Король волков

Глава сороковая

Сижу на краю кровати с балдахином и жду Каллума.

Кажется, всю свою жизнь я чего-то жду. Ждала, когда отец отпустит меня взглядом, ждала, когда меня выдадут замуж за того, кто предложит самую высокую цену, ждала, когда меня наконец увидят. Когда услышат.

Когда мной воспользуются.

Когда я стану свободной.

А теперь, вот уже несколько дней, я жду Каллума.

Я устала ждать.

С тех пор, как он ушел, в моей груди проросло нечто дикое и уродливое, пустившее шипы.

Я знала, что однажды ему придется уехать, но он уехал, не попрощавшись. Он поцеловал меня, а потом бросил. Оставил на растерзание волкам.

Более того, он уехал, чтобы привезти Короля Волков, который в ближайшие дни либо обменяет меня на Сердце Луны, либо сочтет бесполезной и казнит. Какая же участь ждет меня теперь, когда он здесь?

Вернуться к моему народу, всегда было частью моего плана. Я хотела заключить собственную сделку с отцом: информацию о волках и самом Короле Волков в обмен на свою свободу. Теперь у меня ее предостаточно.

Но чем больше времени я проводила с Каллумом, тем яснее понимала, как это будет тяжело. Я не хочу предавать его. На самом деле, я начала сомневаться, хочу ли я вообще расстаться с ним.

И теперь я задаюсь вопросом, не была ли я глупа, неверно истолковав его чувства, словно наивная принцесса, влюбившаяся в него по глупости.

Я завидую северным ветрам, что дребезжат в окнах и воют в каменных стенах. Как было бы здорово выпустить эту ярость на волю, не думая о последствиях.

Мои мышцы напрягаются, когда к двери приближаются шаги. Она распахивается, и мое дыхание застревает в горле.

В дверном проеме стоит Каллум, и выглядит он как тот свирепый воин, которого я так боялась при первой встрече.

Он весь в грязи, запекшейся крови. Его рубашка пропитана ею и прилипла к его мускулистому торсу и груди. По лицу размазана грязь, она засохла и в волосах, слипшихся и откинутых со лба.

Его дыхание быстрое и взволнованное, но, увидев меня, на его лице расплывается широкая улыбка. Она заразительна. Мне приходится сдерживать подергивающиеся уголки губ.

— Вот ты где! — восклицает он. — Я забеспокоился, не обнаружив тебя в покоях, и нашел вот это.

Он приподнимает ошейник, и красный камень сверкает в свете огня.

— Я… где ты это нашел?

Он морщит лоб.

— Возле твоей кровати.

Стискиваю зубы, когда он закрывает дверь и кладет ожерелье на маленький столик у своего кресла. Исла, должно быть, проскользнула в мои покои, когда я спускалась сюда.

Он поворачивается и смотрит на меня, нахмурив брови.

— Что-то не так?

Я издаю смешок резкий, словно осколки стекла, и он хмурится еще сильнее.

— Тебя не было несколько дней, Каллум, и ты действительно спрашиваешь меня об этом? Или ты забыл, что я принцесса твоего вражеского королевства? Что наши народы воюют? Что твои люди ненавидят меня?

Что ты оставил меня одну после того, что между нами произошло.

Его взгляд становится острее.

— Пока меня не было, что-то случилось?

— Разве это важно? Ты всё равно ушёл!

Выражение его лица смягчается под слоем грязи. Он делает шаг ко мне и, когда я напрягаюсь, останавливается. Вздыхает, покачиваясь на каблуках и облокачиваясь на стол.

— Прости, принцесса. Я не хотел уезжать. Мы получили известие, что ситуация ухудшилась вскоре после… после того, как я покинул твои покои. Король мог умереть. Мне пришлось отправиться немедленно. У меня не было выбора.

Я сглатываю.

— Выбор есть всегда.

— Не всегда. Не в этом случае.

— Ты выбрал не прощаться.

Он проводит рукой по затылку и морщится. Я заметила, как его плечи ссутулились, а он опирается на стол, чтобы не упасть.

Он ранен? Он спал? Это его кровь? Беспокойство пробивается сквозь мой гнев. Но я не могу отступить. Не раньше, чем выскажу свое мнение.

Он встречается со мной взглядом, и в нем читалась мольба.

— Прости. Будь у меня другой выбор, я бы им воспользовался. — Качает головой. — Ты хотя бы получила мою записку?

— Твою записку?

— Да. Я оставил её с… — Его взгляд падает на черный ошейник на моей шее, и глаза сужаются. — Что это? — Голос становится опасно низким.

Я никогда не видела его таким неподвижным. Во мне вспыхивает раздражение. Как он смеет ревновать, когда бросил меня на произвол судьбы?

— Ты прекрасно знаешь, что это, — сказала я.

Он сглатывает.

— Зачем ты его носишь?

— Потому что ты оставил меня одну, а Исла…

— Он тебя обидел? — Его голос груб.

— Нет. Он защитил меня.

В глазах Каллума вспыхивают эмоции. Не разобрать гнев это или обида.

— Блейк никого не защищает. Не бескорыстно.

— Тебе никогда не приходило в голову, что он не так плох, как ты считаешь?

— Он именно такой, каким я его считаю! Я уезжаю на несколько дней, возвращаюсь, а на тебе уже его ошейник?

— У меня не было выбора.

— А я думал, ты говорила, что выбор есть всегда. И что? Ты выбрала его? — Его голос потемнел, дыхание стало поверхностным. — Он прикасался к тебе?

Ярость пронзает мое тело, и я выпрямляюсь.

— Как ты смеешь спрашивать меня об этом?

— Прикасался?

Я вскакиваю на ноги.

— Ты бросил меня, Каллум!

— Сними это. — Приказ в его тоне заставляет мои мышцы напрячься.

Я делаю шаг к нему. От него исходит запах улицы и битвы: мокрой земли, стали и гор.

— Я не из твоей стаи, и у тебя нет права мной командовать.

Он сокращает расстояние между нами. Я не знаю, исходит ли этот жар от него или он полыхает во мне, но дыхание учащается, а щёки пылают.

Я злюсь. Очень злюсь. Внутри меня бурлят дикие эмоции. И они рвутся наружу.

Его глаза сужаются.

— Сними. Это.

В нём оживает волк.

И мне хочется его спровоцировать.

— Нет, — говорю я.

Он падает на колени и кричит. Незажженная свеча, стоявшая на маленьком столике, падает набок, а половицы стонут от усилия удержать его.

— Каллум!

Он хватается за плечо.

— Блядь.

Вся ярость разом уходит из меня, и я опускаюсь на пол перед ним.

— Ты ранен.

— В меня выстрелили. Серебром. Думал, что вытащил всю пулю. — Он издает тихий, страдальческий смешок. — Видимо, нет.

Приподнимаю его подбородок.

— Дай посмотреть.

— Пустяки. — Он отстраняется. — Не волнуйся, принцесса. Со мной все будет в порядке.

— Об этом судить мне.

Он позволяет мне расстегнуть пуговицы его влажной рубашки. Я стягиваю её с плеч, обнажая сильную, мускулистую грудь.

При виде него мое дыхание перехватывает.

Вся его кожа покрыта потом, и это подчеркивают рельеф торса и могучие бицепсы.

В первый раз, когда мы встретились, он тоже был без рубашки, и тогда его размеры выглядели угрожающими. Но сейчас во мне шевелится совершенно иное чувство.

Пока мой взгляд не падает на плечо.

Вены, расходящиеся от пулевого ранения, почернели. Рана не заживает, и я улавливаю в крови запах чего-то травяного. Чего-то, что заставляющего мой желудок болезненно сжаться.

— Всё будет в порядке, — веки Каллума тяжелеют. — Меня уже ранили серебром. Мое тело вытолкнет его, в конце концов. Просто… — он делает глубокий, хрипящий вдох, — просто немного больно пока.

— Каллум, — я стараюсь говорить мягко, но сердце колотится. — Пуля была в аконите. Ты не исцелишься сам. Мне нужно пойти и привести…

— Нет, — рычит он.

— У него есть противоядие.

Глаза Каллума вспыхивают.

— Я лучше умру, чем пущу его сюда.

— Нет, ты этого не сделаешь, упрямый волк!

Я встаю, и он хватает меня за лодыжку.

— Нет.

Он так слаб, что, когда я отстраняюсь, ему приходится с силой упереться ладонью в пол, чтобы не рухнуть на бок.

Его покои вращаются вокруг меня, а страх сжимает сердце.

Я качаю головой.

— Я не дам тебе умереть.

Он смотрит на меня, бледный, весь в крови и поту. В его глазах мольба. Не делай этого.

— С тобой всё будет хорошо, — говорю я ему. — Мне нужно привести его.

— Рори! — рычит он мне вслед.

Я выбегаю из его комнаты и бегу так быстро, как только могу, к покоям Блейка.