Сегодня ты моя

Глава 42

Официант поставил на стол тонкие фарфоровые чашки, дымящийся кофе, тарелки с омлетом и свежими круассанами. Пар от напитков смешивался с запахом моря, и всё это вместе создавало ощущение почти домашнего утра — как будто они не посреди океана, не после кошмара, а где-то на суше, в городе, где жизнь идёт своим размеренным чередом.

Ольга долго молчала, перебирая ложечку, смотрела, как отражается в кофе солнце. Тимур не торопил — просто наблюдал, позволяя ей самой решать, когда вернуть себе голос.

— Странно, — тихо сказала она, глядя в чашку. — Всё кажется будто не со мной. Вчера — страх, шум, выстрелы, а сегодня кофе и круассаны.

— Так всегда, — ответил Тимур спокойно, не сводя с неё взгляда. — После бури тишина кажется ненастоящей. Но именно она — самое ценное.

Она подняла на него глаза, чуть устало, но с каким-то новым оттенком в зрачках — там впервые за долгое время не было защиты. И, словно осознав, что говорит слишком серьёзно, Ольга усмехнулась.

— Вы философ, Тимур Андреевич?

Он пожал плечами, не отводя взгляда:

— Иногда приходится. Особенно когда пытаешься уговорить одну упрямую художницу поесть.

— Художница, — протянула она, сдерживая улыбку. — Я ведь даже кисть в руки взяла, чтобы отвлечься, а теперь вы сделали из этого профессию.

— А вы — из моей жизни хаос, — невозмутимо заметил он, и в голосе прозвучала лёгкая ирония.

Она не удержалась — хохотнула. Настоящий смех, без горечи, без маски. Он вырвался неожиданно, чуть хрипловатый от недосыпа, но звонкий, чистый. Тимур уловил этот момент, и в его глазах что-то мягко дрогнуло — будто именно этого звука он ждал всё утро.

— Что? — спросила она, заметив его взгляд.

— Просто впервые слышу, как вы смеётесь, — тихо ответил он. — И теперь понимаю, что ради этого стоило пройти всё остальное.

Она замерла, немного смутилась, но не отвела взгляда.

— Осторожнее, Тимур Андреевич, — сказала она после паузы. — Такие слова могут заставить женщину поверить вам.

— Именно на это и надеюсь, — просто ответил он.

Она посмотрела в окно, где туман уже расходился, уступая место чистому свету. И впервые за долгое время ей не хотелось ни убегать, ни спорить, ни прятаться. Мир вдруг показался не таким враждебным. Может, потому что рядом сидел он.

Тимур налил ей ещё кофе. Они ели медленно, разговаривая о пустяках — о цвете моря, о птицах, о том, как пахнет краска, когда солнце касается холста. С каждым словом между ними таяло напряжение, распадалось на мелкие, неопасные осколки.

А потом, когда она снова улыбнулась — чуть застенчиво, почти по-детски, — он понял: доверие не приходит внезапно, оно начинается с таких вот мгновений — со смеха, с чашки кофе, с утреннего солнца на её щеках.

Тимур откинулся на спинку стула, задумчиво провёл пальцем по краю чашки, а потом, чуть прищурившись, посмотрел на Ольгу.

— Знаешь, — сказал он негромко, — вчера ты поступила очень смело. Даже безрассудно, если честно. Мне всё не даёт покоя один вопрос: о чём ты думала в тот момент?

Она замерла, как будто пытаясь вспомнить не само событие, а чувства, оставшиеся где-то глубоко. Пальцы машинально погладили ручку чашки, взгляд стал рассеянным. Некоторое время она молчала, потом тихо выдохнула:

— Когда тот человек выстрелил, — сказала она с неожиданной откровенностью, — пуля прошла совсем рядом. Я почувствовала воздух… вот прямо здесь, у виска. — Она слегка коснулась пальцами височной кости, будто проверяя, что всё ещё жива. — И, знаешь, я впервые по-настоящему испугалась. Не так, как раньше, когда кажется, что просто страшно. А до онемения.

Она посмотрела куда-то в сторону, будто в глубину своих воспоминаний.

— Я понимала, что нельзя показывать страх, — продолжила она. — Тянула время, сколько могла. Если бы нас с Лукерьей увезли, шансов выбраться почти не осталось бы. Наверное, тогда я и решила, что лучше рискнуть сразу.

Тимур слушал, не перебивая, взгляд его потемнел — не от упрёка, а от понимания того, через что ей пришлось пройти.

— А потом… — Ольга неожиданно улыбнулась, чуть растерянно, будто сама удивлялась, что говорит об этом вслух, — прыжок с вертолёта. Это было… странно. Страшно, конечно. Вода ударила, как бетон. На миг даже подумала, что не всплыву. А потом — темнота, холод, и ни дна, ни веры, что получится. Лукерья рядом, а я паниковала. Она меня держала за руку, и это было… — Ольга чуть покачала головой, — успокаивающе. Она была так спокойна, будто не океан под нами, а обычная река где-то в Подмосковье.

Тимур едва заметно улыбнулся, наклонил голову.

— Лукерья — профессионал высокого уровня, — сказал он после короткой паузы. — Она умеет сохранять холодную голову даже тогда, когда всё рушится. Но, к сожалению, противник оказался слишком силён. И всё же… — он на мгновение встретился с её взглядом, — вы обе справились.

Ольга кивнула, слегка отвела глаза.

— Мы просто старались выжить.

— Нет, — возразил он мягко. — Ты — не просто выжила. Ты действовала. Смело, решительно. — Он подался немного вперёд. — И, если хочешь знать, я горжусь тем, что тогда был рядом.

Она чуть улыбнулась, неуверенно, но искренне. Взгляд её стал мягче, будто это признание что-то внутри разомкнуло.

— Иногда мне кажется, — тихо произнесла она, — что я живу не свою жизнь. Словно всё происходит с кем-то другим.

— А может, — сказал он, глядя прямо в её глаза, — ты просто впервые живёшь настоящую.

Ольга не ответила, только опустила взгляд. В её груди что-то дрогнуло — не страх и не растерянность, а лёгкое, почти болезненное чувство… как будто кто-то осторожно касается старого шрама.

Тимур некоторое время молчал, наблюдая, как утренний свет скользит по её лицу, выхватывая янтарные искры из глаз, и вдруг услышал тихий, но прямой вопрос:

— Почему ты вообще пошёл в криминал, Тимур?

Он чуть усмехнулся, но не от сарказма — скорее от того, как точно она попала в больное место. На секунду отложил вилку, выпрямился, посмотрел вдаль, туда, где за иллюминатором белела туманная гладь моря.

— Всё немного не так, как кажется, — начал он спокойно, без попыток оправдаться. — Я не шёл в криминал. Я строил свою империю — с нуля. Легально, шаг за шагом. Но потом… семья. — Он на мгновение замолчал, будто пробуя вкус этого слова. — Я унаследовал бизнес, тот самый, о котором шепчутся за спиной. Там было слишком много старых связей, людей, которых невозможно просто выгнать или «переубедить».

Он перевёл взгляд на Ольгу, взгляд усталый, но честный.

— Я сделал всё, чтобы перевести большую часть в чистое русло. Но есть вещи, которые нельзя изменить сразу. В нашем мире — если хочешь выжить, иногда приходится отвечать зеркально. Это не оправдание, просто факт.

Ольга молча смотрела на него, не отводя взгляда. Её глаза, такие тёплые на вид, в этот момент были до странности проницательными. В них не было осуждения — лишь попытка понять.

— И всё-таки, — сказала она после короткой паузы, — почему ты до сих пор не женат?

Тимур тихо рассмеялся. Смех получился низким, чуть хриплым, будто он и сам не ожидал от себя такой реакции.

— До встречи с тобой, — сказал он, чуть склонив голову, — у меня даже мыслей не было о серьёзных отношениях. Всё было... мимолётно. Без привязки, без глубины. Женщины приходили и уходили, как дни в календаре.

Он посмотрел на неё пристально, взгляд потеплел.

— А потом — ты. Та случайная встреча в поезде. — На его губах появилась лёгкая усмешка. — Кофе, который ты вылила мне на рубашку. Я был зол и… очарован одновременно. А потом ты сбежала из купе, даже не оглянувшись.

Ольга чуть опустила глаза, но уголки её губ дрогнули — то ли от воспоминаний, то ли от неловкости.

— Я искал тебя, — продолжал Тимур, уже тише. — Искал, но не нашёл. И до сих пор не понимаю, как судьба смогла сыграть так изощрённо — дать шанс, отнять, а потом вернуть.

Ольга подняла взгляд. В её янтарных глазах мелькнула серьёзность, граничащая с чем-то более личным, почти болезненным. Несколько секунд она молчала, будто решаясь, а потом негромко сказала:

— Тогда, Тимур… я, пожалуй, кое-чем поделюсь с тобой.

Он не двинулся, не перебил. Только кивнул, давая понять — он готов слушать. Всё, что она скажет. Ольга долго молчала, глядя в чашку, где остывал чай. Снаружи доносился ровный шум моря и тихий скрип корпуса яхты, будто время само решило не вмешиваться в их разговор. Потом она медленно подняла глаза — взгляд прямой, но без вызова, скорее с усталой честностью, к которой приходят не сразу.

— Я тогда уже знала, кто ты, Тимур, — сказала она негромко. — Узнала случайно, по фамилии на билете, по разговору, по тому, как люди реагировали, когда ты проходил мимо. И я... — она замялась, сжимая пальцами край салфетки, — я испугалась. Не тебя. А того, что могла снова потерять себя.

Он чуть приподнял бровь, но не вмешался.

— Понимаешь, — продолжила она, голосом, в котором сквозила внутренняя дрожь, — я тогда только выбралась из той ямы, в которую сама себя загнала. После провала с конкурсом, отца, всей этой грязи... Я выстроила вокруг себя стены. И вдруг — ты. Слишком прямой, слишком внимательный. Я видела в твоих глазах интерес, и это пугало. Потому что стоило тебе шагнуть ближе — и я бы не смогла сдержаться. А потом снова бы собрала себя по кускам, как раньше.

Она тихо выдохнула, будто сама удивляясь, что произнесла это вслух. Тимур слушал молча, с тем выражением, что редко встречается у мужчин — смесью уважения, боли и лёгкой усмешки на краю губ. Потом он чуть подался вперёд, локти легли на колени, и он тихо сказал:

— Значит, всё из-за старого начальника службы безопасности.

Ольга моргнула, не сразу поняв.

— Твоего... начальника?

— Именно, — усмехнулся Тимур, глядя на неё уже чуть теплее. — Его ошибка. Он тогда решил, что искать тебя — лишняя трата ресурсов. Думал, у меня «приступ любопытства», который пройдёт. Вот и не доложил, когда выяснил, кто ты. А если бы я знал, — он улыбнулся чуть шире, — поверь, я бы нашёл причину встретиться с тобой куда раньше.

Ольга вздохнула, опуская взгляд, но губы всё же дрогнули в улыбке.

— И какая бы это была причина? — спросила она, не поднимая глаз.

— Любая, — ответил он спокойно, почти шепотом, — даже самая нелепая. Я умею находить поводы, когда хочу чего-то по-настоящему.

Она коротко засмеялась, впервые за утро легко, искренне, без тени защитной иронии. Смех прозвучал как тихий отклик на их общее прошлое — то, где всё начиналось с чашки кофе и случайного взгляда.

Тимур смотрел на неё, понимая, что вот оно — то самое доверие, к которому он шёл. Без масок, без дистанции. Просто она и он, за столом, где даже тишина между ними казалась живой.