Король волков

Глава тридцатая

Беги.

Хотя сердце бешено колотится в груди, я превращаюсь в камень. Ноги врастают в пол, и я не могу сдвинуться с места. Лишь в ужасе, не мигая, смотрю на Блейка.

Призрачный свет полной луны скользит по его влажной коже. Он крадется ко мне.

— Беги, — его голос стал иным — низким и хриплым.

Воздух наэлектризован. Такое ощущение, что вот-вот ударит молния.

И затем он меняется.

На это уходят считанные секунды, но каждая кость в его теле ломается и смещается.

А то, что остаётся на его месте…

Время останавливается.

Он огромен, как дикий медведь. Его чёрная шерсть сливается с тенями. Янтарные глаза, горят в темноте. Он скалит зубы и рычит. По моему телу прокатывается прилив адреналина, раскалывая ощущение статуи и размораживая мои ноги.

Беги, вопит мозг.

Как только зверь прыгает, я поворачиваюсь и выбегаю из комнаты.

Убегая, ударяюсь плечом о дверной косяк, отскакиваю на противоположную каменную стену и, спотыкаясь, вываливаюсь в центр коридора.

Позади раздаётся грохот. И скрежет клыков.

Мои ноги глухо стучат по каменному полу, толкая тело вперёд. Я не знаю, куда бегу. Ночь темна. Коридоры и лестницы незнакомы. Я снова одна в лабиринте из камня и теней, а зверь приближается.

Одно слово звучит в голове снова и снова, заглушая яростный стук сердца в ушах:

Беги. Беги. Беги.

Его когти скребут и клацают по каменным плитам. Раздаётся грохот, когда он врезается в стену, срывая со скобы не зажжённый факел. Его рычание отдаётся в моей груди.

Быстрее. Быстрее. Быстрее.

Я выбегаю к лестнице.

Волк прыгает передо мной, скользя по камню. Я меняю направление, и он вновь преграждает дорогу, оскалив пасть. Его жар окутывает меня, когда я бросаюсь в противоположную сторону.

Он загоняет меня всё глубже в лабиринт, направляет, как пастушьи псы гонят овец перед забоем.

Богиня, помоги мне.

Стены смыкаются, когда я бегу мимо них. Волосы прилипли к лицу, тело мокрое от пота. Плащ стесняет движения. Воздух горячий и удушливый.

Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно почувствовать ветер и запах гор. Мне нужно, чтобы свежесть дождя коснулась моего лица, чтобы я увидела бесконечное небо, пусть даже сегодня его освещает не моя богиня.

Я не хочу, чтобы меня загнали в мою собственную могилу.

Я не умру этой ночью.

Что-то внутри кричит.

Сражайся. Сражайся. Сражайся.

Бросаю серебряный нож для писем через плечо. И даже не смотрю, попала ли в цель, он такой огромный, что промахнуться невозможно. Звон падения, а затем свирепый рык наполняют уши. Я не останавливаюсь. Срываю со стены огромную картину маслом пробегая мимо, чтобы хоть как-то преградить путь.

Впереди лестница, по которой Каллум поднял меня наверх, когда я впервые попала в замок.

Чуть не падаю, торопясь спуститься, и восстанавливаю равновесие лишь у самого подножия. И вот я в холле, а волк позади меня, но двери распахнуты, и впереди ночь.

Ветер гудит в стенах, и он говорит мне:

Иди. Иди. Иди.

Каждая мышца кричит от боли, когда я выбегаю на пустынный двор, а затем за стены замка, в открытую даль.

Воздух никогда еще не был таким свежим, но я не в безопасности. Еще нет.

Тяжелые лапы гребут мокрую землю позади меня, и ветер разносит рычание.

С одной стороны озеро, серебрящееся в лунном свете. С другой лишь открытое пространство и крутой склон холма, по которому мы с Каллумом спускались, когда прибыли сюда.

Я бегу в противоположную сторону, мимо замка, к тысячам вечнозеленых деревьев, шепчущих мне:

Прячься. Прячься. Прячься.

Ветер сдувает волосы с лица.

Воздух меняется, едва я вбегаю в лес. Он становится более влажным и темным. Запах коры и вереска заполняет мои чувства. Хвоя и сучья хрустят под сапогами.

Грохот раздается позади, когда Блейк в обличии волка, прыгает на одно из деревьев, используя его, чтобы преградить мне путь.

Меняю направление, петляя между высокими стволами, почти не чувствуя ветвей, царапающих мне лицо.

И понимаю, что он снова загоняет меня. Он снова и снова выпрыгивает передо мной, лязгая зубами, круша деревья и разметая подлесок. Мне приходится постоянно менять курс, отчаянно пытаясь избежать его свирепой челюсти.

Он знает этот лес. Знает то, чего не знаю я.

И я понимаю что, когда выбегаю на поляну.

Впереди путь преграждает стремительная река, бьющаяся о скалы и уходящая вправо. Поворачиваю налево, но там густые заросли непроходимого терновника.

— Нет!

Низкий, угрожающий звук наполняет поляну.

Я оборачиваюсь.

Во мраке между деревьями сверкают неоново-янтарные глаза. Волк медленно, крадется вперёд.

— Блейк… — выдыхаю я, пятясь назад к самому обрыву, за которым ревёт река. — Ты не хочешь этого делать.

Я не хочу умолять.

Но и умирать не хочу.

— Блейк. Прошу.

Он замолкает, склонив голову набок.

— Ты ведь знаешь… кто я. — с трудом глотаю густой воздух. — Это… ошибка.

Его глаза вспыхивают. В них светится разум, даже в этом волчьем облике.

Я не знаю, понимает ли он меня. Не знаю, смогу ли убедить его, даже если понимает.

— А как же Сердце Луны? — пытаюсь я его урезонить. — Если убьёшь меня, ты его не получишь.

Он задирает морду к небу, проглядывающему сквозь ветви, и издаёт протяжный, скорбный вой. И от этого встают волосы на затылке.

— Если тронешь меня, Каллум убьёт тебя.

То, как двигается его пасть… почти напоминает ухмылку. Меня охватывает ужас. Возможно, он и пытается спровоцировать Каллума. Он рычит и этот звук первобытный. Договориться с ним невозможно.

Бросаюсь в сторону, но уже поздно.

Он всей тяжестью обрушивается мне на грудь, и я с размаху падаю на спину в подлесок. Воздух вырывается из лёгких.

Я отчаянно толкаю и борюсь с ним, руки погружаются в мех, голова откидывается от щёлкающих зубов. Он давит на меня, безмерно тяжелый и сильный. Я бью его по одной из лап, и он рычит в ответ.

— Слезь с меня! — визжу я.

Пальцы лихорадочно шарят в грязи, и сердце ёкает, когда они смыкаются вокруг камня. Я с размаху бью им Блейка по голове, выворачиваюсь и пытаюсь выползти из-под него.

Но он впивается зубами в ворот плаща и тянет назад, переворачивая лапами так, чтобы я смотрела на него снизу вверх.

Его глаза сверкают, как у хищника, довольного тем, что поймал свою добычу. Он облизывает мое лицо, словно насмехаясь, его горячий, шершавый язык просто отвратителен. Мурашки ползут по коже, но в лёгких не осталось воздуха даже для крика.

Когда он обнажает клыки, я понимаю, что это конец.

Река шумит позади меня. Ветер колышет ветви над головой.

Борись, словно шепчет он.

Борись. Борись. Борись.

Оскаливаюсь в ответ, чувствуя, как что-то дикое вырывается наружу внутри меня.

Его губа вздрагивает, обнажая клыки. И тогда по лесу прокатывается более низкий, угрожающий рык. Он шевелит деревья и сотрясает землю. Уши Блейка настораживаются.

Я не вижу, что позади него, но кто-то приближается. Судя по реакции Блейка, этот кто-то ещё страшнее, чем он сам.

Блейк разворачивается. Я жадно глотаю ночной воздух, пока выбираюсь из-под него и отползаю ближе к реке.

На поляну выбегает еще один волк.

Огромный, с рыжевато-коричневой шерстью и оскаленной пастью. Земля, кажется, дрожит от его приближения. Страх охватывает мое сердце и сжимает его. В ушах звучит предостережение Фионы не покидать сегодня замок.

Взгляд волка находит мой.

Его глаза зелёные, с искорками золота и янтаря.

— Каллум? — выдыхаю я.

Он рычит, снова переводя взгляд на Блейка.