Сегодня ты моя

Глава 23

Ольга сонно, ещё цепляясь за остатки сна, почувствовала, что всем телом прижата к чему-то тёплому. На талии лежала тяжёлая ладонь — уверенная, неподвижная, а в затылок ложилось ровное, тёплое дыхание. Сон сорвался, как тонкая плёнка — она распахнула глаза, но не дернулась, лишь замерла, позволяя зрению привыкнуть к полумраку.

Спальня была незнакомой и слишком роскошной, чтобы принадлежать кому-то из пассажиров эконом-класса. Широкое ложе почти касалось пола: чёрное, обтянутое мягкой кожей, застеленное тёмно-графитовыми простынями, поверх которых небрежно лежало алое покрывало. За кроватью возвышалась массивная стена, будто высеченная из тёмного скального камня, неровная, с глубокими складками и трещинами, подсвеченная красным мягким светом, который пробегал по выступам словно тлеющие угли. Где-то слева потрескивал камин — настоящее пламя отражалось в черных глянцевых поверхностях колонн и пола. Всё вокруг дышало теплом, тишиной и… опасной интимностью.

Рука на её талии чуть сжалась, притягивая ближе. Она ощутила крепкую грудь у себя за спиной и почти сразу услышала над ухом низкий, хрипловатый от сна шёпот:

— Ты так мило спишь…

Память судорожно попыталась выстроить вчерашний вечер: ресторан, разговор, тяжесть век, чай, лестница, его руки… Она напряглась, пальцы сжались в простыне.

— Ты очаровательна, — лениво добавил он, уловив напряжение. — Но правда, успокойся. Мы просто спали. И с сегодняшнего дня ты живёшь здесь, в моих апартаментах. Так безопаснее.

Она медленно выдохнула, будто вслух выпуская протест.

— У меня… — голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — У меня есть право передвижения по лайнеру. Я не обязана сидеть взаперти.

Он чуть наклонился, его губы почти коснулись края её уха.

— Я и не запрещаю, — тихо. — Просто спрашиваю… чего ты хочешь.

Ольга молчала секунду, две. Сон окончательно ушёл.

— Воспользоваться всеми благами круиза, — наконец сказала она, глядя вперёд, на отражение огня в гладком полу.

Тимур усмехнулся так, что она почувствовала, как напряглась его грудь.

— Это мне нравится.

Ольга молча отстранилась от его руки и тихо поднялась с кровати, стараясь не смотреть на мужчину. Её босые ступни мягко ступали по холодному гладкому полу, и она направилась к двери в гардеробную.

Стоило ей заглянуть внутрь — дыхание невольно сбилось. Все её вещи были аккуратно развешены и разложены по полкам: платья, брюки, блузки, обувь, даже шарфы и косметичка. Всё, что он когда-либо ей покупал — теперь было здесь. Домашний уют, только что не её.

Она закрыла за собой дверь, позволив себе коротко прикрыть глаза. Холодная вода из встроенной раковины помогла прийти в себя. Через несколько минут она вышла — уже собранная. На ней был простой светлый брючный костюм, мягкая ткань подчёркивала талию. На плечо она набросила небольшую спортивную сумку. Минимум. Только самое необходимое.

Тимур лениво приподнялся на локтях. Простыня соскользнула ниже талии. Он был в одних тёмных спортивных брюках, сидящих низко на бёдрах. Широкие плечи, рельефный пресс — но без показной демонстративности, просто тело мужчины, привыкшего к нагрузкам и дисциплине. Она на секунду задержала взгляд, прежде чем вздохнула и отвернулась.

— Вы оцениваете, — его голос прозвучал лениво-насмешливо, — каким счастьем владеете?

Ольга фыркнула, слегка приподняв бровь:

— Всего лишь отмечаю, почему так много женщин мечтали разделить с вами постель.

Уголок его губ медленно приподнялся, выражая что-то среднее между усмешкой и удовлетворением. Он не спешил вставать — наслаждался моментом, как хищник, позволивший добыче говорить.

— И вы… не из их числа? — мягко, но опасно поинтересовался он.

Она перекинула сумку через плечо и удержала его взгляд, не моргая:

— Нет. Я — из тех, кто предпочитает держать дистанцию. Пока может.

Тимур тихо выдохнул, словно его забавляла её попытка сохранить дистанцию, и негромко произнёс:

— Сочту за комплимент.

Он неспешно потянулся к тумбочке у кровати, открыл ящик и достал из бархатной коробочки тонкий золотой браслет. Свет от панорамного окна и от мягкого красноватого подсвета стен едва уловимо отражался на полированном металле. Он сделал несколько шагов, оказавшись слишком близко — так, что Ольга ощутила тепло его тела.

— Дайте вашу руку.

Она хотела спросить, что это, но, встретившись с его взглядом — спокойным, плотным, почти ощупывающим её волю, — молча протянула запястье. Он легко защёлкнул браслет — и золото, холодное секунду назад, согрелось на коже.

— С этого момента, — его голос стал ниже, мягче, но опасно уверенным, — вы можете пользоваться любыми благами на борту. Магазины, рестораны, закрытые палубы, салоны, даже вертолётная площадка, если хотите. По браслету узнают, что вы — гостья владельца компании. Вопросов задавать не будут.

Ольга опустила взгляд на украшение, чуть повернула запястье. Металл был тонким, без лишнего блеска, и оттого — ещё более дорогим. Она чуть нахмурилась:

— Тогда… можно одну просьбу?

— Попробуйте, — кивнул он.

Она вдохнула, обдумывая формулировку:

— Выделите мне кого-то в сопровождение. Чтобы… не заплутать на этом «монстре». — Она кивнула в сторону стены, за которой шумел океан и скрывался многопалубный город длиной почти в полкилометра.

— Лукерья пойдёт? — лениво уточнил Тимур, будто говорил о погоде.

— Вполне, — спокойно ответила Ольга, будто не замечая, как его пальцы всё ещё удерживают её запястье на долю секунды дольше, чем необходимо.

Он отпустил. Она отступила на шаг. Между ними снова возник воздух — но браслет на руке тяжело напоминал: расстояние теперь условность.

Тимур поймал её взгляд — тёплый янтарный, будто подсвеченный изнутри свечой. В этих глазах не было страха, только усталость, упрямство и… что-то, что грозило разрушить его самоконтроль. Она стояла прямо, не отводя взгляда, и было в этом молчаливое вызов или признание — он сам не мог определить.

И вдруг он перестал думать.

Одним шагом сократил расстояние. Его рука скользнула к её поясу, вторая — к затылку, касаясь мягких волос. Он притянул её к себе, ощущая её дыхание — тёплое, чуть прерывистое. И, не дав ни секунды на протест, поцеловал.

Поцелуй вышел резким, глубоким, слишком честным. В нём не было осторожности, только накопленное напряжение, пять лет разлуки, тревога за неё… и то, чего он сам боялся назвать.

И Ольга — не оттолкнула. Наоборот, почти беззвучно вдохнула, будто удивившись самой себе, но тут же потянулась ближе, руки скользнули на его шею. Она прижалась, отвечая с той же честностью — тёплой, осторожной, но реальной. Костюм, холод браслета, стальные стены спальни — всё исчезло. Был только её вкус, её дыхание, запах кожи и лёгкий цветочный аромат, всё ещё оставшийся с прошлого вечера.

Но, даже удерживая её, чувствуя, как она мягко поддаётся, позволяя, — в голове Тимура вспыхнула мысль, холодная, чужая этому мгновению: «Она целует меня, потому что хочет. Или потому что ей это нужно? Потому что так проще — усыпить мою бдительность, дождаться момента и… исчезнуть.»

Он знал: она умна, расчётлива, умеет играть. Но её губы — слишком искренние. Пальцы на его шее — дрожащие, но не лживые. И эта дрожь затуманивала всё. Он хотел отступить — вернуться к контролю, к холодному расчёту. Но вместо этого придвинул её ещё ближе, как будто боялся, что стоит отпустить — и поймёт правду.