Король волков

Глава тридцать четвертая

Я открыта взглядам.

Несмотря на пылающие щеки, вода в ванне внезапно кажется холодной. Серый свет из окна обнажает все.

Мне не положено позволять мужчинам видеть меня раздетой, а их теперь в комнате двое.

Мало того, Блейк явно потешается над ситуацией. В какой-то темный момент надеюсь, Каллум его придушит.

Спустя пару секунд он отступает.

Блейку не удается скрыть, жадный глоток воздуха, прежде чем он начинает отряхивать помятую рубашку с перекошенным воротником. Его волосы взъерошены, а щёки слегка порозовели. Но ему всё равно удаётся выглядеть самодовольным.

— Какого короля? — рычит Каллум.

Блейк снова опирается на дверной косяк, и на его лицо возвращается выражение скуки.

— Нашего. — В его тоне проскальзывает сарказм.

— Какое послание?

— Знаешь, тебе стоит обуздать свой нрав, Каллум.

— А тебе стоит быть осторожнее.

— О, ты слишком благородный волк, чтобы беспокоится об этом.

— Богиня, Блейк! Ты собираешься передать мне послание? — рычит Каллум. — Или мне выбить его из тебя?

Глаза Блейка вспыхивают. Ему явно доставляет удовольствие дразнить Каллума.

— Он в беде. Ему нужна твоя помощь.

— Какой беде? — Несмотря на гнев, исходящий от Каллума, я улавливаю в его голосе нотки тревоги.

— Пожалуй, нам стоит поговорить наедине. Когда закончишь купать своего питомца, разумеется.

Кровь закипает во мне, и я выпрямляюсь, стараясь взять себя в руки.

Вижу вспышку любопытства в глазах Блейка, когда он обращает внимание на верхнюю часть моей спины. Возможно, он увидел шрамы, клеймящие мою кожу. Я быстро погружаюсь глубже, и вода выплескивается через край.

— Не смотри на нее. Смотри на меня. — Каллум делает шаг в сторону, закрывая меня своим телом от взгляда Блейка. — Убирайся нахрен из моих покоев. Встретимся внизу.

Блейк отталкивается от стены.

— Посмотри на себя, оделся как южанин, чтобы впечатлить принцессу. Брюки? Что бы сказал твой отец? Богиня, упокой его душу.

Все тело Каллума напрягается. Я вспоминаю, что он говорил об отце. Какими бы ни были их отношения, они явно были непростыми. Блейк перешел черту.

Что-то внутри меня каменеет. Я забываю, что обнажена и беззащитна.

Хочу задеть Блейка за живое.

— Твои сородичи знают? — спрашиваю я его.

— Знают что?

— Что тебе стыдно быть волком.

— С чего ты это взяла?

— Тебя не было на обряде прошлой ночью. — Я вспоминаю стоны боли, что выманили меня из покоев, и борьбу на лице Блейка, когда я застала его. — Ты пытался сдержать превращение.

Он наклоняет голову, напоминая мне кошку, решающую, стоит ли играть с мышкой.

— А ты знаешь?

— Знаю что?

— Почему умерла твоя мать?

Вся кровь отливает от моего тела. Время замедляется. Я больше не живое, дышащее существо.

Я ярость.

— Достаточно. — Голос Каллума возвращает меня в мое тело.

— Она умерла от болезни, — рычу я.

— Неужели? — говорит Блейк.

— Пошел вон. — рычит Каллум. — Сейчас же.

Блейк делает шаг назад в коридор.

— Постой. — Вздрагиваю от отчаяния в своем голосе.

Оба мужчины поворачиваются ко мне, но лишь Каллум, кажется, удивлен моей вспышкой.

— Ты знаешь, от чего она умерла? — спрашиваю я Блейка.

— Нет, — отвечает он. — Но мне бы хотелось. А тебе?

Он разворачивается на пятках и исчезает из виду.

Каллум закрывает дверь. Волк в его глазах на этот раз вызван гневом. Но выражение его лица смягчается, когда он смотрит на меня.

— Ты в порядке, принцесса?

Мое сердце бьется слишком часто.

— Да, — тихо говорю я, хотя не уверена, что это правда.

Я снова чувствую себя беззащитной. Маленькой. Глупой. О чем я думала? Мне не следовало быть такой смелой. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Каллум достает рубашку из шкафа и натягивает ее.

— Прости, принцесса, но мне нужно идти. Я должен узнать, что происходит. Если Джеймс в беде…

— Блейк мог солгать.

Он проводит рукой по затылку.

— Нет. Его сердцебиение было ровным. Я верю ему. Закончи прием ванны. Я вернусь за тобой позже.

Он направляется через комнату, застегивая пуговицы. Открыв дверь, он оглядывается через плечо. Его взгляд темнеет, он несколько раз моргает, прежде чем тяжело выдохнуть.

— Возможно, это к лучшему, — бормочет он.

Я не уверена, обращается он ко мне или к самому себе, когда выходит в коридор и закрывает за собой дверь.

***

Быстро заканчиваю купание.

Не знаю, как относиться к тому, что только что произошло. Это самый смелый поступок, который я когда-либо совершала, если мой отец узнает об этом, меня жестоко накажут.

И всё же прикосновения Каллума до сих пор ощущаются на моей коже. Кажется, он собирался меня поцеловать. А что еще страшнее, я этого хотела. Он вызвал во мне смятение, которого я никогда раньше не испытывала.

Порой я почти скучаю по тем дням, когда не чувствовала вообще ничего.

Вытираюсь, и когда он не возвращается, одеваюсь и ухожу в свои покои.

По пути прохожу мимо Ислы, стараясь не реагировать, когда она бормочет что-то унизительное обо мне своей подруге.

Миссис Макдональд сказала, что сегодня мне не нужно помогать на кухне, так что я провожу время, изучая медицинские книги в своих комнатах.

Слова Блейка о моей матери глубоко засели в сознании. Я не могу от них избавиться.

Читаю до тех пор, пока сумерки не заползают в окно, и мне приходится напрягаться, чтобы разобрать размытые чернила на пергаменте.

Когда Каллум всё ещё не приходит, я начинаю гадать, не уехал ли он уже в какую-нибудь деревню Северных земель на поиски короля? И злюсь, что он уехал, не предупредив меня. Однако после событий прошлой ночи мне трудно держать глаза открытыми. И вскоре они закрываются.

Я в лесу, лежу на спине.

Сквозь ветви над головой просачивается лунный свет.

Лицо Каллума склонилось над моим. Его тело прижимает меня к свежей земле, а жар проникает в меня. Он обнажен, и я чувствую его твердость у своего бедра.

Рычание раздается в моей груди, но я не уверена, исходит оно от него или от меня, в то время как его губы скользят к моей челюсти, шее, ключице. Мои ноги обвивают его талию.

И я горю.

Внутри меня бушует пламя, жаждущее освобождения.

Я задыхаюсь. От жары. Словно в печи. От его веса. Внутри меня нарастает давление.

Впиваюсь ногтями ему в спину, и он стонет, пока его губы спускаются ниже, а одна из его рук поднимается выше.

Между ног, где собирается жар, нарастает боль. Невыносимая боль.

— Каллум, — выдыхаю я. — Каллум.

Воздух неподвижный, давящий, беспощадный.

Шелестят листья.

И я понимаю, что мы не одни в лесу.

Он прикусывает мое ухо зубами, и вспышка жара проносится сквозь меня. Из меня вырывается стон, а моя спина выгибается.

Мой взгляд останавливается на волке, стоящем в тени.

Он пробирается сквозь заросли ко мне.

Я резко открываю глаза.

Пульс учащённый, тело горит. Боль из моего сна все еще со мной. Я часто дышу, а одеяло прилипло к коже. Жидкое тепло скапливается между ног.

Мне требуется некоторое время, чтобы сориентироваться, узкая кровать, книги и горшки на полках, ночь, окутавшая мои покои тенями.

За дверью раздаётся грохот.

Я вскакиваю с постели.

— Держись от неё подальше. — Хриплый голос Каллума эхом раздается за дверью. И я распахиваю её.

Каллум прижал Блейка к стене, прямо как сегодня утром. Но в темноте эта поза кажется более угрожающей. Каллум выглядит больше и неуправляемее. Блейк напряжен, глаза сужены. На этот раз он сопротивляется, обхватив рукой шею Каллума.

Оба мужчины выглядят так, будто им трудно дышать. Поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, и я резко вдыхаю.

Каллум выглядит диким. Другого слова для его описания нет. Его глаза такие же яркие и волчьи, что и в облике зверя. Дыхание прерывистое и тяжёлое.

— Возвращайся внутрь, — проговорил Блейк. — Сейчас же.

— Каллум? — тихо зову я.

Он отпускает Блейка и поворачивается ко мне. Выглядит по-другому. Диким. Его глаза светятся волчьим желанием охоты. Но стоит он совершенно неподвижно.

Это должно меня напугать. Он должен пугать меня. Однако мой пульс учащается совсем по другой причине.

— Каллум? Что случилось?

Он направляется ко мне.