Сегодня ты моя

Глава 20

— Вы ведь всё проверили, — наконец произнесла она тихо. — И всё равно спрашиваете.

— Хочу услышать от вас, — спокойно ответил Тимур. Хотя внутри всё напряглось — ожидание, настороженность, желание понять, не соврёт ли.

Она откинулась на спинку стула, медленно вздохнула. В её глазах мелькнуло воспоминание — неприятное, колючее, но не сломанное.

— Я вышла раньше, — сказала она негромко. — Потому что предпочитаю не ввязываться в неприятности. А вы могли мне их устроить.

Тимур не улыбнулся. Просто слушал.

— А незаметно… — она пожала плечом. — Когда никто тебя не ждёт, и не считает важным — тебя очень легко не заметить.

Она сказала это без жалости к себе. Просто факт. Но в этом факте была холодная пустота. Он хотел ответить — что заметил её всегда. Но промолчал. Тимур лишь опустил взгляд в бокал, прокручивая стакан между пальцами, и тихо сказал:

— Но я заметил.

Ольга чуть приподняла бровь, не то удивлена, не то предупреждена. И снова между ними натянулась невидимая нить — из вопросов, воспоминаний и того, что они оба упорно отказывались назвать.

Официант как раз собирал со стола пустые тарелки, серебряные приборы тихо звякали о фарфор, и мягкий свет настольной лампы тонул в полированном дереве. Тимур бросил взгляд на Ольгу — она почти незаметно улыбнулась, и легким, почти шёлковым голосом сказала, что хочет «припудрить носик». Не дожидаясь разрешения, плавно поднялась. Платье мягко скользнуло по её ногам, сиреневатая ткань волной легла по полу. Она отошла от стола — легко, женственно, с той грацией, которая бывает у танцовщиц или у женщин, привыкших быть в центре чужого внимания. Тимур невольно проводил её взглядом — слишком внимательно, почти жадно.

Он уже начал тянуться за стаканом воды, когда в нагрудном кармане вибрировал смартфон. Тимур мгновенно нахмурился — не вовремя. Поднёс телефон к уху и сухо бросил:

— Да?

— Тимур Андреевич, — голос Геннадия был чуть запыхавшимся, но собранным. — Только что сел вертолёт Силарского. Указания? Пропустить или отправить обратно?

Тимур скользнул взглядом в сторону дверей, будто смог бы увидеть этот вертолёт сквозь стены лайнера и сотни мягких огней.

— Пропустите, — коротко приказал он. — Если приехал лично — разговор серьёзный.

Он сбросил вызов и начал прокручивать смартфон между пальцами, задумчиво, будто металл корпуса мог подсказать дальнейшие шаги. Его внутреннее спокойствие дало трещину — Силарский не из тех, кто действует импульсивно. Если бросил дела и прилетел сюда — значит, ставки серьёзно выросли. Для кого-то это игра власти. Для него — начала пахнуть войной.

И точно. Минуты не прошло, как охрана мягко распахнула двери зала. Внутрь вошёл он.

Силарский двигался медленно, но с той хищной уверенностью, что бывает у людей, привыкших подчинять пространство. Высокий, подтянутый, будто вылитый из ледяного металла. Светлые волосы гладко зачёсаны назад, сияние светильников отражалось на них серебром. Тёмно-бордовые очки скрывали глаза, но вовсе не смягчали взгляд — наоборот, делали его опасно непредсказуемым. Его костюм ослепительно бел — не просто ткань, а вызов всему окружению. Под пиджаком — глубокая морская рубашка, а галстук с леопардовым принтом казался чужеродной, почти насмешливой деталью, как клык в бархатной коробочке. Часы на запястье — золотые, увесистые, их вес говорил больше, чем любые слова: человек, способный позволить себе всё.

Охрана осталась у входа. Силарский прошёл между столиков, не удостаивая никого ни взглядом, ни кивком. Он не спешил — он позволял всем видеть, как он появится. Остановился возле столика Тимура, чуть склонив голову — жест вежливый, но не покорный, почти ироничный.

— Ты выбрал любопытное место для отдыха, Тимур, — негромко произнёс он. — Но, похоже, я невовремя.

Тимур неторопливо поднялся из-за стола, их взгляды встретились — напряжение, будто тонкий ледок, растянулось между ними.

— Раз уж прилетел, садись, — ответил он спокойно. — Разговор, видимо, не терпит.

Силарский сел в кресло, свободно, скрестив ногу на ногу, словно был не в чужом ресторане, а у себя в гостиной. Он повёл пальцем по краю бокала, почти лениво.

— Я не стал бы тревожить тебя из-за пустяка, — заметил он. — Но, судя по тому, что мне рассказали... дело касается не только нас с тобой.

Он слегка повернул голову в сторону входа — ровно в тот момент, когда дверь дамской комнаты открылась. Ольга возвращалась. С каждым шагом мягкая ткань её платья колыхалась, как туман на рассвете. Светло-лавандовый оттенок подчёркивал её кожу — тёплую, живую. Тёмные волосы свободно лежали на плечах, волнами ниспадали вдоль спины. В расправленных плечах — уверенность, в походке — внутренний стержень. Она не пыталась нравиться. Именно этим и пленяла.

Тимур почувствовал, как что-то внутри сжалось. Время будто замедлилось — Силарский смотрел на неё, потом перевёл взгляд на него. Ухмылка на его губах стала чуть шире. В воздухе возникло напряжение, густое, как штормовой воздух перед молнией.

— Кажется, — произнёс Силарский негромко, — становится ещё интереснее.

Тимур молчал. Он встрепенулся лишь тогда, когда Ольга приблизилась к столику. Он встретил её спокойным взглядом, но внутри уже начинал строить новую стратегию. Теперь — всё изменилось.

Ольга едва заметно качнула подбородком, словно собираясь с силами, и сделала шаг вперед, к самому краю стола, ближе к Тимуру — их плечи почти коснулись. Она подняла голову, взглянула на Артёма Силарского, и в ту же секунду её глаза потемнели, во взгляде проступила дикая, первобытная ярость.

— Ты? — хлестко бросила она, почти шипя.

Артём лишь лениво улыбнулся, как хищник, заметивший добычу.

— Тимур, — протянул он с подкупающим спокойствием, — ты себе, смотрю, интересную игрушку выбрал.

Следующее произошло так быстро, что воздух, казалось, не успел за движением. Ольга, не моргнув, схватила чашку с горячим чаем и выплеснула ему прямо в лицо. Артём дёрнул головой, отпрянул, обжигаясь, издав сдавленный смешок-брызг. Одновременно с этим охранники Тимура, словно единый механизм, вскинули оружие, нацелившись прямо в грудь Силарского.

Но Артём только громко расхохотался, смахивая ладонью капли с лица:

— Всё такая же мегера.

Тимур не улыбнулся. Он спокойно, но уверенно положил руку Ольге на плечо, почти незаметно притянул ближе — то ли чтобы удержать, то ли чтобы защитить.

— Она — моя, — холодно сказал он, словно констатация факта. — И я требую к ней уважения.

Артём поднял руки ладонями вперёд, как бы говоря: «Ну, ну, мир».

— Я приехал не воевать.

Все замерли ещё на пару секунд, пока напряжение наконец не отпустило воздух. Охрана по знаку Тимура опустила оружие, но только чуть. Ольга медленно, подчеркнуто спокойно, опустилась в своё кресло. Тимур сел рядом, словно невзначай оставив руку на спинке её стула. Артём устроился напротив, слегка поморщившись — чай всё ещё жёг кожу.

Молчание повисло между ними, как натянутая струна. Ольга не отводила взгляда — в её глазах кипела старая, неостывшая ненависть. Артём же смотрел прямо на неё, без тени смущения, будто наслаждаясь происходящим.

Тимур пересёк пространство тишины ровным голосом:

— Ближе к делу.

Артём медленно кивнул, сцепив пальцы на столе.

— Я навёл справки. И кое-что узнал.

Он не торопился, смакуя момент, будто играя на нервах. Охрана Тимура стояла неподалёку, руки всё ещё возле кобур. Музыка в зале сменилась — спокойные джазовые аккорды, лёгкие, как туман, но напряжение у стола было слишком плотным, чтобы раствориться.

— Например? — голос Тимура был ровным, но в глубине фразы жило предупреждение.

Артём чуть наклонился вперёд, словно приглашая к секрету, хотя его голос прозвучал достаточно громко, чтобы оба — и Тимур, и Ольга — уловили каждую интонацию.

— Я выяснил, кому выгодно то, что ваши кланы продолжают рвать друг друга в клочья, — сказал он медленно, выделяя каждое слово. — Кто наконец-то решил выйти из тени.

Тимур не шелохнулся. Ольга лишь нахмурила брови.

— И кто же? — тихо спросил Тимур.

Артём на мгновение позволил себе кривую усмешку — и произнёс:

— Бурый.

Воздух словно стал тяжелее. Ольга непроизвольно повернула голову к Тимуру, пытаясь понять по его лицу — блеф это или правда. Но лицо Тимура оставалось резким, замкнутым, будто камень. Только мышцы на скуле едва заметно дёрнулись.

Артём перестал улыбаться.

— Если это правда, — сказал он уже серьёзнее, — то всё хуже, чем я думал. Бурый давно не показывался. Десять лет — ни слуху, ни духу. И вдруг — он.

Ольга тихо, почти неслышно втянула воздух. Имя прозвучало, как воспоминание, от которого хотелось спрятаться. Тимур заметил, как она напряглась, но ничего не сказал.

— Он занимается работорговлей, — ровно продолжил Силарский. — Люди, женщины, дети — товар. У него всё поставлено, всё на мази. И он не любит, когда ему мешают.

Тимур медленно постучал пальцами по столешнице — раз, другой, третий. В его голове собиралась цепочка фактов, но внешне он оставался спокоен.

Артём едва заметно наклонился вперёд:

— «Райзен» не отплыл по расписанию именно по этой причине. Нашли скрытые камеры, а внизу — двое пленных. Не мои люди. Его. Бурого.

Он говорил негромко, но каждое слово отзывалось тяжестью.

— Поэтому я и занялся этим делом, — добавил он, усмехнувшись без веселья. — И тут, как по заказу, объявились ищейки Шмидта. Слишком много совпадений для простой случайности.

Ольга нахмурилась, пальцы незаметно скользнули к краю стола, будто она искала опору. Тимур уловил движение краем глаза.

Он молчал дольше, чем обычно. Музыка в зале плавно перешла на саксофон, мягкий, тягучий, но между ними — ни капли мягкости.

— Бурый… — наконец произнёс Тимур тихо. — Значит, он всё-таки решил вернуться в игру.

Артём кивнул.

— И если он действительно стоит за этим — нашу войну он раздувает специально. Пока вы заняты друг другом, он собирает своё. Людей. Территории. Информацию.

Тимур глубоко вдохнул, опустив взгляд на чашку с кофе, будто пытаясь рассмотреть в тёмной жидкости ответы.

Артём додавил:

— Ты не понимаешь, Тимур. Это больше, чем междоусобица. Он не просто толкает вас в бойню. Он ждёт, когда оба клана ослабнут настолько, что сможет одним ударом закончить обе наши истории. И забрать всё.

Внутри Тимура что-то болезненно дёрнулось. Он чувствовал — Силарский не врёт. Вряд ли пришёл бы с таким и ради пустых слов.

Ольга молча смотрела на Артёма, в глазах — всё та же злость, но под ней промелькнуло другое: тревога. Узнавание.

Тимур поднял взгляд.

— Допустим, — сказал он тихо. — Я тебе верю. Вопрос — чего ты хочешь?

Артём наклонился чуть ближе, на губах снова появилась тень ухмылки — хищной, уверенной:

— Возможности остаться в живых. И… договориться.

Артём сцепил пальцы, неторопливо, будто заранее смакуя реакцию.

— Я взял одного из его людей. Шестерку. Язык развязался быстро, — произнёс он лениво. — И вот что удалось вытянуть: пока «Райзен» торчал в порту, людей переправили на ближайший круизный лайнер. Потому что среди них был один. Не просто пленник. Человек, за которого заплатили чертовски много. Его нужно было увезти любой ценой.

Он сделал паузу. Его глаза скользнули к Ольге — слишком прямой, слишком долго. Ольга слегка отпрянула спиной к креслу, но подбородок подняла выше. Тимур заметил эту микродвижение — напряжение, спрятанное под контролем.

— Какой смысл? — хладнокровно спросил Тимур, будто совсем не уловил взгляда.

Артём усмехнулся.

— А смысл, Тимур… в том, что кое-кому очень сильно не повезло.

Он чуть повернулся к Ольге — насмешка, почти ласковая, но сквозь железо.

— Представьте, госпожа Еркова… какое несчастье — унаследовать галерею.

Ольга не дрогнула. Только пальцы под столом сжали ткань платья.

— Прекрати, — тихо сказал Тимур. Но Артём лишь чуть щурит глаза.

— Через эту милую галерею годами шли «поставки». Картины, мрамор, ящики, закрытые для таможни. Все думали — коллекции, а оказалось — товар другой. Документы, люди, оружие. Но как только за рулём оказалась госпожа Еркова… лавочку прикрыли. Упрямая. Не договориться. Не купить.

Он наклонился вперёд, почти шепча, но слова били, как стекло.

— И самый пикантный момент — тот, кто всё это организовывал… кто превратил вашу галерею в удобный коридор… и есть тот самый человек, что возродился из тени. Бурый. Он просто использовал вас. А теперь хочет забрать обратно то, что считает своим.

На несколько секунд повисла тишина. Ольга не моргала. Лишь дыхание участилось — почти незаметно. Тимур медленно кивнул, откинувшись в кресле, будто всё это подтверждало его собственные догадки.

— Понятно, — тихо сказал он. А затем, как будто всё происходящее его вовсе не трогало, добавил, обращаясь к Артёму: — Останься. Погости. У нас много дел… и мало доверия.

Артём смотрел на него несколько секунд, будто пытаясь понять, приглашение ли это или ловушка. Потом коротко кивнул.

— Как скажешь.

Тимур поднялся из-за стола, движением руки мягко приобнял Ольгу за плечи. Она послушно встала, но руку Тимура не сбросила. Взгляд её оставался холодным, но в уголке губ дрогнула тень благодарности.

— Геннадий проводит, — спокойно бросил Тимур Артёму.

Силарский лишь хмыкнул, откинувшись в кресле, словно ему здесь даже уютно. Тимур, не отпуская Ольгу, повёл её к выходу. Официанты молча расступались, музыка всё так же играла джаз, но теперь казалось — каждая нота звенит сталью.

Уже у дверей Тимур наклонился к её уху — тихо, так, чтобы не услышал никто:

— Всё хорошо. Я с тобой.