Король волков

Глава сорок вторая

Прижимаюсь лбом к лбу Каллума, позволяя его теплу окутать меня.

Мои глаза горят. Невыносима сама мысль, что его могут отнять у меня.

— Я думала, что потеряю тебя, — шепчу я, чувствуя, как перехватывает горло.

Он кладет свою грубую и твердую ладонь на мою щеку.

— Я в порядке.

— Ты не приходил в себя. Я думала… я думала…

— Я здесь. — Его голос мягкий, с небольшой ноткой веселья.

— Что смешного? — Мое дыхание смешивается с его.

— Если бы я знал, что из-за ранения ты станешь так добра ко мне, я бы сделал это раньше.

Слегка отстраняюсь и хмурюсь.

— Не говори так.

Его бледная кожа, покрыта тонким слоем пота и грязи. От него пахнет битвой, кровью, землей и сталью. Но сквозь это пробивается его родной запах гор и согревает меня своей привычностью. Чёрные вены расходятся от раны на плече. Они бледнее, чем были, но ему все равно должно быть, больно.

Волк покинул его глаза, и теперь за мной наблюдает мужчина.

— Каждый час в разлуке я думал о тебе, — говорит он. — Все, о чем я мог думать, это, как бы вернуться к тебе. Мне не следовало оставлять тебя. Я больше так не поступлю.

Горло снова сжимается. Я пытаюсь ожесточить сердце. Пытаюсь заморозить тепло, что растекается по венам. Потому что это неправда.

Он обменяет меня на Сердце Луны, чтобы спасти свой народ, и скоро это закончится.

— Ты поступишь, — выдыхаю я.

Каллум сжимает зубы.

— Нет, — его голос грубый и резкий. — Нет. Не поступлю.

Касаюсь его лица, кончиками пальцев провожу по щетине.

— Каллум, ты привёл меня сюда не просто так. А теперь Король Волков вернулся…

— Я найду другой путь.

— Каллум…

Он скользит рукой по моему затылку и прижимает свой лоб к моему.

— Я найду другой путь.

Его горячее дыхание на моей коже, заставляет кровь нагреваться. Наши губы почти соприкасаются. Я жажду еще глубже погрузиться в его тепло, найти в нем утешение. Даже если это было бы глупо. Даже если это разрушит тот шаткий барьер между нами и оставит меня открытой для всей боли, что ждет впереди.

Он нежно проводит пальцами по моему затылку, и мои веки опускаются.

Это дает мне ощущение безопасности, тепла и заботы.

Интересно, когда меня вернут домой, испытаю ли я ещё когда-нибудь такие же чувства, смогу ли я вообще что-либо почувствовать снова.

Не задумываясь, я целую его.

Он тихо стонет, размыкая губы. Мне хочется забраться на него сверху. Я хочу быть к нему ближе, любым возможным способом. Но он ранен, и я знаю, как больно ему будет, если я полностью поддамся чувствам.

Поэтому я отстраняюсь.

— Ты не вернешься к нему. — Его голос звучит так твердо и уверенно, что я почти верю ему.

Он притягивает меня обратно, и я прижимаюсь щекой к его здоровому плечу. Он вздыхает, и с каждой минутой его дыхание и биение сердца становятся ровнее.

— Принцесса, сделаешь мне одолжение?

— Да, — говорю я, удивляясь тому, как быстро соглашаюсь.

— Снимешь ошейник Блейка?

Резко выпрямляюсь, а он наблюдает за мной сонными глазами.

— Боги! Я и забыла, что он на мне. — Я стягиваю его и отбрасываю на другой конец комнаты. Он ударяется о ножку его кресла у окна.

Волна стыда накатывает на меня, когда я вспоминаю спор с Каллумом, до того, как узнала о его ранении. Я хотела спровоцировать его. Мне становится еще хуже, когда я вспоминаю слова Блейка, о том, что бы он сделал со мной. И он поцеловал меня.

— Я не выбирала его вместо тебя, Каллум. Я бы никогда этого не сделала. Исла…

Поворачиваюсь к нему, но его глаза закрыты. На лице мягкая, довольная улыбка, а обнаженная грудь размеренно поднимается и опускается.

— М-м?

— Расскажу тебе позже. — Я перекидываю его руку себе через шею. — Давай, уложим тебя в постель.

Пытаюсь подтолкнуть его, чтобы он встал, но, кажется, проще было бы сдвинуть с места одну из гор за окном. Поэтому я просто устраиваюсь рядом с ним на полу, позволяя его теплу окутать меня.

Его рука крепче обнимает мое плечо, притягивая ближе, и он снова вздыхает.

Вскоре покои наполняются его тихим похрапыванием.

***

Поздней ночью, мы с Каллумом сидим на его кровати, прислонившись к изголовью, и едим хлеб с сыром, который принесла одна из служанок. Так же она помогла мне поменять постельное белье, пока он спал, и теперь его одеяло больше не испачкано кровью.

Перемены в нём видны даже при мерцающем свете свечи. Он проспал весь день. Цвет вернулся на его щеки, а глаза сияют. От него больше не пахнет полем битвы, я помогла смыть с его кожи въевшуюся грязь, и рана почти полностью затянулась.

Он сменил свой потрёпанный в боях килт на просторные хлопковые брюки и теперь сидит, положив предплечья на колени. Он так же дал мне свою рубашку, поскольку моё платье было залито его кровью, а покидать его, чтобы переодеться в своих покоях, я не хотела.

Я сижу, поджав колени к груди, спустив материал до икр. Носить его одежду так откровенно и интимно. Она так же пахнет им, и у меня с трудом получается сосредоточиться, когда я рассказываю ему, что произошло, в его отсутствие.

Но он слушает внимательно, и его взгляд темнеет, когда я говорю, что подозреваю Ислу в краже его ошейника.

— Ты уверена, что это была она? — переспрашивает он.

Резко поворачиваю к нему голову.

— Да.

— Я не говорю, что не верю тебе, принцесса. Просто удивлён, наверное. Я знал, что девчонка немного влюблена в меня, но чтобы ослушаться собственного Альфу так… — Он хмурится. — Но записку-то она тебе передала?

— Какую записку?

— Записку, которую я… — На его лице появляется понимание. Он роняет кусок хлеба на тарелку и трет лицо обеими руками. — Чёрт. Теперь ясно, почему ты так злилась на меня.

— Ты писал мне записку? Перед тем как уйти.

— Я бы никогда не ушёл, не сказав ни слова. — Его челюсть напрягается. — Я поговорю об этом с Ислой. Обещаю, принцесса. Она больше тебя не по беспокоит.

Закатываю глаза.

— Я справлюсь с Ислой.

Каллум усмехается.

— Ты сможешь?

— Да. И ты упускаешь суть. Почему ты просто не пришёл и не сказал мне, что уезжаешь? — Когда он открывает рот, чтобы ответить, я бросаю на него острый взгляд. — И не смей говорить, что не было времени.

Он проводит рукой по затылку и смотрит на подножие кровати.

— Мне следовало вернуться в твои покои, чтобы попрощаться, я знаю. Но тогда… когда я целовал тебя, чувствовал твой вкус, когда ты была подо мной на той кровати… — Мои щёки пылают, но он, кажется, ни капли не смущён. — Я потерял над собой контроль. Я почувствовал волка …

— Я не боюсь тебя. Я же говорила. Твой волк меня не пугает.

— Но я испугался. Только в полнолуние я чувствую себя неуправляемым. Никто не заставлял меня чувствовать себя так раньше. И мне было страшно.

— Ты боишься потерять контроль со мной?

— Конечно.

Что-то печальное распускается у меня в груди, а в горле встаёт ком. Я отворачиваюсь, и моя челюсть сжимается.

— О, понятно.

— Тебя это расстроило? — слышу смятение в его голосе.

Пожимаю плечами и заставляю себя откусить хлеба.

— Нет. Я понимаю. — Хлеб становится сухим, когда он попадает мне в горло. — Тебе нужно обменять меня на Сердце Луны. Ты сказал, что не притронешься ко мне. Я была бы бесполезна для Себастьяна, если бы ты… потерял контроль рядом со мной.

Каллум не отвечает. Я слышу только потрескивание пламени в камине, вой ветра снаружи и свой собственный, гневный стук сердца. Он осторожно ставит мою тарелку поверх своей и убирает обе на тумбочку у кровати. Затем он мягко кладёт руку мне на подбородок и поворачивает моё лицо к себе.

Он выглядит серьёзнее, чем когда-либо прежде. Возможно, даже немного… грустным.

— Ты правда так думаешь? — он хмурит брови. — Ты правда думаешь, что мне есть дело до Себастьяна? Что я хоть немного буду считаться с ним, когда речь идёт о нас с тобой? Принцесса, я дал обещание не прикасаться к тебе, потому что это правильно. И это обещание становится всё труднее сдержать с каждым днём, каждым часом, каждой секундой, что я рядом с тобой. Но я обязан. Потому что я похитил тебя.

Он качает головой, и его голос хрипит.

— Я забрал тебя из твоего дома, с твоей кровати, от твоих людей. Я сделал тебя своей пленницей, Аврора. — Глаза его блестят, и он переводит взгляд на столбики в изножье кровати. — Ты думаешь, выбор есть всегда, но это не так. Не там, где нет свободы. Ты не можешь выбрать меня, если на самом деле, у тебя нет свободы выбора.

Я ошеломлена. Эмоции бушуют в моей груди, как ветер, от которого дребезжат стекла.

— Каллум, ты не брал меня в плен.

Не знаю, испытываю ли я облегчение, или смущение, или удивление, или горе. Это ошеломляет. И все же, на этот раз, я не хочу подавлять эмоции. Я хочу принять их. Хочу чувствовать.

Пододвигаюсь на кровати и поворачиваю его лицо к себе.

— Я сама решила пойти. И рада, что сделала это. Я никогда не чувствовала себя более свободной, чем рядом с тобой. И…что ж… — Делаю глубокий вдох. — есть еще кое-что.

Его брови сходятся на переносице.

— Что это?

Закусываю нижнюю губу.

— Я планировала сообщить отцу информацию о волках, как только бы ты отправил меня обратно. Собиралась использовать ее, чтобы избежать брака с Себастьяном.

Каллум замирает. В какой-то момент, пока мы были вместе, я позволила себе забыть, что он свирепый воин, хотя сейчас это очевидно по тому, как сжаты его челюсти и напряжению, исходящему от него.

Глупо ли было признаваться ему в этом? Он и раньше говорил, что умрет, чтобы спасти свой народ.

— И ты всё ещё собираешься это сделать? — спрашивает он.

— Я не хочу выходить за него замуж, Каллум.

— Да, я знаю. Но… — Он прикладывает ладонь к моей щеке. — То, что ты только что сказала… Ты не должна повторять это никому. Если король узнает… Пожалуйста скажи, что ты понимаешь это?

— Я не дура.

В его глазах расцветает что-то похожее на облегчение.

— Нет. Не дура. — На его губах играет мягкая улыбка, и он качает головой. — Моя маленькая шпионка.

Слово «моя» разжигает во мне что-то глубокое.

— Тебя это не тревожит? — спрашиваю я.

— Для меня это ничего не меняет. — Каллум пожимает плечами. — Ты всё равно не вернёшься к нему.

— Вот видишь. Значит, я никогда и не была пленницей по-настоящему.

Он опускает руку и вздыхает.

— Ты можешь так думать, принцесса, но я не согласен.

— О, ради богини, Каллум! Хватит быть таким большим чёртовым… джентльменом!

Он приподнимает брови и замирает.

Его взгляд скользит вниз по моему телу, по рубашке, которую я ношу, и что-то нечитаемое мелькает на его лице.

— Шпионка, а не пленница, да?

Когда он снова встречается со мной взглядом, в этой темноте пляшет озорство.

— Никогда не думал, что ты попросишь меня не быть джентльменом, принцесса.

Каллум проводит зубами по нижней губе, словно что-то обдумывая. Затем ухмыляется. Одним резким движением он переворачивает меня на спину и оказывается сверху, зажимая меня между своих рук. Он приближает губы к моему уху, и я вздрагиваю от прикосновения его тёплого дыхания к коже.

— Но я с удовольствием исполню твою просьбу, — шепчет он.