Сегодня ты моя

Глава 33

Тимур стоял в проёме тускло освещённой камеры, глядя на мужчину перед собой.

Степан выглядел сломленным. Когда-то — уверенный, сдержанный, прилично одетый менеджер, мечтавший о статусе и признании. Теперь — грязный, побитый, с засохшей кровью на воротнике, сутулящийся под тяжестью наручников, прикованных к железному стулу.

— Как ты вышел на Бурого? — голос Тимура был ледяным, без эмоций, ровный до жути.

Степан сглотнул, глаза метались, избегая прямого взгляда. Губы дрожали, когда он начал говорить:

— Я… я не выходил… они сами нашли. Люди Бурого. Сказали, что у меня есть выбор — или… избавиться от Ерковой, или… или самому… — он запнулся, дыхание сбилось, — …самому лишиться жизни.

Тимур чуть склонил голову, наблюдая за ним так, словно изучал насекомое под стеклом.

— Продолжай. Что должно было быть с ней?

Степан дернулся, будто от удара, потом заговорил быстрее, заикаясь:

— Они… они сказали, что её вывезут… за границу. Продадут… в рабство. Галерею обещали отдать мне. И деньги… большие деньги. Я… я думал, что смогу потом вытащить её… или как-то… — он осёкся, потому что понял, что оправдания звучат жалко.

Молчание стало невыносимым. Тимур шагнул ближе, и Степан инстинктивно съёжился.

— Ты согласился. — Это не был вопрос.

— Они надавили на семью… — Степан поднял глаза, полные страха. — Я не знал, что всё зайдёт так далеко…

— Всегда знаешь, когда продаёшь человека, — холодно бросил Тимур.

В его взгляде мелькнуло что-то опасное — короткая вспышка ярости, мгновенно потушенная. Степан опустил голову. Тишина наполнила камеру. Только где-то капала вода, отчеканивая равномерный, мерзко-спокойный ритм. Тимур выпрямился, провёл рукой по воротнику рубашки и, не глядя больше на пленника, тихо произнёс:

— Жалкое оправдание для мужчины.

Он повернулся и вышел, не оглянувшись. За ним с лязгом закрылась тяжёлая металлическая дверь. В коридоре стоял Сергей, опершись плечом о стену.

— И что с ним делать будем? — спросил он, не поднимая взгляда.

Тимур задержал шаг, в глазах зажёгся тот самый холодный свет, который предвещал бурю.

— Пока ничего, — произнёс он ровно. — Пусть осознает, чего стоила его трусость.

Он прошёл мимо, даже не оборачиваясь. Его шаги звучали глухо, размеренно, будто отсчитывали время до того момента, когда кто-то расплатится сполна.

Они вышли из подвала, где пахло металлом, пылью и страхом. Холодный воздух улицы ударил в лицо, смыв тяжелый запах допроса. Ночь была безлунной, лишь редкие фонари роняли на мокрый асфальт блики света. Тимур молчал, щёлкнул зажигалкой, и огонёк осветил усталые черты его лица.

Сергей, не задавая вопросов, открыл дверь чёрного внедорожника. Двигатель мягко зарычал, машина скользнула по пустой дороге. Некоторое время они ехали в тишине — только звук шин и редкие вспышки света от встречных фар.

— Ольга мешает Бурому, — наконец произнёс Тимур, глядя в окно. — Слишком сильно. И почему-то он выбрал сложный путь — не устранить, а сослать. Это не его стиль.

Он отбросил зажигалку в салон и тихо добавил:

— Значит, где-то утечка информации.

Сергей перевёл взгляд на него:

— К чему ты клонишь?

— К тому, — Тимур чуть повернул голову, — что через Ольгу попробуют выйти на меня. Другого объяснения нет.

Сергей вздохнул, кивнул.

— Она под охраной. На лайнере. Всё под контролем. Ей ничто не угрожает.

— Пока, — сухо заметил Тимур.

Они снова замолчали. Машина неслась по ночному шоссе, и в отражении окна лицо Сергея казалось чужим, настороженным.

Эти три дня он не находил себе места. Читал отчёты Лукерьи — короткие, чёткие, без эмоций. Ольга посещала спортзал утром, рисовала днём. Не общалась, не выходила, не устраивала сцен. Словно застывшая в кадре — тихая, собранная, отрешённая.

Но Тимур слишком хорошо её знал. Эта тишина казалась не покоем, а передышкой перед бурей. Он пытался убедить себя, что всё под контролем, но тревога росла, будто тугой ком под рёбрами.

Он специально не сказал ей, что покидает лайнер — хотел дать пространство, позволить ей прийти в себя, разобраться в чувствах.

И теперь думал, что она действительно использует это время — но не для того, чтобы забыть, а чтобы принять что-то важное для себя.

— До аэродрома пятнадцать минут, — сказал Сергей, бросив взгляд на приборную панель.

— Хорошо, — ответил Тимур, коротко кивнув.

Машина свернула к ограждённой площадке. Ветер гнал пыль и запах керосина. Прожекторы выхватывали силуэты людей в форме, лопасти вертолёта медленно начинали вращаться.

Тимур и Сергей вышли из машины, обменялись коротким взглядом — без слов, но с пониманием. Каждый знал: следующая операция может всё перевернуть.

Они поднялись по металлической лестнице, заняли места внутри. Шум винтов стал оглушительным, и вскоре земля поплыла вниз, растворяясь в темноте.

Вертолёт резко набрал высоту и устремился в сторону города — туда, где начиналась новая глава игры, в которой ставки уже были слишком личными.

Экран телефона вспыхнул алым, словно кровью. На фоне черноты салона этот свет выглядел особенно зловещим. Красный код. Без текста, без координат, без подписи — только мигающий символ тревоги. Тимур замер на секунду, затем резко сжал смартфон в руке так, что побелели костяшки.

— Чёрт, — коротко выдохнул он.

Сергей, уловив перемену в лице друга, сразу насторожился:

— Что там?

— Код от Лукерьи. Красный. — Голос Тимура стал ледяным. — Это экстренный сигнал. Угроза жизни.

На мгновение в кабине стало так тихо, что слышно было, как лопасти с шипением режут воздух. Сергей встретился с ним взглядом, и без слов всё понял. Он наклонился вперёд и громко скомандовал пилоту:

— Полная скорость! Готовность номер один!

Пилот коротко кивнул и резко увеличил тягу. Машину тряхнуло, винты завыли сильнее. Вертолёт взмыл вверх, набирая скорость, пока за иллюминаторами тьма не превратилась в бешено несущийся поток.

Тем временем Тимур уже набирал номер. Гудки тянулись мучительно долго, пока не раздался низкий голос Геннадия:

— Слушаю.

— Докладывай, — сухо произнёс Шмидт.

— Тимур Андреевич... — в голосе начальника безопасности слышалось напряжение. — Лукерья и Ольга Еркова… захвачены.

Всё внутри Тимура сжалось.

— Где? — голос стал резким, опасно тихим.

— На лайнере. Нападение было неожиданным. Вышли из строя камеры наблюдения, связь с охраной прервалась. Мы только что восстановили частоту сигнала. Группа захвата уже действует, но…

— Но что, Геннадий?

— Судя по координатам, лайнер изменил курс. Его уводят в сторону суши.

Сергей сжал подлокотник, повернувшись к Тимуру.

— Это ловушка, — выдохнул он.

Тимур не ответил. Только закрыл глаза на мгновение, собираясь с силами, и сказал в трубку:

— Держи связь. Не вмешивайся, пока я не дам приказ. Они нужны живыми.

Он отключил вызов, поднял взгляд на Сергея — в глазах стоял тот самый холод, от которого люди инстинктивно отступали.

— Они знали, как ударить, — произнёс он глухо. — Через неё.

Вертолёт резанул по воздуху, уносясь в ночь. Тимур смотрел в тёмное окно, и отражение его лица казалось чужим — лицо человека, который вот-вот переступит черту.