Сегодня ты моя

Глава 15

Ранним утром палуба была почти пуста — только влажный ветер с моря и далёкий рокот двигателей наполняли пространство густой тишиной. Тимур шагал уверенно, сдержанно, держа смартфон у уха и коротко отвечая на доклады службы безопасности: проверки продолжаются, пассажиры распределены, связь контролируется. Пока — никаких новых данных.

Он остановился возле поручня, глухо выдохнул, бросив взгляд на горизонт, где розоватый рассвет только пробивался сквозь тучную дымку. Закончив разговор, он раздал последние указания и направился к каюте Ольги.

Ожидаемо — за дверью было тихо. Неожиданно — пусто. Кровать аккуратно застелена. Сумка, которую он сам поставил рядом ночью, стояла там же, но владелицы не было. И… Лукерьи — тоже. Мгновение — тишина. Затем лёгкое, едва уловимое напряжение.

Тимур достал смартфон, коротко набрал: «Где вы?». Ответ пришёл почти мгновенно. Короткий. Предельно спокойный. И вызвал у него холодное, неприятное удивление.

Он не стал писать больше. Просто сунул телефон в карман, резко развернулся и быстрым шагом направился по коридору, свернул мимо лестницы, прошёл ресторан — там уже накрывали к завтраку — и остановился у входа в малую столовую, в боковом коридоре.

Лукерья стояла у стены, прислонившись спиной к холодному металлу. На ней был идеально сидящий тёмный костюм, белая рубашка, чёрный галстук узлом у шеи. Чёрные кожаные перчатки — привычно, как часть униформы. Волосы — распущены и убраны на одно плечо, чуть тронуты утренним ветром. На глазах — тёмные очки, скрывающие взгляд, но не выражение уверенности, сдержанной силы. Она выглядела собранно, опасно спокойно. Женщина-лезвие.

— Докладывай, — холодно сказал Тимур, остановившись в шаге от неё.

Лукерья позволила себе еле заметную улыбку уголком губ — настолько краткую, что казалось, её и не было.

— Ольга Еркова, — негромко начала она, — уже нашла себе подработку. Помощник администратора. С утра. Её уже приняли — успела подружиться с персоналом, собрать от них половину слухов по кораблю и трижды порывалась выбросить свой смартфон за борт.

Последнее она сказала с сухим спокойствием, но Тимур уловил едва уловимую нотку иронии. И это... почему-то его развеселило.

— Три раза? — приподнял он бровь.

— После пробуждения она долго проверяла пропущенные звонки и почту, — кивнула Лукерья. — Сообщений не было. Вероятно злость на определенного человека.

На секунду уголок его губ дрогнул. Он отвернулся к полупрозрачным дверям столовой, где среди белых скатертей, подносов и кофейных чашек мелькнула знакомая фигура — Ольга, в форменной жилетке администратора, с блокнотом в руке, что-то записывая и мягко улыбаясь пожилой паре туристов.

Лукерья тихо добавила:

— Приказов не нарушала. Просто наблюдаю.

Тимур молча кивнул. Но внутри — уже знал: эта женщина снова выбрала путь. Не побег. Но не и покорность. Что-то третье. И от этого становилось только интереснее.

Он ещё несколько секунд стоял у стеклянных дверей, наблюдая, как Ольга легко наклоняется к пожилой пассажирке, поправляет папку с маршрутами, благодарит за отзыв. Затем — коротко вдохнул, будто ставя точку, и медленно развернулся. Его шаги эхом разнеслись по пустому утреннему коридору.

В основном зале он столкнулся с администратором — молодым, аккуратно причёсанным парнем в жилете с эмблемой лайнера. Тот тут же выпрямился, прижался к папке с записями и вытянулся почти по стойке «смирно».

— Еркову, — негромко, но твёрдо сказал Тимур Андреевич, — после обеда освободить от обязанностей. И передать ей, что работа для неё найдётся другая.

— Понял… конечно, — быстро кивнул парень, видимо, боясь задавать лишние вопросы.

Тимур чуть скривил губы — то ли улыбка, то ли усмешка — и прошёл мимо. Через стеклянные двери — на палубу. Утренний воздух был прохладным, солёным, ветер срывал с волос капли влажности. Он остановился у поручня, взглянул туда, где вода сходилась с небом.

Интересно. Ольга не растерялась. Спокойно нашла общий язык с персоналом. Быстро добыла деньги. Она не паниковала, не искала покровителя. В случае побега — она бы не пропала, он был в этом уверен.

В его мире женщины выбирали либо не работать вовсе, либо открывать салоны, бутики, студии и реже шли в ресторанный бизнес. Но не таскать подносы и не вставать на рассвете, чтобы полировать бокалы и перебирать счета.

Она могла бы попросить у него. Одного слова бы хватило. Но — не попросила. И в голове отчётливо всплыла её вчерашняя фраза: «Потому что я нищая, но гордая». Он коротко усмехнулся — негромко, почти беззвучно.

Тишину нарушил вибрирующий сигнал смартфона. Он опустил взгляд на экран. Имя высветилось сразу.

Силарский.

Тимур на мгновение замер, словно прислушался к самому себе. Потом пальцем провёл по экрану, принимая вызов, и прижал телефон к уху.

— Ну здравствуй, Артём Андреевич, — голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

На другом конце линии кто-то сухо выдохнул — чуть насмешливо. Следующие слова обещали, что утро спокойным уже не будет.

— Почему твои щенки копают под меня? — глухо проговорил Силарский, без приветствия, будто разговор уже начался до того, как прозвучал первый звук.

Тимур чуть повернул голову, глядя на линию горизонта, и в его голосе не дрогнуло ни одной ноты:

— Почему был отменён рейс «Райзена»?

На том конце повисла короткая тишина.

— Ты меня в чём-то подозреваешь? — наконец, насмешливо, но с едва уловимой настороженностью в голосе спросил Артём Андреевич.

Тимур едва не рассмеялся — уголки губ дрогнули в холодной усмешке.

— Да брось. Будто тебя не в чем подозревать.

Снова молчание. Едва слышное дыхание, будто скрип стула, движение. И голос Силарского стал более спокойным, чуть ниже, серьёзнее:

— Выяснилось, что кто-то готовил диверсию на борту. Наши обнаружили несостыковки, задержку с программным обеспечением систем безопасности. Было принято решение отменить рейс.

Тимур продолжал смотреть вдаль, на переливающуюся линию воды. Ветер трепал край его пальто. Он молчал ровно столько, сколько хотелось — и внезапно спросил напрямую:

— Ты знаешь, кто может быть причастен к торговле людьми?

На этот раз пауза была длиннее. Словно Артём взвешивал — говорить или нет, и если говорить, то как.

Наконец, его голос прозвучал спокойно, почти буднично:

— Недавно ко мне обратились. Просили помочь переправить за границу группу людей. Нелегально. Условия — крупные деньги, минимальные вопросы. Но заказчик не назвал ни имени, ни покровителей, ни маршрутов. Всё анонимно. Я не взялся. От таких предложений слишком сильно пахнет тюрьмой… и могилой.

Тимур молча и медленно выдохнул. Силарский мог быть кем угодно — циником, преступником, мерзавцем, — но вот врать в таких вещах он не любил. У него хватало гордости не прятаться за ложью.

— Понимаешь, Тим, — тихо добавил Силарский, — я могу приторговывать оружием, давить конкурентов, но людей в ящики не укладываю. Ни к чему мне такая грязь.

Тимур задумчиво сжал пальцы на поручне, чувствуя холод металла. Силарский — урод, да. Но прямой. И, что странно, по-своему честный. Если уж лгал — то красиво. Сейчас он не лгал.

— Принял, — коротко сказал Тимур.

— Я могу покопать, — вдруг предложил Артём. — Но не бесплатно.

— Не нужно, — тихо, но твёрдо отрезал Тимур.

— Как знаешь. Но, Тим, — голос Силарского стал почти ленивым, — если тебя в эту историю втянут по уши, не звони потом и не говори, что не предупреждал.

Связь оборвалась. Тимур ещё долго смотрел вперёд, словно надеялся разглядеть не горизонт, а ответ, который пока не складывался.

Многим было бы выгодно столкнуть два клана — Силарского и Шмидта. Достаточно одного неправильного намёка, одного исчезнувшего человека, одного взрыва — и два хищника вцепятся друг другу в глотки. На крови, на подозрениях, на старых обидах. И чем больше Тимур думал об этом, тем яснее понимал — кто-то именно этого и добивается. Спровоцировать. Разжечь. Подставить.

Как в эту схему вписывалась Ольга? Никак. Она просто оказалась не в то время и не в том месте. Никакого отношения к разборкам кланов. Слишком обычная, слишком приземлённая. И именно поэтому это злило. Орбита их мира была холодной, точной, рассчитанной. А она… словно случайная звезда, влетевшая в траекторию и направившая всё не туда.

Тимур вернулся в свой кабинет. На мгновение остановился у картины — и задержал взгляд. Тени, свет, две фигуры на темном фоне — отголосок чего-то, что он давным-давно перестал чувствовать. Он тихо выдохнул, сел за стол и раскрыл крышку ноутбука.

Документы, отчёты, сводки, фотографии, списки имён — холодная рутина, в которой он обычно чувствовал себя уверенно. Сейчас — чуть иначе. Впрочем, работа увлекла. Он погрузился.

Прошло почти два часа.

Он поднял голову, откинулся на спинку кресла и, не отрывая взгляда от экрана, нажал кнопку связи:

— Кофе. Пластиковый стакан. С молоком.

Ответ пришёл спустя полминуты — тихие шаги за дверью, деликатный стук, и голос Лукерьи:

— Тимур Андреевич, Ольга отработала смену, после прошлась по палубам, осматривалась, изучала план лайнера. Сейчас вернулась к себе.

Тимур усмехнулся, коротко, почти беззвучно.

— Значит, всё же планирует побег, — произнёс он, больше себе, чем ей.

Но — слишком открыто. Не прячется. Не шифруется. Значит? «Значит — путь у неё иной. Не тот, что мы предусмотрели». Мысль зацепилась и осталась.

В этот момент дверь приоткрылась, бесшумно, как будто боялись нарушить его размышления. Молодая девушка из обслуживающего персонала внесла пластиковый стакан, поставила на край стола.

Тимур поднялся. Взял кофе, кивнул — благодарность, на которую едва заметно откликнулись. Он вышел из кабинета, оставив ноутбук открытым, словно намеренно — как знак, что скоро вернётся. Но сам — шёл по коридору, по трапу, чувствуя холод металла через подошвы.

Он хотел её увидеть. Но просто так — не пойдёт. Не сейчас. Сначала — он навяжет свои правила. А потом уже посмотрит, как далеко она готова зайти в своей свободе.

Кофе медленно остывал в руке, а в глазах Тимура — впервые за долгое время — мелькнул азарт.