Король волков

Глава пятьдесят шестая

Желание — странная вещь.

Если его кормить, оно становится голоднее и растет. Вы обнаруживаете, что хотите все больше и больше, и ваш аппетит никогда не насыщается полностью. Если его морить голодом, оно увядает. Оно сохнет и умирает, пока от него совсем ничего не останется.

Когда я была маленькой, то хотела многого. Хотела быть хозяйкой большого дома или даже королевой. Хотела мужа, который любил бы меня. Хотела помочь своему народу.

После смерти матери я хотела лишь выжить.

И вот однажды все мои желания исчезли.

Так я жила долгое время. Жила безучастно, бесцельно, бессмысленно.

Но я больше не пустая оболочка. Я хочу пройти через это. Хочу сбежать. Хочу ту жизнь в Хайфелле, что обещал мне Каллум. Хочу свободы. И мести.

Я снова мечтаю.

— Ты заплатишь за это, — шепчу я.

— В этом я сильно сомневаюсь, принцесса, — рычит в ответ Джеймс.

Принцесса. Это звучит отвратительно из его уст.

Смотрю в бесконечное небо, пока мы скачем в долину. Если верить легендам, сама Луна узница, осуждённая Солнцем и закованная Ночью.

Мы не такие уж и разные, ты и я. Я посылаю ей эту мысль с ветром, что треплет мои волосы и шевелит деревья. Дай мне сил. Дай мне храбрости. Позволь мне победить.

А затем времени на молитвы больше не остается.

Себастьян ждет. Он как тёмный призрак в колышущейся траве, а по бокам десять его людей. Лунный свет окрашивает его кожу в болезненно-белый цвет и отсвечивает на седых прядях в тёмных волосах, собранных у него на затылке.

С одной стороны, от него мужчина держит шкатулку. С другой стоит крупный мужчина со шрамами на лице и шее.

Позади него войско, значительно превосходящая по численности армию волков Северных земель. Их серебряные звёзды на гербах поблёскивают в призрачном свете.

Джеймс натягивает поводья, и мы останавливаемся. Тишина окутывает долину. Даже ветер замолкает.

Он спешивается, и я судорожно вздыхаю. Прежде чем Джеймс успевает схватить меня, я спрыгиваю сама. Приземляюсь жёстко на траву, удар отдаётся болью в лодыжке, но я не подаю виду.

Какой бы ни была моя судьба, я встречу её на своих условиях.

Отворачиваюсь от Короля Волков и выпрямляюсь.

Губы Себастьяна искривляются в тонкую улыбку, которая не достигает его глаз.

— Моя милая невеста. — Его голос холоден, как воздух Северных земель. — Ты в порядке?

Тошнота подкатывает к горлу. Нож, который дал мне Джеймс, впивается в бедро. И молча я даю себе клятву, что пущу его в ход при первой же возможности.

А затем поднимаю подбородок.

— Да.

— Слава Богу. Я так волновался. Они тебя не осквернили?

На мгновение мне становится интересно, что будет, если я скажу «да».

Что будет, если я расскажу ему прямо сейчас, при всех его людях, что каких-то двенадцать часов назад я получила удовольствие от брата Короля Волков. Что он излился в меня, заставив кричать от освобождения. Что он держал меня в объятьях и собирался увезти к себе. Что я люблю его. Выбираю его. Хочу его.

Стук собственного сердца гудит в ушах, подстрекая меня сделать это.

— Нет, — раздается позади меня низкий и хриплый голос Джеймса.

Себастьян не признает Короля Волков. Как будто он ниже его по положению. Вместо этого он смотрит на человека со шрамами, который стоит рядом с ним.

Джеймс слегка напрягается. Я вспоминаю его слова о том, что у Себастьяна служат волки. С его растрепанными светлыми волосами, мускулами и шрамами, я думаю, что этот мужчина один из них.

Он делает шаг вперёд, вдыхая мой запах, а его тень поглощает меня.

Сделай это, мысленно подталкиваю я его. Скажи им. Скажи Себастьяну, что я не могу быть его невинной невестой.

Уголок губ мужчины дёргается, всего на мгновение. И я почти уверена, что мне это показалось. А он кивает.

— Девушка сохранила свою невинность, — произносит он.

Хмурюсь, не понимая, зачем он солгал, и в то же время проклиная его за это.

— Продолжим обмен, — говорит Джеймс.

Себастьян делает легкий взмах кистью.

Мужчина, держащий шкатулку, приближается.

— Дункан, — зовёт Джеймс.

Светловолосый воин спешивается и забирает шкатулку. Моё сердце замирает, а ветер, кажется, задерживает дыхание, когда Дункан открывает ее.

Его брови удивленно приподнимаются, и он показывает содержимое Джеймсу. Внутри лежит белый камень, который, словно поглощает лунный свет.

Это Сердце Луны? Или подделка?

Интересно, узнаю ли я когда-нибудь это?

Джеймс кивает и толкает меня вперёд. Я спотыкаюсь, делая несколько шагов, отделяющих меня от волков Северных земель, и высокая трава цепляется за подол моего платья.

И вот я уже на стороне Пограничья в этой войне. Рядом Себастьян, мой жених и мой новый тюремщик.

Себастьян не обращает на меня ни малейшего внимания. И не подаёт никаких признаков, что собирается уходить. Джеймс стоит так же недвижимо.

Над долиной повисает странная энергия, напряженная и смертельно опасная.

— Наконец-то мы встретились, — произносит Себастьян. — Ваше Высочество. — Его улыбка язвительна.

— Да, так и есть, — голос Джеймса тих, но полон угрозы. — И какая же это честь, учитывая, что обычно ты поручаешь всю грязную работу другим.

— О, я подумал, что стоит сделать исключение.

Мои мышцы напрягаются. На склонах долины люди Джеймса готовятся к атаке. Воздух позади меня сгущается. Насилие шепчет в кронах деревьев. Чувствую обещание войны в запахе мужского пота, серебра и стали.

— Знаешь, ты прекрасный экземпляр, — говорит Себастьян. — Ты бы преуспел в наших бойцовских ямах.

В глазах Дункана мелькает волк, от оскорбления его короля. Одна из лошадей бьет копытом по земле. Люди Себастьяна кладут руки на мечи.

Но Джеймс лишь улыбается.

— Неужели?

— О да, — отвечает Себастьян.

Мой взгляд мечется по округе, пугливый, как у кролика среди волков. Я не вижу пути к бегству. Блейк был прав. Когда начнется битва, я окажусь в ее пасти. Я сделала неправильный выбор?

Нет. Я не могла выйти замуж за Джеймса.

Я приняла решение и буду жить, или умру, в соответствии с ним. Поэтому превращаю свои внутренности в камень, в сталь.

— По крайней мере, был бы успешнее, чем твоя мать, — бросает Себастьян.

Выражение лица Джеймса темнеет.

— Нет. Она не подходила для боя на ринге. — Себастьян понижает голос. — Хотя развлекала нас и другими способами.

Долина словно затаила дыхание. А во мне поднимается ненависть, острая и горькая. Меня тошнит. Как я могла согласиться выйти замуж за это чудовище?

Джеймс бросается на него, но лишь отшатывается назад с хриплым стоном. Его глаза расширяются. Из плеча торчит стрела. Я оборачиваюсь, и лучник на коне позади меня усмехается.

Земля содрогается под лавиной волков, спускающихся с холма, чтобы защитить своего короля.

— Запри её в карете, — говорит Себастьян, небрежно махнув в мою сторону запястьем. — Дай мне прикончить этого дикаря.

Паника поднимается и накатывает на меня волнами. Едва замечаю человека, который хватает меня за руку и оттаскивает назад. Не замечаю и Джеймса, ломающего стрелу со сведённой от боли гримасой, переходящей в ухмылку, сулящую насилие.

— Ты покойник, Себастьян. — Джеймс отбрасывает обломок стрелы в сторону.

— Что-то не верится.

Долина оглашается грохотом копыт. Меня волокут сквозь мужчин, готовящихся к бою.

Мой пульс бешено стучит.

Нет.

Ветер неистовствует вокруг, треплет мою юбку и жалит кожу. Он шепчет мне.

Он будит во мне дикую силу.

Я не умру.

Вырываюсь из хватки мужчины. В воздухе что-то гудит. Энергия. Или песня. Она течёт по моему телу и пульсирует в моей душе.

Богиня, помоги мне.

Я больше не буду пленницей.

Облака закрывают луну, и долина погружается во тьму. Я не вижу опасности вокруг, но больше не боюсь её. Тени, кажется, обвиваются вокруг меня. Они защищают меня.

Слышен гул голосов, топот копыт.

В воздухе царит смятение.

Мягкий свет привлёк мой взгляд. Внутри коробки, которую держит Дункан, светится белый камень. Я слышу мягкий женский голос на ветру. Это древняя песня, на языке, которого я не знаю. Но в глубине души узнаю мелодию.

Свобода, поёт она.

И будто в ответ на песню, или, быть может, в ответ на мою молитву, Луна выходит из-за облаков, заливая долину светом. Он становится ярче, ослепляя так же, как до того слепила тьма. Впереди меня брови Себастьяна сдвигаются, и на его лице мелькает недоумение.

Глаза Джеймса расширяются от удивления, а затем он торжествует. Его мускулы дёргаются. Треск ломающихся костей раздаётся в ночи. И когда он вновь бросается вперёд, это уже не человек.

Это волк с коричневой шерстью, перекатывающимися под ней мышцами и острыми клыками. На его передних лапах видны отметины, где были татуировки, когда он был в облике человека.

Мужчина рядом с Себастьяном перекидывается, встречая Джеймса в прыжке, и они оба с грохотом падают на землю, лязгая челюстями. Армия Пограничья проносится мимо меня, затягивая в свой поток. Остальные люди Джеймса тоже перекинулись, и теперь на нас несётся орда жаждущих крови волков.

Себастьян отступает, хватает меня за руку и тащит прочь от криков.

И я позволяю ему.

Не потому, что боюсь насилия. А потому, что эта жестокость накормила что-то дикое и голодное внутри меня. И теперь оно жаждет большего.

Я сделаю это ради Каллума. Ради матери Каллума и всех, кому Себастьян причинил вред.

Я сделаю это ради себя.

Ради будущего, о котором не смела мечтать.

Нож тяжело давит мне на бедро, когда Себастьян вталкивает меня в конный экипаж.

— Гони! — свистит он кучеру, прежде чем вскочить вслед за мной.