Король волков

Глава семнадцатая

Мне требуется вся моя воля, чтобы не рухнуть на пол в покоях Каллума.

— Пир?

Вернувшись домой, я бы с удовольствием отправилась на пир.

Балы, приемы, летние фестивали. Я жила ради таких событий. Какими бы душными они ни были, только в эти моменты отец видел во мне пользу, даже если я была для него всего лишь украшением или трофеем, которым можно было поманить гостей из других королевств.

Но я была в дороге два дня и не мылась как следует, и у меня нет одежды, слуг, и косметики.

Я качаю головой.

— Нет. Я не в настроении для пира. Я лягу спать пораньше сегодня, а ты можешь поговорить с Блейком наедине.

Каллум вздыхает.

— Почему бы тебе не присесть?

Он кивает на большую кровать с балдахином у меня за спиной, и мои щеки пылают. Я незамужняя женщина. Неужели он и вправду ожидает, что я сяду на его кровать?

— Я предпочту постоять.

— Я не оставлю тебя одну. Ты идешь со мной.

— Нет.

Он приподнимает бровь.

— Нет?

Этот мужчина гора, и он привык добиваться своего. У меня на руках есть лишь один козырь, чтобы одержать победу.

— Если ты затащишь меня в свой Главный зал, я расскажу всем, кто я! — скрещиваю руки на груди. — Это вызовет хаос. И что ты будешь делать тогда?

— Для тебя это кончится куда хуже, чем для меня, принцесса, — говорит Каллум. — Поверь мне.

— Значит, ты не собираешься защищать меня?

— О, я буду защищать тебя от волков за этими дверьми. Но если ты сама собираешься совершить нечто безрассудное, то тебе придется иметь дело со мной.

У меня такое чувство, будто он только что окатил меня ледяной водой.

— Ты угрожаешь мне?

— Ага, — отвечает он. Хотя я уже видела, как он угрожает другим, с этими напряженными мышцами и доминирующей позой, но сейчас он выглядит иначе. Он расслаблен, выражение лица мягкое, с игривым блеском в его зеленых глазах.

— И так ты стал большим и сильным Альфой? — требую я. — Угрожая похищенным тобою женщинам?

— Не совсем.

Я подавляю желание спросить, как он стал Альфой, заглушая любопытство, расцветающее в моей груди, когда думаю о том, как черт возьми, работает это волчье королевство? Но сейчас не время.

— И что же ты собираешься со мной делать? — спрашиваю я.

Кресло скрипит, когда он подается вперед, его тепло и запах омывают меня.

— Я бы начал с того, что рассказал бы всем наш секрет.

— Какой секрет?

— О нашей… ночной договорённости. — Он цокает языком. — Что подумают люди? Принцесса и волк. Какой скандал!

Мои щеки горят, и с губ срывается дикий звук. Его лицо медленно озаряет улыбка.

— И это вы называете джентльменством? — возмущённо спрашиваю я.

— Я не джентльмен, помнишь? Я волк. — Веселье не покидает его лица, когда он кивает на кровать. — Садись.

— Нет.

Он поднимается со своего места, и его тело прижимается к моему. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты, наверное, устала, — говорит он.

Каллум делает шаг вперёд, его грудь касается моей. Я спотыкаюсь о кровать, быстро поднимаясь. Мои руки погружаются в мягкое пуховое одеяло.

Его грудь прямо перед моим лицом. Одна из пуговиц, должно быть, оторвалась во время осады, и я мельком вижу кожу с накаченными мышцами в просвете его рубашки.

Я сглатываю.

— И так ты добиваешься своего? Толкая людей?

— Ага, один из моих методов убеждения. — Он приседает передо мной, опуская одно колено на клетчатый коврик. — Обычно мне не приходится так стараться, чтобы заставить кого-то что-то сделать. Ты очень упрямая, не так ли?

Он кладёт руку на моё бедро, и все мышцы моего тела тут же напрягаются. Но он ее сразу убирает.

— Пойдём со мной, — он вздыхает. — Прошу. Это моя вина. Из-за меня ты оказалась в таком положении. Позволь мне всё исправить.

В его глазах такая искренность… такая тоска, что я с трудом сдерживаю порыв прикоснуться к его щеке.

Несмотря на его возмутительное высокомерие, я вижу, что этот человек чувствует тяжесть своих обязанностей и решений. Человек, который несет этот груз, чтобы другим не пришлось.

Что-то во мне смягчается, и в его взгляде мелькает уязвимость, словно он это чувствует.

Вздыхаю.

Я бы предпочла поговорить с Блейком при других обстоятельствах. Будь я отдохнувшей и бодрой, была бы увереннее, что смогу одержать верх. Но я не могу отрицать, что мне любопытен этот темноволосый волк с южным акцентом.

Уверена, моему отцу было бы интересно узнать о волке, который утверждает, что служил в его личной гвардии.

— Ладно, — закатываю я глаза. — Я приду на твой пир. Но сначала мне нужно помыться.

Каллум улыбается. Когда он отступает, воздух словно становится легче, и я снова могу дышать.

Он кивает на медную ванну позади себя.

— Можешь воспользоваться ей. Тебе станет лучше.

— Куда ты идешь?

— Я буду снаружи. — Он прислоняется к косяку. — Если только ты не хочешь, чтобы я помог тебе принять ванну?

Я издаю сдавленный звук при мысли о том, что стою голой перед Каллумом, а он кладет на меня руки

— Как ты можешь говорить такие вещи?!

— Что? Это было искреннее предложение!

— Нет не было! Ты просто хочешь меня позлить.

Он ухмыляется.

— Может, чуточку. Ты милая, когда краснеешь.

Мои щёки полыхают, и я себя ненавижу за это.

— Грубиян!

Он усмехается, выходя в коридор.

— У нас есть несколько часов, прежде чем нам нужно будет идти в Большой Зал, — бросает он через плечо. — Умойся и отдохни. Тебе понадобятся силы. Пиры здесь… — Он проводит зубами по нижней губе, его глаза блестят. — Что ж, скажем так, они бывают весьма оживлёнными.

И с этими зловещими словами он закрывает за собой дверь.