Сегодня ты моя

Глава 26

Ресторан, куда в этот раз привёл её Тимур, отличался от предыдущего — не роскошью, а атмосферой.

Полумрак, мягкие отблески свечей в стеклянных колпачках, приглушённые голоса за соседними столиками и негромкая, почти бархатная музыка, будто специально подобранная, чтобы не мешать разговорам, а только обрамлять их. Воздух был пропитан ароматом дорогого вина и пряных трав.

Ольга на мгновение остановилась у входа, позволив себе короткий взгляд по сторонам. Здесь всё словно располагало к тишине и откровенности — даже сервировка, продуманная до мелочей, даже мягкое освещение, оттенявшее её плечи и тень ресниц.

Тимур, как всегда, выбрал столик в стороне от других — у огромного панорамного окна, за которым струились огни вечернего моря. Он галантно отодвинул для неё стул, и Ольга села, изящно поправив платье.

— Выбор за вами, — тихо произнесла она, едва заметно улыбнувшись. — В прошлый раз всё было великолепно, не вижу смысла спорить с вашим вкусом.

— Как пожелаете, — ответил Шмидт с тем самым спокойствием, которое всегда выдавало в нём привычку всё держать под контролем.

Когда официант подошёл и принял заказ, Ольга добавила только одно:

— А мне, пожалуйста, малиновый чай.

Она произнесла это особенно мягко, будто воспоминание о чём-то далёком скользнуло между словами.

Когда блюда были поданы и официант, пожелав им приятного вечера, удалился, Ольга на мгновение задумчиво уставилась на стол. Изящные блюда в белоснежных тарелках выглядели как произведения искусства. Она, словно ребёнок, которому позволили выбирать сладости, с лёгкой улыбкой оглядела угощения, не решаясь начать с чего-то одного.

Тимур наблюдал. Не только за движениями её рук, за взглядом, — за тем, как она будто оживала в этих мелочах. В её присутствии было что-то… притягательное, опасно живое.

— Как прошёл день? — спросил он, чуть откинувшись на спинку кресла.

Ольга взглянула на него, и уголки её губ дрогнули.

— Замечательно, — ответила она с неожиданной живостью. — Столько всего! И тренажёрный зал, и бассейн, и даже аквапарк. Я начинаю думать, что на этом лайнере можно жить.

Тимур усмехнулся.

— Да, условия действительно достойные. — Он сделал паузу, потом добавил: — Говорят, вы поразили сотрудника службы безопасности своей физической формой.

Ольга чуть приподняла бровь.

— Ах, вы об этом?

— Именно. — В его взгляде мелькнуло веселье. — Вы раньше занимались спортом?

— Нет, — ответила она спокойно, поднимая чашку с чаем. — Только курсы самообороны.

Тимур тихо хмыкнул, глаза его прищурились с лёгкой насмешкой.

— Значит, Силарский не соврал, когда сказал, что вы ему почки отбили?

Ольга поставила чашку на блюдце, и в её улыбке появилось что-то хищное, почти кошачье.

— Может, немного преувеличил, — произнесла она с самым невинным видом. — Хотя… пожалуй, заслужил.

Тимур рассмеялся тихо, коротко, но с каким-то искренним удовольствием.

А за окном медленно скользили волны, и свет из окна отражался в янтарных глазах Ольги, превращая их в два горящих огня.

Ольга лениво повела плечом, и с мягкой улыбкой посмотрела на него из-под ресниц:

— А как прошёл ваш день, Тимур Андреевич? Или мне лучше не вмешиваться в ваши дела?

Шмидт чуть заметно усмехнулся, пригубив бокал вина.

— Галерея под надёжной защитой, — спокойно произнёс он. — Документы проверил. Должен признать, я впечатлён. Не ожидал такой педантичности даже от вас.

Ольга чуть опустила взгляд, пряча улыбку, и поправила прядь волос, будто стараясь скрыть лёгкое смущение.

— Я старалась, — тихо сказала она. — Просто теперь… всё кажется слишком хрупким. Я всё ещё опасаюсь за свою безопасность.

Тимур поставил бокал, и в его голосе появилась твёрдость:

— Вам ничто не угрожает, — произнёс он, не сводя с неё взгляда. — Я позаботился об этом.

В этот момент свет в зале чуть притух, на сцену вышла музыкальная группа. Зазвучала плавная мелодия, и с первых аккордов внимание гостей переключилось на подтанцовку — движение, свет, ритм.

Ольга чуть сдвинулась со своего места, пересела ближе, на мягкий диванчик рядом с Тимуром, словно случайно, но в её движении чувствовалась осознанная грация. Теперь они сидели бок о бок, и их разделяло лишь несколько сантиметров воздуха, наполненного ароматом её духов.

Ольга, будто увлечённая танцем, скрестила ноги и чуть наклонилась вперёд, но Шмидт не смотрел на сцену. Его внимание целиком было приковано к ней. Он чувствовал, как его мозг отказывается работать логически — как будто близость этой женщины выключала рассудок. Тепло её тела, дыхание, лёгкое движение плеча, то, как свет скользил по линии её ключицы… Всё это сводило с ума.

Его пальцы сами собой коснулись её открытого плеча, мягко, осторожно, будто он не касался, а просто чувствовал присутствие. Ольга чуть вздрогнула, но не отстранилась — напротив, тихо выдохнула и слегка наклонила голову, будто приглашая…

Тимур подался вперёд, дыхание опалило её кожу, и его губы оставили лёгкий, почти невесомый поцелуй у изгиба шеи.

Он прошептал хрипло, низким голосом, в котором слышалась борьба между рассудком и желанием:

— Значит, мне не показалось… Вы действительно усыпляете мою бдительность?

Ольга медленно повернула голову, их взгляды встретились. В её глазах сверкнул тот самый лукавый, почти опасный огонь:

— А вы уверены, что хотите, чтобы я перестала?

Взгляд Тимура потемнел, словно в нём вдруг прорезалась глубина, опасная и манящая. Он едва склонился ближе, прикусил мочку её уха, и его голос прозвучал хрипло, низко, почти угрожающе:

— Опасную игру вы затеяли…

Его ладонь скользнула вверх, ложась на её шею. Пальцы сомкнулись чуть сильнее, чем следовало, ощутимо, властно. Но вместо дрожи или страха, от Ольги вырвался тихий, сдавленный звук — не то стон, не то вздох, который заставил кровь Шмидта закипеть. Он почувствовал, как грань между властью и зависимостью рушится прямо под его руками. Медленно, словно через усилие, Тимур отстранился.

Взгляд её — спокойный, насмешливый, с лёгкой тенью победы — встретился с его, и он понял: проиграл. Проиграл женщине, которую хотел контролировать. Проиграл её тишине, её смелости, её самоконтролю.

Он тяжело выдохнул, откинувшись на спинку дивана. Голова запрокинута назад, глаза закрылись — попытка вернуть себе дыхание, рассудок, привычную холодность.

Но Ольга не позволила. Она медленно потянулась вперёд, её пальцы почти не касались его груди, когда она наклонилась, оставляя на его губах лёгкий, призрачный поцелуй — почти дразнящий, как дыхание. И всё.

Самоконтроль, выстроенный годами, разбился в дребезги. Всё, что он знал о себе, растворилось — осталась только она, слишком близко, слишком реальна, слишком опасна.