Король волков

Глава двадцать шестая

Волчий аконит.

Воздух словно выкачали из лазарета. Каллум напрягся, а с губ Бекки сорвался крик.

В прочитанной мной книге, не упоминалось противоядие.

— Ты можешь его вылечить? — Мольба в голосе Каллума ломает что-то во мне.

— Возможно. — Блейк подходит к своему рабочему столу и выбирает пипетку.

Он берёт образец крови Райана и подносит его к мерцающему на стене факелу.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Определяю штамм.

Взгляд Каллума встречается с моим. Я вижу, что он потерян, что его уносит течением, и он ищет, за что ухватиться. И хотя мы едва знакомы, он хочет, чтобы это была я.

Мне знакомо это чувство. Я чувствовала, что тону, когда умирала моя мать. Мне хотелось вцепиться в кого-нибудь, в кого угодно — в отца, брата, придворных дам, — лишь бы моя голова оставалась над водой. Но они всегда оставались вне досягаемости.

Я не останусь вне досягаемости для Каллума.

Мой взгляд снова обращается к Блейку.

— Его можно вылечить?

— В Северных землях есть лишь один человек, знающий противоядие, — говорит Блейк.

— Ты?

Его губы изгибаются в улыбке. Он подходит к рабочему месту и начинает что-то смешивать в стакане.

— Продолжай давить на рану, — говорит он Каллуму.

Когда Блейк возвращается, он запрокидывает голову Райана и вливает жидкость ему в рот. Райан давится.

Я подхожу ближе, заглядывая поверх головы Бекки

— Это противоядие?

— Да.

— Из чего оно сделано?

— Если я скажу, придётся тебя убить. — Его тон шутливый, но у меня есть четкое ощущение, что это не пустая угроза. — Держи его.

— Я держу его, — рычит Каллум. — Лечи.

— Как это работает? — спрашиваю я.

Внезапно глаза Райана широко раскрываются. Его спина выгибается на койке, плечи неестественно перекашивает. Он кричит.

Блейк зажимает ладонью рот Райана, заставляя проглотить жидкость, которую тот пытается выплюнуть.

— Это обязательно? — резко спрашивает Каллум.

— Отстань от него! — кричит Бекки. — Ты делаешь ему больно! Прекрати!

Я завороженно смотрю на глубокую рану на боку Райана. Кровотечение замедляется. Да, Блейк причиняет ему боль. Но он же его и исцеляет.

Однако Бекки этого не замечает. Она бросается к Блейку. Тот свободной рукой хватает её за руку.

— Выведи её на улицу, — приказывает он.

Каллум смотрит на меня, и я читаю в его взгляде немой вопрос, мольбу.

— Пойдём, Бекки. — Я мягко касаюсь её плеча. — Давай…

— Нет. Кролик остаётся. — Блейк бросает взгляд на Каллума. — Ты. Убери ее отсюда.

Каллум выпрямляется.

— Если ты хоть на секунду думаешь, что я оставлю её с тобой наедине…

— Ты хочешь, чтобы я его вылечил?

Каллум сглатывает.

— Да, но…

Он вздрагивает, когда Райан издаёт душераздирающий крик.

— Тогда выведи девчонку наружу, а своего питомца оставь, — говорит Блейк. — Она мне полезнее, чем ты.

Я злюсь, когда меня называют питомцем, но он прав. Я могу помочь.

Каллум слишком эмоционален. Какое бы испытание ни ждало Райана, оно явно будет болезненным, а Каллум выглядит так, будто хочет избавить его от боли.

И проще всего для него, избавиться от Блейка. Но Блейк, кажется, действительно знает, что делает. Он лечит его так, как никто не смог вылечить мою мать.

— Всё в порядке, Каллум, — мягко говорю я. — Тебе стоит вывести Бекки на улицу.

Знаю, что Каллум не хочет оставлять ни меня, ни Райана, так что я ищу способ дать ему почувствовать, что он все еще контролирует ситуацию.

— Кто-то должен выяснить, что произошло, — говорю я. — Другие могут быть в опасности. Тебе стоит пойти с Бекки и поговорить с Фергусом.

Каллум делает глубокий, судорожный вдох.

— Ты уверена?

— Да.

Блейк кладёт руку на рану Райана, когда Каллум встает.

— Если ты тронешь её… — глаза Каллума сужаются.

— Да-да, ты убьёшь меня каким-нибудь незамысловатым способом. Не беспокойся. Я не причиняю вреда тем, кто мне полезен.

Тепло Каллума разливается по мне, когда он касается моего плеча и слегка сжимает его.

— Со мной все будет хорошо, — говорю я.

Он берёт рыдающую Бекки под руку и уводит прочь.

— Если понадоблюсь, я тебя услышу.

— Знаю.

Они выходят из комнаты, и он закрывает за собой дверь.

— Другие могут быть в опасности? — Блейк закатывает глаза. — Ты манипулятивная штучка, не так ли?

Бросаю на Блейка сердитый взгляд. Мне не нравится, когда меня так называют. Я не манипулировала. Просто пыталась помочь.

— Я ведь заставила его уйти, не так ли?

Блейк ухмыляется.

— Возьми иголку и нитку из моего чемодана на рабочем столе. И банку с белой мазью.

Спешу к столу. Среди множества стеклянных банок, пестиков и сушёных трав стоит нужная. Хватаю ее, затем открываю чемодан. Там лежат холодные металлические скальпели, рядом с тем, что он просил.

Взяв всё, опускаюсь на колени рядом с Блейком.

— Нанеси мазь на рану.

— Что это? — Откручиваю крышку. Пахнет резко, как спирт.

Наношу мазь на рану в боку Райана, и он вскрикивает. Блейк хватает его за плечи и прижимает обратно.

— Это нужно, чтобы убить бактерий. Волки быстро заживают, но раны всё равно могут воспалиться. А теперь зашей.

— Зашить?

— Да. Представь, что шьешь платье.

Я смотрю на него. Он что, подслушал наш с Каллумом разговор?

Он кивает на рану.

— Вперед.

Беру иглу с ниткой. Рука слегка дрожит, когда заношу её над раной. Вид крови и ран меня не пугает, но я делаю это впервые.

Блейк наклоняется ко мне, и я улавливаю запах тёмного леса, когда он сжимает кожу по краям раны, соединяя, и забирает у меня иглу.

— Вот так. — Он прокалывает кожу, и Райан снова вскрикивает, когда нить протягивается. — Потом делаешь узел.

Он возвращает мне иглу.

Я повторяю движения Блейка, пропуская иглу сквозь плоть.

— Аконит — интригующий яд, — говорит Блейк. — Он атакует волка внутри нас. Мешает заживлению, снижает температуру, истощает силы.

С каждым стежком рана становится меньше, и меня охватывает странное чувство удовлетворения. К тому времени, как я заканчиваю, моя рука больше не дрожит.

— А как работает противоядие?

— Оно заставляет волка сопротивляться. — Он указывает на нитку. — Теперь потяни сюда, затяни… Вот так. Хорошо. Теперь обрежь.

Он передаёт мне ножницы, и я повинуюсь.

— Как ты обнаружил противоядие? — спрашиваю я.

Он подходит к своему рабочему столу и вытирает руки о тряпку.

— Тебе лучше не знать.

Перевожу взгляд на Райана. Он уже не такой бледный, дыхание стало ровнее.

— Он поправится?

— Это зависит от…

— От чего?

— От силы его волка.

Когда Райан столкнулся с Каллумом на ринге, он был смелым. Он встретил свою судьбу с силой и достоинством.

— Он сильный.

— Не особо. — Блейк бросает окровавленную тряпку и усмехается, когда я смотрю на него. — Штамм аконита был слабым. Он восстановится.

Медленно выдыхаю. Словно гора с плеч. Не сдерживаю улыбку, что появляется на своем лице.

Блейк с любопытством смотрит на меня. Затем его взгляд лениво скользит к двери.

— Кажется, ты и сама страдаешь от боли, маленький кролик, — говорит он. — Боль в мышцах, от дороги, полагаю. Зайди ко мне в покои сегодня вечером, у меня есть то, что поможет.

Каллум возвращается в комнату.

— Он восстанавливается, — произносит Блейк, не давая тому заговорить. — Можешь отнести его в покои, если…

Блейк прищуривается и смотрит на Райана, а затем выхватывает что-то из кармана мальчика.

— Что это? — Каллум протягивает руку.

Блейк переворачивает окровавленный конверт. Но вместо того, чтобы отдать его Каллуму, он протягивает его мне.

Я хмурюсь.

На лицевой стороне, изящным почерком, написано «Аврора».

Сердце бешено колотится в груди. Переворачиваю конверт. Сургучная печать с звездой в центре — символ Пограничья.

Кожа холодеет, когда я открываю его и читаю:

Подарок для тебя, любовь моя.

Думай о мальчике как о подарке на помолвку. Я знаю, что ты привязалась к нему с тех пор, как мы были на собачьих боях.

Скоро увидимся.

Твой Себастьян.