Король волков

Глава двадцать вторая

Я одинока с тех пор, как умерла мама.

Одиночество распространялось по телу, словно гниль. Даже в окружении людей оно таилось под кожей, грозя поглотить меня целиком. Но сегодня утром, когда я проснулась в одиночестве, всё было иначе.

Теперь это место, в котором слышны мои собственные мысли; они смешиваются с тихим шумом дождя, бьющего по тонкому оконному стеклу. Впервые мне не нужно играть роль, ведь рядом нету фрейлин, торопливо вытаскивающих меня из постели. Вместо этого я могу лежать, закутавшись в мягкое одеяло, в комнате, заставленной стопками книг и наполненной ароматом душистых трав.

Сегодня утром я не дочь короля, не жена Себастьяна и не принцесса, с обязанностями. Я это просто… я. От этой мысли по телу пробегает дрожь.

Есть столько вещей о которых я должна беспокоиться: волки, неминуемость того, что армия Себастьяна найдёт меня, риск того, что Блейк выдаст мою личность нынешнему Королю Волков.

И Каллум.

Каллум и то неизвестное условие, на которое он хочет, чтобы я согласилась в обмен на право остаться в этой комнате.

Каллум так не похож на всех, кого я встречала прежде. Ему не хватает приличий, и он постоянно ведет себя так неподобающе. Он поддразнивает меня, задаёт вопросы, прикасается ко мне. И самое ужасное, я не уверена, что мне это неприятно.

В этот миг я чувствую покой. Умиротворение. Свободу.

Я лежу так около двадцати минут, наслаждаясь ощущениями.

Взгляд сам падает на шкаф. Вчера я была слишком измотана, чтобы заглянуть внутрь, но теперь мне любопытно, какая там одежда.

Сегодня я намерена узнать о волках как можно больше, и надеюсь, что смогу лучше проконтролировать то, как выгляжу, относительно вчерашнего дня.

Потягиваюсь, всё тело ноет после двух дней в седле. Прихрамывая, пересекаю комнату и распахиваю шкаф. Увиденное приятно удивляет.

Там меня ожидают ряды платьев. Все они из темных тканей: чёрного, серого, тёмно-синего. Провожу по ним пальцами, отмечая, что большинство довольно просты, я смогу надеть их без посторонней помощи, и при этом все хорошо сшиты.

Особенно, мое внимание привлекает элегантное черное платье, сшитое из шёлка, с замысловатыми кружевами. От него веет силой. Задерживаюсь, проводя по нему пальцами.

Но сегодня это неуместно. Мне нужно вписаться, а не привлекать внимание.

Замечаю в шкафу пару брюк. В Южных землях женщины не носят подобного. Мой отец, вероятно, отрёкся бы от меня, увидев в такой одежде.

Пожалуй, приберегу их на другой раз.

Вместо этого выбираю простое коричневое платье, в котором выгляжу, как будто-то не представляю угрозы, и надеваю его.

Провожу пальцами по волосам, когда кто-то стучит в дверь. Дыхание перехватывает так как, я уже знаю, кто это.

— Можно войти, принцесса? — спрашивает Каллум.

Когда открываю дверь, на нём та же одежда, что и вчера вечером. Несколько верхних пуговиц его кремовой льняной рубашки расстёгнуты, а рукава закатаны до локтей. Щеки покрывает лёгкая щетина, и я задумываюсь, спал ли он. И всё же глаза его по-прежнему ясные.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит он.

Комплименты, кажется, даются ему так легко, и искренне. Что это нервирует.

Подхожу к окну, чтобы он не видел моей улыбки.

— Спасибо.

Небо затянуто серыми тучами, и дождь барабанит по озеру. Пейзаж и погода так отличаются от залитого солнцем города за стенами дворца Южных земель.

Каллум встаёт позади меня, и жар его тела обжигает мне спину.

— День выдался неприятный, не так ли? — говорит он. — Здесь часто идут дожди. Думаю, ты не привыкла к такой погоде на юге?

— Ты был там когда-нибудь? На юге? Я имею в виду, за пределами Пограничья.

— Когда ты из Хайфелла, всё кажется югом. В его голосе слышится улыбка. — Да, я был в Городе Королей однажды. Примерно… хм… должно быть, лет пять назад.

— Чтобы устроить неприятности, полагаю?

Он смеется.

— Нет. Я искал кое-кого. Думал, она может быть там.

Странное чувство пронзает мое тело.

— Ты искал возлюбленную?

— Возлюбленную? Нет. — вздыхает он. — Я искал свою мать.

Поднимаю на него взгляд. Он смотрит в окно, и на его лице застыло задумчивое выражение. Что-то смягчается внутри меня.

— С чего бы она оказалась в Южных землях?

Он прикусывает нижнюю губу.

— Однажды ночью она пропала. Мой отец считал, что её похитили люди. Её сочли погибшей. Но… — Он качает головой. — Я в это никогда не верил. Думаю, она сбежала.

Я хмурюсь.

— Почему?

Каллум сглатывает.

— Мой отец был… сложным человеком.

— О, — тихо говорю я. — Ты нашел ее?

Он отвечает мне печальной улыбкой.

— Нет.

Между нами повисает долгое молчание, пока мы оба смотрим в окно. Деревья шелестят на ветру, и вокруг нет ни души.

И вновь меня окутывает покой.

Пока Каллум не вздыхает.

— Что ж, насчёт того условия, о котором я говорил, — произносит он.

Поворачиваюсь к нему лицом и вынуждена запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— И какое условие?

Он достаёт из кармана своего килта маленькую чёрную коробочку. Мгновение смотрит на нее. Затем, с тяжёлым выдохом, протягивает её мне.

Я хмурюсь, открывая ее.

Внутри лежит клетчатая лента, с малиновым драгоценным камнем, прикрепленным к ней спереди.

— Что это? — спрашиваю я.

— Это… эм… ожерелье, — Каллум потирает затылок.

Вынимаю его из коробки. Оно слишком короткое.

Это не ожерелье. Это ошейник.

По крайней мере, у него хватает совести выглядеть немного смущенным.

— Это старая традиция, — Каллум прочищает горло. — Когда альфа состоит в… интимных отношениях… он может попросить своего партнера носить такую вещь. Это знак для остальной стаи, что она занята.

Он сглатывает, и его скулы напрягаются. Взгляд становится обжигающим.

— Если ты наденешь его, это будет знаком, что ты принадлежишь мне.