом сбросить то, что не отпускало последние полгода.

Лукерья, устроившаяся на соседней беговой дорожке, шла размеренным шагом, но взгляд то и дело скользил в сторону хозяйки. Не из любопытства — скорее из профессиональной привычки. Она замечала, как у Ольги с каждой серией ударов выравнивается дыхание, как напрягаются мышцы плеч и пресса, как злость постепенно сменяется спокойной, собранной концентрацией.

— Хорошо держите корпус, — наконец сказала она, не громко, почти одобрительно. — Только правую руку не опускайте после серии.

Ольга коротко взглянула в её сторону, без улыбки, но с лёгким уважением в глазах. Исправила стойку, снова пошёл глухой ритм ударов — точных, мощных, как пульс.

Спустя минут двадцать она остановилась. Плечи вздымались от дыхания, на губах блеснула капля пота. Она сбросила перчатки, подошла к дорожке, на которой двигалась Лукерья.

— Пробежка, — коротко сказала она, будто это был доклад самой себе, и, выставив скорость, начала бежать.

Поначалу движения были резкими, но с каждым километром темп выровнялся. Ольга бежала легко, будто сбрасывала с себя лишнее — усталость, напряжение, воспоминания. В отражении зеркальной стены мелькало её лицо: сосредоточенное, упрямое, но уже спокойное.

Когда бег закончился, она остановилась, глубоко вдохнула, задержала дыхание и, закрыв глаза, позволила себе короткую улыбку.

— На этом всё? — спросила Лукерья, убавляя скорость своей дорожки.

— Нет, — ответила Ольга. — Теперь поплавать. Тут же вроде был бассейн? Или аквапарк?

Она быстро направилась к выходу, не замечая, как на неё оглядываются мужчины, занимавшиеся у тренажёров. Вскоре переоделась в лёгкий купальник, набросила полотенце на плечи и спустилась в аква-зону.

Аквапарк на лайнере поражал воображение: прозрачный купол, солнечный свет, переливы воды, горки, джакузи и ленивые реки, что петляли вокруг искусственных пальм. Воздух был влажным, тёплым, и после тренировочного зала казался почти ласковым.

Ольга медленно вошла в воду, позволив прохладе омыть ноги, потом плечи. Сделала несколько плавных движений, погружаясь всё глубже. Вода тихо закрылась над её головой, и шум мира растворился.

Под водой она позволила себе то, чего не могла на суше, — короткий миг покоя, когда не нужно быть настороже, не нужно держать удар, не нужно ни от кого защищаться. Только дыхание, свет, и тишина.

Когда она вынырнула, Лукерья уже стояла у бортика, наблюдая.

— Пожалуй, вы начинаете привыкать к отдыху, — заметила она, чуть улыбнувшись.

Ольга отжала волосы и ответила:

— Нет. Просто не хочу ржаветь.

Она поплыла дальше, прочерчивая гладь воды уверенными, сильными движениями, будто каждый гребок был новой чертой между прошлым и настоящим.

Вода скользила по коже Ольги, искрилась под светом купола, струилась по плечам, смывая остатки напряжения. Она каталась с горок, ныряла в прозрачную глубину бассейна, смеялась тихо — впервые за долгое время это был не расчетливый, не натянутый смех, а настоящий, свободный.

Лукерья наблюдала со стороны — сидела в баре у аква-зоны, с бокалом минеральной воды и ровной осанкой человека, привыкшего быть на службе даже в момент отдыха. Её глаза, прикрытые солнечными очками, постоянно возвращались к Ольге: привычка контролировать, но без тени недоверия.

Когда на браслете Лукерьи замигал тонкий индикатор уведомления, она взглянула — сообщение от Тимура Андреевича. Прочитала, коротко ответила: «Принято. Передам». Затем допила воду, поднялась и направилась вдоль бортика, где Ольга как раз подплывала к лестнице.

— Ольга Дмитриевна, — негромко произнесла она, когда та вынырнула. — Тимур Андреевич просил передать: через час быть готовой. Он приглашает вас на ужин.

Ольга смахнула капли с ресниц, подалась вверх, опершись о бортик.

— Через час, — повторила задумчиво. — Хорошо. Проведёте меня обратно?

— Конечно.

Они шли по коридору — длинному, сверкающему, как тоннель света и тени. От воды на плечах Ольги остались темные пятна, волосы слегка подсохли и мягко струились по спине. Она выглядела спокойной, но взгляд иногда скользил куда-то в сторону — туда, где в глубине памяти жил их вчерашний поцелуй.

— В какой ресторан? — спросила она, нарушив тишину, пока поднимались в лифте.

— Могу уточнить, — ответила Лукерья.

— Не нужно, — тихо сказала Ольга, посмотрев на отражение в зеркальной стенке. — Пожалуй, это неважно. Так, вопрос из любопытства.

Лифт мягко остановился. Они прошли по коридору первого класса — ковёр глушил шаги, от стен пахло морем и дорогими духами. У двери своей каюты Ольга кивнула:

— Спасибо. Дальше сама.

Как только за ней закрылась дверь, Лукерья задержалась у порога на секунду, потом активировала браслет.

— Геннадий, — произнесла она тихо, но в голосе звучала сталь. — Присмотр за Ерковой, код два. До моего возвращения.

— Принято, — отозвался мужской голос в наушнике.

Лукерья коротко кивнула сама себе, развернулась и направилась в противоположную сторону — туда, где её уже ожидал Тимур Андреевич Шмидт.

Она шла быстро, уверенно, не оглядываясь, а где-то за толстыми переборками лайнера золотой браслет на запястье Ольги мерцал мягким светом — знаком того, что отныне она часть игры, из которой выйти уже будет непросто.