Король волков

Г

лава тридцать девятая

Я тянусь к ожерелью. Пальцы Блейка смыкаются вокруг моего запястья прежде, чем я успеваю его снять.

— На твоем месте я бы этого не делал, — говорит он.

Он стоит слишком близко. Тепло его тела проникает в меня, несмотря на холодное выражение лица. Тени обвивают его, а темная рубашка и брюки, помогают ему сливаться с тьмой.

Мое дыхание частое и я не уверена, связано ли это с опасностью, которую я только что избежала, или той, в которой сейчас нахожусь. Пытаюсь успокоить нервы.

Поднимаю подбородок:

— Почему бы нет?

— Потому что я не предложу тебе его снова.

Выдавливаю из себя смешок.

— Зачем мне это?

Свет от факела неподалеку пляшет в его глазах.

— У тебя здесь нет друзей, маленький кролик. Каллума больше нет. Фионы больше нет. Райан слаб. И Каллума любят не так, как ему кажется. Здесь полно таких зверей, как Магнус, которые не упустят случая воспользоваться твоим положением.

— Чем ты лучше Магнуса?

Выражение его лица лишено каких-либо эмоций. В мрачном коридоре прохладно, и мое дыхание клубится белым паром перед лицом, смешиваясь с его.

— Ты никогда не задумывалась, почему у меня акцент Южных земель? — спрашивает он. — Моя мать была человеком. Она жила к югу от Пограничья. Однажды ночью стая волков напала на ее деревню. Один из них напал на нее и в результате появился я.

Его голос гладкий, как темный шелк.

— Я, конечно, выследил его много лет спустя. Он заплакал, когда я показал ему, что именно он создал. — Его глаза впиваются в мои, и внутри них нет ничего, кроме тьмы. И все же я расслабляю руку в его хватке. — Нет ничего более прискорбного, чем изнасилование.

Хотя выражение его лица не читабельно, взгляд напряжен. Словно я одна из странных книг в его покоях, которые он пытается прочесть. Кажется, между нами происходит понимание.

Когда он отпускает мое запястье, я опускаю руку вдоль тела.

Воздух густ от тишины. Кажется, я должна что-то сказать, но слова ускользают.

Я открываю рот.

Но он поворачивается и уходит, свет факелов и тени играют на его профиле, пока он проходит мимо канделябров на каменных стенах.

— Приходи в мои покои с наступлением темноты, — говорит он.

Мои брови приподнимаются, но прежде, чем я успеваю что-либо ответить, он исчезает за поворотом.

Я приросла к полу. Я планировала противостоять Исле, но после всего, что только что произошло, я потрясена. Не только тем, что задумал Магнус, но и Блейком.

Решаю вернуться в свою спальню.

Но по пути к лестнице Исла со своей группой подруг появляется из-за угла.

— Что-то потеряла? — ласково спрашивает она, когда я прохожу мимо.

Резко оборачиваюсь. Вся ярость, что копилась в груди, жаждет выхода.

— Где оно? — рычу я.

— Не понимаю, о чем ты. — Её голос фальшиво-сладок, а на губах играет усмешка, говорящая, что она прекрасно всё понимает. От неё пахнет розовыми духами, ароматом, который витал в моих покоях этим утром. Три девушки, стоящие вокруг, хихикают.

— Думаешь, ты ему понравишься, если будешь воровать у него?

Она откидывает свои грязно-светлые волосы за плечо и подходит ко мне.

— А ты правда думаешь, что ему нужна южная человеческая шлюха? — Каждое её слово сочится ядом. — Как только ты ему наскучишь, он найдет себе волчицу. Найдёт свою пару. И когда он будет готов…

Её взгляд вдруг натыкается на ожерелье Блейка. Глаза расширяются от удивления, прежде чем на ее лице появляется настороженность.

Затем она резко смеется.

— Быстро ты нашла замену, да? — Она отступает назад, к своим друзьям. — Ну что ж, пошли завтракать. Я умираю с голоду, а эта южная шлюха портит мне аппетит.

Они уходят, перешёптываясь и хихикая.

— Больше не кради у меня, — бросаю ей вслед.

Исла не отвечает, но её плечи напрягаются.

***

Гроза надвигается.

Я чувствую это по мере приближения ночи.

Воздух неподвижный и спертый, а волки кажутся более возбуждёнными, чем обычно. Я слышу, как они кричат, смеются и ссорятся на территории замка. Интересно, это особенность волков? Возможно, они чувствуют надвигающуюся бурю, и это их будоражит.

И я рада, что у меня есть защита, пока Каллума нет, даже если придется обратиться к Блейку.

Сижу на кровати скрестив ноги и разглядываю ожерелье, который он надел мне на шею. Оно черное и легкое, как пух, с едва заметным узором из переплетающихся линий, черных, серых и прочих оттенков ночи. Оно сделано из шелка, и я провожу по нему пальцами. В центре черный обсидиан, который поглощает свет моей свечи.

Не могу решить, идти ли мне в покои Блейка или нет.

Есть много причин не делать этого. Во-первых, для меня было бы совершенно неуместно посещать мужские покои. Особенно одной, после наступления темноты. Во-вторых, Каллум говорил мне, что Блейк, самый опасный волк во всем королевстве.

И все же история, которую Блейк рассказал мне о своей матери, преследует меня.

В тот миг в коридоре между нами промелькнуло понимание. Интересно, неужели у нас обоих сломанные души.

Может быть, он не так плох, как думает Каллум.

Во мне тут же вспыхивает любопытство. Если его мать была человеком, значит ли, что он полукровка? Почему здешние волки так его боятся? И почему он меня защитил?

Пока свеча догорает, отбрасывая пляшущие тени на полки, скрипящие под тяжестью книг Блейка, мое любопытство наконец перевешивает тревогу.

Хочу узнать, зачем он пригласил меня в свои покои, и я уверена, что он не причинит мне вреда. Какую бы игру он ни вел, я думаю, что нужна ему целой и невредимой, чтобы в ней победить.

Когда я соскальзываю с кровати, за стенами замка раздается раскат грома, возвещая о приближении грозы.

Натягиваю сапоги и крадусь вниз по винтовой лестнице.

Факелы в коридорах яростно мерцают, как будто пламя так же взволновано грозой, как и волки, которые кричат и ревут в Большом Зале. Я держусь в тени, прижимаясь к стене, когда мимо проходит пара пьяных волков, направляющихся на праздник.

Дойдя до двери Блейка, делаю глубокий вдох.

В прошлый раз, когда я была здесь, он обернулся и гнался за мной по лесу. И сейчас я не знаю, что меня ждёт. Но беру себя в руки и стучу.

Жду несколько секунд. Дождь барабанит по замку, и сквозь узкое окно в конце коридора видно вспышку света, когда ударяет молния.

Из покоев Блейка доносится глухой стук, а затем звук спотыкающихся шагов.

Дверь слегка приоткрывается.

Тёмные волосы Блейка растрёпаны, будто он проводил по ним руками, а кожа влажная. Несколько верхних пуговиц его белой рубашки расстёгнуты, рукава закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья.

А его глаза налиты кровью.

— Ты что здесь делаешь? — спрашивает он.

За его спиной в комнате царит беспорядок. Черные простыни на его кровати с балдахином смяты, книги разбросаны по полу, а письменный стол заставлен маленькими стеклянными банками.

Хмурю брови.

— Ты же сказал прийти с наступлением ночи…

— Ох. Точно. — Его слова звучат невнятно. Он наклоняет голову набок. — И зачем кролику искать волка?

Его обычный запах тёмного леса, смешан со слабым ароматом алкоголя. В воздухе витает еще один запах, травянистый и знакомый. Он меня нервирует.

— Ты пьян? — спрашиваю я.

— Нет. — Он начинает закрывать дверь. — Сейчас неподходящее время.

По коридору прокатывается новый раскат грома, и Блейк вздрагивает.

Придерживаю дверь рукой, не давая ей закрыться, и тут вспышка молнии освещает надпись, сделанную от руки, на одной из банок.

— Это что, аконит? — Я проталкиваюсь мимо него в комнату.

Он вздыхает и закрывает дверь.

Беру банку. Крышка снята, и от неё исходит тот опасный, знакомый запах. Поворачиваюсь к нему.

— Что это? Ты пытаешься отравиться?

— Конечно нет. — Он тяжело опускается на край кровати с балдахином и запускает пальцы в свои темные волосы. — Уходи.

Помимо аконита, на столе я замечаю лаванду, сушёную ромашку и корень валерианы. Беру в руки баночку с надписью «маковое молочко». Рядом стоит графин с прозрачной жидкостью, и, вдохнув, морщусь от резкого запаха спиртного.

Звук грома заставляет банки позвякивать, а костяшки пальцев Блейка белеют, когда он хватается за собственные волосы.

— Ты пытаешься приготовить снотворное? — спрашиваю я. — Но почему аконит? Если только…

Каллум говорил мне, что у них здесь нет обезболивающих, внутренний волк отвергает их.

— Ты используешь аконит, чтобы ослабить волка и дать другим компонентам время подействовать, верно? Но зачем тебе снотворное?

Комната озаряется вспышкой, и сила грома заставляет горы дрожать. Все тело Блейка напрягается, и грубый звук царапает его горло.

— Блядь.

— Богиня! Ты боишься грозы!

Он убирает руки с волос и медленно смотрит на меня.

— Если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя убью.

Я знаю, что мрачный образ, который он создает, важен для него. И верю, что он пойдет на всё, чтобы не допустить его разрушения.

— Понимаю, — говорю я.

Когда снова раздается раскат грома, он закрывает глаза, его грудь раздувается, когда он делает глубокий вдох. Он стонет и ложится на спину, опустив ноги на пол.

— Это всего лишь гроза, — говорю я, уперев руки в бока.

— Спасибо, что просветила. Невероятно полезно.

— Но почему ты её боишься?

— Не твое дело.

Стою у его стола, не зная, что делать.

Пока я размышляю, он наполовину заползает на кровать, падает на подушки и снова стонет.

Вздыхаю. И осторожно подхожу.

— Мне кажется, ты принял слишком много, — говорю я.

— О, правда? Что ж, слава богу, что маленькая любимица Каллума, которая узнала об аконите всего пару недель назад, здесь, чтобы дать мне свой мудрый совет.

Блейк отворачивается от меня.

— Уходи.

От него пахнет потом, мылом и лесом. Рубашка прилипла к его мускулистой спине.

— Серьёзно, Блейк, ты выглядишь неважно.

— Может это потому, что ты меня раздражаешь.

— А может, потому что ты только что принял яд, придурок. Где противоядие?

— Я здесь лекарь. Не ты.

— Ты в ужасном состоянии. И твое зелье не подействовало. Ты же не спишь, верно?

Комната снова озаряется светом молнии, и он сжимается в комок, готовясь к удару грома, который гремит в небе мгновением позже.

Вздыхаю и присаживаюсь на край кровати.

— Знаешь, я тоже раньше боялась грозы. Когда была ребенком.

— Отвали.

Я усмехаюсь, и что-то во мне смягчается. Хотя часть меня рада видеть его таким, уверена, что когда-нибудь, использую это в своих интересах, но вид у него такой жалкий. Не могу не испытывать к нему сочувствия.

В детстве, когда мне было страшно, мама пела мне. Пытаюсь вспомнить мелодию.

И тихонько начинаю напевать.

Эта мелодия всегда приносила мне утешение, и я надеюсь, что она подействует и на него.

Когда она пела, я представляла, как бегу по высокой траве, светила луна, а звёзды были ясные и яркие. И я знала, что я не одна. Я была в безопасности.

Плечи Блейка расслабляются, и он тихо выдыхает.

— Я серьёзно. Если проговоришься, ты труп.

Шикаю на него и продолжаю тихую мелодию.

Я давно не вспоминала об этой песне и теперь я теряюсь в ней, когда раскаты грома сотрясают замок, а молнии освещают озеро за окном.

Слышу тихий храп и останавливаюсь, пораженная.

Несмотря на грозу снаружи, Блейк спит.

Он перевернулся на спину, и одна его рука закинута за голову. Пользуюсь возможностью, чтобы открыто рассмотреть белый шрам, который пересекает его предплечье возле локтя. Похоже, это укус очень крупного зверя. Возможно, волка.

Выражение его лица умиротворенное, и это резко контрастирует с мрачной жестокостью, которую он обычно излучает. Он выглядит почти приятным, даже красивым, без ухмылки на губах или хитрого честолюбивого блеска в глазах.

Его грудь мягко вздымается и опускается.

Моргаю, внезапно осознавая, что смотрю слишком долго.

Резко встаю и пересекаю комнату.

— Ты мне больше нравишься, когда спишь, — бормочу я, закрывая дверь и направляясь в свои покои.

***

Я отомщу Исле.

Магнусу я тоже хотела бы отомстить, но этот отвратительный волк, кажется, обходит меня стороной. Последние пару дней его не видно ни в Большом Зале, ни на тренировочной площадке во дворе.

Вообще, большинство волков, похоже, сторонятся меня. Видимо, ошейник Блейка является более устрашающим фактором, чем Каллума, хотя я не видела темноволосого волка со времен грозы.

Негативная сторона этого в том, что Кейли больше не хочет разговаривать со мной на кухне. Ее лицо побелело, когда она впервые увидела черную полоску на моей шее, и с тех пор она не хотела иметь со мной ничего общего.

А вот Исла наоборот, использует любую возможность, чтобы обозвать меня шлюхой и похихикать с подружками каждый раз, когда я ее встречаю.

Она знала в какую опасность я попаду без ошейника Каллума. Она хотела, чтобы кто-то причинил мне боль. И более того, она не вернула его.

Я не могу этого так оставить.

Я позаимствовала эту идею из зелья, которое Блейк приготовил в ночь шторма.

Беру немного аконита и крушины из его запасов в лазарете и растираю их в порошок. Я не собираюсь её убивать. Мне нужно всего лишь ослабить волка, чтобы слабительные свойства крушины могли подействовать. Я хочу её немного унизить.

Оставшись на кухне одна, я достаю маленький пузырек с порошком. Вытаскиваю пробку и замираю над миской картофельного пюре, которую собираюсь поставить перед Ислой и её подружками.

Чья-то рука хватает меня за запястье, и я оборачиваюсь.

— Так вот зачем ты пришла сюда, маленький кролик? — В глазах Блейка вспыхивает любопытство. — Чтобы отравить нас всех?

Если ему и неловко из-за той ночи, то он не показывает этого. Он так же хорошо собран, как всегда, чёрная рубашка подчёркивает его подтянутую грудь, а на лице нечитаемое выражение.

Сердце колотится. Если он кому-нибудь расскажет за чем застукал меня, то еще до возвращения Каллума меня наверняка прикончат.

— Только Ислу. За то, что украла у меня.

Он подносит флакон к носу и глубоко вдыхает.

— Аконит. Смерть, суровое наказание за воровство. Не думал, что ты способна на такое. Хотя, если уж ты решила её убить, может, выберешь другой метод? Яд, это мой фирменный стиль. Все подумают, что это был я.

— Это не… Я не собираюсь её убивать! — Мои щёки пылают. — Аконит тут только для того, чтобы нейтрализовать волка!

Он снова принюхивается к флакону, а потом усмехается, и на его щеках проступают ямочки.

— Крушина.

Он качает головой, выхватывая флакончик из моих пальцев.

— Ты переборщила с аконитом. Это убьёт ее.

Он кивает в сторону картофельного пюре.

— Исла не переносит лактозу. Кусочек масла даст нужный эффект.

Он закупоривает флакон пробкой и засовывает его в карман.

— Не возражаешь, если я оставлю это себе? У меня для него найдётся лучшее применение.

Он пересекает кухню, и останавливается в дверях. С ног до головы окидывает меня оценивающим взглядом.

— Ты хитрая маленькая штучка, не так ли?

Странно, но это не звучит как оскорбление.

Мое дыхание не приходит в норму до тех пор, пока я не перестаю слышать его удаляющиеся шаги.

Позже, после того как Кейли и я закончили подавать еду, я сижу в одиночестве в самом конце одного из столов в Большом Зале, с миской рагу и картофельным пюре. Как обычно, все обходят меня стороной.

Примерно на середине трапезы Исла вскакивает с паническим выражением лица.

Ее живот урчит так громко, что разговоры в зале затихают.

Она выпускает газы, и ее щеки заливает ярко-красный румянец.

Несколько окружающих волков, включая ее друзей, покатываются со смеху. Я прячу улыбку и решительно смотрю в другую сторону.

Блейк, сидящий за столом Альф, ловит мой взгляд и подмигивает, прежде чем вернуться к разговору с Робертом.

Исла стремительно покидает Большой зал.

***

В ту ночь я сплю крепче, чем все дни с тех пор, как уехал Каллум. Пока громкий шум не будит меня. Резко сажусь в кровати.

Снаружи слышны крики мужчин.

Бросаюсь к окну.

Солнце встаёт, и небо окрашено в багровые тона. Люди верхом на лошадях с грохотом спускаются с холма к замку. Мужчина, скачущий впереди, одет в красный тартан.

Мое сердце подскакивает к горлу.

Каллум.

Он дома.

Натягиваю платье и выбегаю из своих покоев.