Король волков

Глава двадцать восьмая

Моя рука сжимает серебряный нож для вскрытия писем так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Дверь находится в паре шагов от меня, но я сомневаюсь, что успею до нее добежать.

В сознании проносятся все услышанные мной истории о волках: о разорванной плоти, вырезанных деревнях, крови, жестоких убийствах. В какой-то момент после похищения я позволила себе забыть эту жестокую, суровую правду. Этот мужчина может превращаться в волка.

Каллум тяжело дышит, его руки сжимают простыни по обе стороны от него.

— Всё в порядке. — Его голос хрипит, словно гравий. — Ты в безопасности.

— Твои глаза…

— Знаю.

Мое дыхание учащается, а рука дрожит, когда я выставляю перед собой этот смехотворно маленький «клинок».

— Ты собираешься превратиться в волка?

Его скулы напрягаются.

— Нет. Я не смогу. Только в полнолуние.

Бросаю взгляд на окно. В стекле отражается мерцание свечи. А за ним горы скрывают очертания луны.

— Сейчас не полнолуние, — говорит он с весельем в голосе, как будто знает, что я проверяю.

— Но я видела… твои глаза.

— Ага, — он судорожно вздыхает. — Иногда такое случается. Когда я немного эмоционален. Прости. Я не хотел тебя напугать.

Я выдыхаю.

— Значит, ты не превратишься?

— Нет. Ты в полной безопасности.

Хмурюсь.

— Ты уверен?

Каллум смеётся, хотя звучит это немного наигранно.

— Да. Уверен.

Я выпутываю ноги из простыней, придвигаясь к нему. Он напрягается.

Пол скрипит, когда я спускаюсь с кровати, осторожно приближаясь.

Альфа разворачивается вслед за моими движениями, так что теперь мы лицом к лицу. Его бёдра слегка раздвигаются, когда я встаю между ними. Мои ноги касаются его килта. Его широкая грудь глубоко поднимается и опускается.

Он пахнет как природа, как ветры Северных земель, обдувающие его кожу и одежду, но под этим чувствуется тепло. Словно пряности и древесный дым. И он тёплый. Такой теплый. Как мужчина может излучать столько тепла?

Его лицо приподнимается, и отблески свечей падают на его закрытые веки.

Движение обнажает его горло, и я подношу серебряный клинок между нами.

Делаю судорожный вдох.

— Я хочу увидеть.

Медленно он открывает глаза.

У меня перехватывает дыхание. Его радужка расширилась и изменили форму. Она всё ещё зелёная, но ярче, и в ней появились вкрапления жёлтого и золотого. Зрачки расширены и черны, как глубина ночного леса.

Это волчьи глаза.

И они завораживают.

Я слышала множество историй о волках, но все они описывали их жестокость и беспощадность, при нападении на наши деревни. Я не знала, что их глаза могут меняться, и что они так красивы.

Касаюсь его щеки. Мышцы его предплечий напрягаются, когда он крепче сжимает матрас.

— Это происходит, когда ты эмоционален? — спрашиваю я. — Что ты сейчас чувствуешь?

— То же, что и ты, принцесса.

— Я ничего не чувствую.

Он мягко улыбается.

— Ты можешь скрывать свои эмоции от южан, принцесса. Но забываешь, что я волк. Я все чувствую. Твое сердцебиение… твой запах… — Он с усилием сглатывает. — Они меняются.

Мои пальцы скользят вниз по его щеке, касаясь жёсткой щетины.

— Не нюхай меня.

Он смеётся и это звучит как рык.

— Ничего не могу с этим поделать.

— Я ничего не чувствую.

— Хорошо.

Его глаза не отрываются от моих. Взгляд настороженный и бдительный, но в тех золотых искорках пляшет что-то почти уязвимое.

Воздух становится густым, дурманящим и странным. Почти что звенящим. А в низу живота скручивается напряжения.

Несмотря на холод в комнате, мне жарко.

В моих покоях, после заката, находится мужчина, хотя я обручена с другим. Он Альфа враждебного королевства. И замышляет что-то против моего отца.

Знаю, что всё это неправильно. Но когда его руки скользят по простыням, я хочу, чтобы они легли на мои бёдра.

Его взгляд опускается на мои губы, и я забываю, как дышать. Мне хочется коснуться его губ своими.

Хочу знать, каково это целовать мужчину. Будет ли Каллум мягким и нежным или же жёстким и властным? Неделю назад последнее напугало бы меня. Теперь же это разогревает мою кровь.

Он закрывает глаза и глубоко вдыхает.

А когда вновь открывает, то смотрит на пол между нашими ногами. Моя рука опускается вдоль тела.

— Уже поздно, — Каллум прокашливается. Он поднимается, и мне приходится отступить. — Мне пора.

Разочарование пронзает мою грудь.

— А я думала, ты собирался избавить мои руки и ноги от боли.

Он мягко мне улыбается.

— Думаю, ты хочешь, чтобы я облегчил иную боль, принцесса. И будь мы в других обстоятельствах, я был бы рад услужить, но сейчас это кажется неправильным.

Мои щёки пылают.

— Это не… как ты смеешь… Я принцесса Южных земель!

Странно, но, несмотря на его волчьи глаза, я ясно вижу в них проблеск веселья.

— Тем не менее, я себе сейчас не доверяю, — он кивает головой. — Спокойной ночи, принцесса.

— Да, конечно, тебе пора идти, — говорю я, вскинув подбородок, делая вид, что это я его отпускаю. — Уже поздно. Спокойной ночи, Каллум.

С глухим, прерывистым вздохом он выходит из моих покоев.

Часть меня хочет броситься вслед за Каллумом, другая наглухо закрыть дверь и больше никогда его не впускать.

В итоге бросив нож для писем на прикроватный столик, я опускаюсь на кровать и обхватываю голову руками.

Не понимаю, что со мной творится.

Такое чувство, будто я играю с огнём, и какая-то темная часть меня хочет сгореть.

Позже, уже в ночной рубашке укладываясь спать, я убеждаю себя, что это была всего лишь минутная слабость. День выдался долгим, а адреналин пробудил во мне желания, которых я никогда прежде не знала.

Вот и всё.

Я не хотела его целовать. Не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Это было бы неправильно. Я незамужняя женщина, и это противоречило бы всему, во что меня учили верить. Это отдалило бы меня от моего долга перед королевством.

Но в ночной темноте мне приходит в голову, если бы Каллум прикоснулся ко мне, Себастьян больше не захотел бы меня.

Закрываю глаза, стараясь подавить мрачные мысли, рождённые этим осознанием.

Когда я наконец засыпаю, мне снится, как губы Каллума касаются моей кожи, его сильные руки исследуют моё тело, а крепкие объятия притягивают меня ближе.

А потом я вижу незнакомые волчьи глаза, наблюдающие за мной из глубины леса.