Сегодня ты моя

Глава 36

Тимур стоял, вцепившись в спинку кресла пилота, так сильно, что побелели пальцы. Он почти не дышал. Гул лопастей, вибрация корпуса, отчаянный крик в наушниках — всё слилось в один оглушающий шум. А на экране — она.

Ольга. Живая, гордая, упрямая. И сейчас — безумно смелая.

Его челюсть сжалась, мышцы на скулах ходили. Он видел, как она двигалась — будто играла, будто искушала, но он знал… чёрт, он знал, что это не игра. Это отвлекающий манёвр.

И всё же сердце сжалось: если не успеет — эти подонки тронут её. Убьют. Или хуже.

— Только не это… — прошептал он сквозь зубы.

Когда рубашка метнулась в кадр, закрыв камеру, внутри всё оборвалось. Выстрелы. Крик. И — тишина, обрывающаяся диким визгом.

Тимур вскинул голову, глядя в иллюминатор — и мир будто замер. Две фигуры, крошечные, женские, вылетели из створок вертолёта, падая в пустоту, в клокочущую, ледяную бездну океана.

— ОГОНЬ! — рявкнул он так, что пилот вздрогнул.

Сергей, не задавая ни единого вопроса, ударил по кнопке. В небе вспыхнули очереди, трассеры полоснули тьму, прорезая ночь. Второй вертолёт дёрнулся, начал уходить вниз, но Тимур уже действовал.

Он рывком опустился к полу, выхватил РПГ из-под кресла, привычно проверил чеку предохранителя. Дверь распахнулась — рев ветра ударил в лицо, но он почти не чувствовал холода. Всё внимание — в одну точку.

Прицел. Вздох. Выстрел.

Грохот был такой силы, что заложило уши, но он видел, как ракета врезалась точно под хвост вертолёта противника. Огненный шар разорвал тьму. Металлическое чудовище рухнуло в сторону, разрываясь в воздухе и осыпая океан искрами.

— Пошёл к чёрту, — тихо выдохнул Тимур, следя, как обломки исчезают во тьме.

Он уже не слышал слов Сергея, не замечал поздравительных выкриков пилота. Все его мысли — там, внизу, где в волнах исчезали две хрупкие точки.

— Катера! — приказал он, рывком снимая наушники. — Два катера, срочно, с тепловизорами и прожекторами!

Он видел, как на палубе лайнера вспыхнули огни, как в темноту сорвались моторные катера, рассеивая пену. Где-то там — они. Живы. Должны быть живы.

Сергей посмотрел на него, но не сказал ни слова. Он знал: сейчас любое слово будет лишним. Тимур стоял в проёме открытой двери, обжигаемый ветром и яростью. Небо, море, смерть — всё смешалось в одно. Он просто смотрел вниз, туда, где среди чёрных волн должна вспыхнуть хоть одна живая искра надежды.

Океан был черен, как бездна, — волны хлестали с яростью, будто пытались стереть с лица моря всякую надежду. Катера метались по тёмной воде, лучи прожекторов выхватывали лишь белые гребни и пустоту.

Тимур стоял, опершись на спинку кресла пилота, вглядываясь в ночную муть.

— Ещё круг, — бросил он коротко.

И вдруг — мелькнуло. Две тени, две крохотные фигурки среди тьмы. Свет прожектора зацепил их: Ольга и Лукерья, обессиленные, держались за руки, борясь с волнами, словно те были живыми существами, стремящимися утянуть их вниз. Казалось, океан сам не хотел их отпускать.

— Нашёл! — крикнул пилот.

Тимур мгновенно достал смартфон, вызвал канал связи.

— Координаты на экран. Два катера — к юго-западному сектору! Быстро!

Двигатели катеров взвыли. Через несколько минут, когда луч прожектора снова скользнул по воде, стало видно, как морпехи вытаскивают девушек на борт — мокрых, дрожащих, но живых. Их накрыли пледами, обложили спасательными жилетами, и катера, разворачиваясь, пошли обратно, оставляя за кормой длинные светящиеся следы.

Тимур стоял неподвижно, пока вертолёт снижался, и только когда пилот доложил о готовности к посадке, он коротко кивнул:

— Садимся.

Прожектор погас. Ночь вновь сомкнулась, как тяжёлое одеяло. Шмидт шагал по трапу в сторону внутреннего отсека — быстро, сдержанно, но в каждом его движении чувствовалось напряжение. Гнев и тревога боролись в нём, сплетаясь в тугой ком.

Вскоре он уже шёл по коридору к своему кабинету, пальцы едва заметно дрожали. Внутри всё кипело. Тимур Шмидт не любил терять контроль — ни над ситуацией, ни над собой. А сегодня — потерял оба.

Геннадий уже ждал его в кабинете — побледневший, осунувшийся, с дрожащими руками. Рядом стоял Силарский: на лице багровел свежий синяк, рукав рубашки был разорван, а ворот запятнан кровью. По всему было видно — он дрался, пытался остановить захватчиков, но их застали врасплох.

— Тимур Геннадьевич, — начал Геннадий торопливо, захлёбываясь словами, — мы… я не понимаю, как они проникли на палубу, охрана ведь… всё проверяли, я клянусь…

Шмидт даже не поднял на него глаз. Голос прозвучал ровно, без тени эмоций:

— Уволен.

Тишина в кабинете стала звенящей. Геннадий хотел что-то добавить, но Тимур уже нажал кнопку селектора:

— Приведите ко мне Лукерью.

Геннадий молча вышел, прикрыв за собой дверь. Через минуту в кабинет вошла Лукерья — собранная, спокойная, но по лёгкой дрожи рук и синеватому оттенку губ можно было понять, что она до сих пор не до конца согрелась. На ней была сухая форма из запасного комплекта, волосы убраны в хвост, на лице — лёгкая усталость и сталь в глазах.

Тимур посмотрел на неё, задержал взгляд чуть дольше, чем стоило.

— Что произошло? — голос был уже спокойнее, но твёрдый.

Лукерья коротко вдохнула, словно собираясь с мыслями, и без запинки рассказала всё — как их схватили на палубе, как она успела нажать тревожную кнопку на ремне, пока её вели, как их затащили в вертолёт. Потом — как Ольга отвлекла главаря, бросив рубашку ему в лицо, и в ту самую секунду она, Лукерья, выхватила пистолет у ближайшего боевика, выстрелила по салону, заставив тех шарахнуться. И как они вдвоём, не сговариваясь, прыгнули в тёмный океан.

Тимур слушал, не перебивая, только пальцы его сжались в кулак. Когда Лукерья замолчала, в кабинете снова воцарилась тишина. Несколько секунд он просто смотрел на неё — пристально, оценивающе, с тем самым редким выражением, когда в глазах мелькало уважение.

— Я увольняю всех людей Геннадия, — произнёс он наконец. — С этого момента ты — начальник безопасности.

Лукерья слегка кивнула, не удивившись.

— Принято, Тимур Геннадьевич. Я готова приступить к своим прямым обязанностям.

Он молча протянул ей сухое полотенце с дивана.

— Иди, согрейтесь обе. Потом доложишь мне список тех, кто останется в охране.

Она коротко кивнула, повернулась к выходу и почти дошла до двери, когда Тимур негромко добавил:

— И, Лукерья…

Она обернулась.

— Хорошая работа.

На её губах впервые за всё время мелькнула лёгкая улыбка.

Силарский стоял у стола, выпрямившись, но немного устало, как человек, у которого день закончился дракой и нервным напряжением. Он провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость, и сказал тихо, без обычного лоска в голосе:

— Я пытался им помешать, Тимур. Но когда в их руках оказались Ольга и Лукерья… мои люди не стали рисковать. Боялись спровоцировать.

Тимур коротко кивнул.

— Понял. Спасибо, — ответ прозвучал сдержанно, сухо, без намёка на упрёк, но и без тепла.

Несколько секунд он молчал, глядя в окно, где за мутным стеклом всё ещё плескались отблески прожекторов с палубы. Потом добавил, ровным голосом:

— Мои люди сейчас пытаются выйти на Бурого. Пока не удаётся.

Силарский цокнул языком, хмуро посмотрев в сторону.

— Не удивительно. Этот гад всегда умел прятаться, когда запахнет жареным.

Он на секунду задумался, потом медленно поднял глаза на Шмидта:

— Но, может, я попробую с ним связаться. Предложу помощь — скажу, что готов сотрудничать ради поимки Ерковой. Он клюнет, я знаю его манеру.

Тимур медленно прошёлся по кабинету, сунул руки в карманы брюк. Несколько шагов — туда и обратно. Потом тихо произнёс:

— Это может сработать.

Силарский кивнул, а потом, будто вспомнив что-то, добавил:

— В моём штате есть девушка, внешне похожая на Еркову. Мы можем использовать её, если дойдёт до обмена или передачи заложника. Так Ольга не будет под угрозой.

Тимур остановился, посмотрел на него — коротко, оценивающе.

— Разумно. Свяжись с ним. И долго торгуйся. Выбивай себе как можно больше условий, чтобы он поверил.

— Понял, — Силарский чуть кивнул, уже вытаскивая телефон.

Шмидт молча направился к двери. Его шаги звучали глухо по ковру, и только когда он взялся за ручку, Силарский тихо добавил:

— Тимур… он обязательно выйдет на контакт.

Тимур ничего не ответил. Лишь коротко посмотрел через плечо — взгляд был тяжёлым, сосредоточенным. И вышел.

Коридоры лайнера были тихи, тускло освещены. Где-то вдали раздавался приглушённый шум работающих моторов, мерное гудение. Тимур шёл быстро, не сбавляя шага. Он уже знал, куда направляется — в каюту, где сейчас должна быть Ольга.