Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

13 ноября. 01:30

Путь до женского общежития был похож на прохождение минного поля в полной темноте. Каждый скрип половицы под ногой звучал как выстрел. Мне удалось незаметно проскользнуть мимо вахтёрши (которая, к счастью, клевала носом над вязанием) и подняться по лестнице на нужный этаж. Здесь пахло духами, пудрой и чем-то сладким — абсолютно чужая территория.

Я поплыл по коридору, стараясь ступать как можно тише, прижимаясь к стене. Мысли лихорадочно метались: Комната Кейси… вон та, с серебряной табличкой? Или следующая?

И в этот самый момент, когда я замер, пытаясь сориентироваться, дверь прямо передо мной скрипнула и открылась. Из неё, потирая глаза, вышла Алена. Та самая робкая, вечно напуганная студентка, что помогала мне когда-то разобраться с пропавшей памятью.

Увидев меня, она резко остановилась, её глаза расширились до размера блюдец.

— Ро-Роберт? — прошептала она, ошеломлённая.

Моё тело напряглось, как у кошки, застигнутой на месте преступления посреди ночи. Я застыл, стараясь сохранить на лице безобидную улыбку.

— Привет, Алена, — выдавил я, чувствуя, как эта улыбка превращается в оскал.

Она машинально прикрыла за собой дверь в свою комнату, будто пряча от меня какую-то страшную тайну. Её взгляд метнулся по пустому коридору.

— А что ты… что ты тут делаешь? — её голос дрожал.

— Да… так, прогуляться… — пробормотал я, понимая, насколько это звучит идиотски в час ночи в женском общежитии. — А ты чего не спишь?

— Я сегодня дежурная, — объяснила она, кивнув на повязку на рукаве. — Вот, иду на обход. Проверить, всё ли…

Она не закончила. Потому что дверь, в которую я изначально целился, открылась беззвучно. В проёме появилась Кейси. Она была уже одета — в тёмные, удобные штаны и свитер, её волосы были собраны в небрежный хвост. Она оценивающе окинула взглядом сцену: меня, застывшего в позе виноватого школьника, и перепуганную Алену.

— А… а? — только и смогла выдавить Алена, увидев её.

Кейси подошла к нам, её шаги были бесшумными. Она встала рядом, и её плечо почти коснулось моего.

— Это на счёт клуба, — буркнула она Алене, не глядя на неё, её ледяные глаза были прикованы ко мне. — Дело Студенческого совета. Всё. Можешь идти продолжать обход. Роберт, пошли.

Она развернулась и сделала шаг к своей комнате, но на полпути остановилась и обернулась, бросив Алене короткий, леденящий взгляд.

— И, Алена… — её голос стал тихим, но абсолютно не оставляющим сомнений. — Скажешь кому-нибудь — убью. Понятно?

Алена замерла, будто превратилась в соляной столп. Она лишь кивнула, едва заметно. Кейси фыркнула и жестом велела мне следовать. Я, пожав плечами в сторону побелевшей Алены (жест, который означал «извини, так вышло»), поплёлся за Кейси в её комнату.

Комната Кейси была не такой, как у Ланы. Не было ни намёка на бархатные подушки или разбросанные платья. Всё было функционально, стильно и холодно. Современные полки с книгами по магии и политике, строгий рабочий стол с магическим проектором, кровать с идеально заправленным белым бельём. Пахло дорогим деревом, холодным металлом и едва уловимым, резким ароматом её духов.

Я остановился посреди комнаты, чувствуя себя не в гостях у девушки, а в штабе вражеского генерала.

— Ну что, попьём чаю и погуляем? — попытался я вернуть разговору лёгкость, которой в воздухе не было и в помине.

Кейси, стоя спиной ко мне у небольшой кухонной стойки, бросила на меня через плечо взгляд.

— Посмотрим, — коротко бросила она. Помолчала, будто взвешивая что-то. — Чаю хочешь? Ладно.

Она без лишних слов приготовила чай — не в пакетиках, а насыпала заварку из жестяной коробки в два простых фарфоровых бокала, залила кипятком из магического нагревателя. Ни печенья, ни сахара. Просто чай. Она поставила оба бокала на низкий столик перед небольшим диваном и села, указав мне на место напротив.

Мы сели. И начали пить. Молча. Звук, нарушающий тишину, — только тихий звон фарфора и наши глотки. Воздух был настолько густым от невысказанного, что им можно было резать. Я пил чай, чувствуя, как его горьковатый вкус смешивается со вкусом собственного напряжения. Кейси сидела, откинувшись на спинку, и смотрела куда-то мимо меня, в стену, её лицо было бесстрастной маской, за которой скрывалось бог знает что. Эта тишина была хуже любой пытки. Она сама по себе была вопросом, на который у меня не было ответа.

— Эмм, Кейси…

— Да? — она произнесла это одним холодным выдохом, даже не глядя на меня.

— Хэллоуин… тот прошёл… замечательно. Извини, что произошёл тот инцидент. С Марией и Ланой, я имею в виду.

— Это не твоя вина, — отрезала она, наконец повернув голову. В её глазах не было ни капли тепла.

— Отчасти моя, — настаивал я. От горячего чая и напряжения по спине уже бежали струйки пота. — Мы тогда, да и после… так и не смогли толком поговорить. Всё получилось как-то… не по…

Я запнулся, не зная, как закончить. «Не по-людски»? «Не по-правилам»? Какие тут могли быть правила?

Кейси медленно опустила бокал на столик. Звук был негромким, но в тишине он прозвучал как щелчок взведённого курка. Она жёстко, без единой эмоции, уставилась на меня.

— Что замолчал? Договаривай, — её голос был ровным и холодным.

— Всё получилось сумбурно. И мне… неловко об этом говорить.

— А за ширмой у тебя смелости было больше, — заметила она, и в уголке её рта дрогнула едва заметная, язвительная усмешка.

— Ох… — я невольно ухмыльнулся, чувствуя, как попадаюсь на её крючок. — Есть такое дело.

Кейси тихо вздохнула, и этот вздох был полон не усталости, а раздражения.

— Я напомнила Марии в тот вечер, что Эклипсы не верны короне, — неожиданно сказала она, глядя мимо меня. — Я поддержала тебя. Из-за этого у моего дома теперь большие проблемы. У Волковых, у наших вассалов — тоже.

— Мне очень жаль, — пробормотал я, и это звучало пусто и фальшиво даже в моих ушах.

— Мне не нужны твои извинения, — отрезала она, и её взгляд вернулся ко мне, острый и требовательный. — Это был мой выбор. Но… благодарность я бы хотела увидеть. Конкретную.

— О какой благодарности речь? — насторожился я.

— Хочу, как и тогда, — сухо выпалила она, и в её глазах на секунду мелькнуло что-то неуловимое — вызов? Желание? — Только без глупой ширмы.

— Публично? — не удержался я от саркастического вопроса.

Кейси резко покраснела. Не от смущения, а от злости.

— Ты совсем уже? Нет! Я… я много работаю. Устаю. Так что я хочу массаж ног. И чтобы ты… целовал их. А потом… можешь сделать мне приятно. Как тогда.

Я уставился на неё, чувствуя, как во рту пересыхает.

— Я тебе что, шлюха по вызову?

— Но я же тебя вызвала, — фыркнула она, как будто это было самым логичным объяснением в мире. — И ноги я уже помыла. Так что раздевайся и пошли к кровати.

Она встала с видом полководца, отдающего приказ, и направилась к своей идеально заправленной кровати. Это было уже слишком. Её тон, её уверенность, это ощущение, что я — вещь, которую можно потребовать за оказанную услугу…

Я резко встал и, прежде чем она сделала два шага, грубо схватил её за запястье, заставив остановиться.

— Мне кажется, ты что-то попутала, Кейси.

Она обернулась, её глаза вспыхнули холодным гневом.

— Это ты что-то попутал! — прошипела она, пытаясь вырвать руку. — Драть меня, как какую-то горничную, за ширмой смелости хватило! Отпусти мою руку, Дарквуд! Я тебе не баронесса и не служанка! Ты воспользовался моей… слабостью. Я была тогда напряжена. Но ты забываешь, с кем говоришь! Я княгиня! И если я приказываю тебе вылизать мне ноги, то считай это величайшей благосклонностью! Делай, что велят! Иначе моя армия может развернуться и против тебя!

— Армия? — я рассмеялся, но смех был жёстким, безрадостным. — Которая в штаны наделала, стоило мне появиться в Келнгауэре?

Я отпустил её руку, но не отступил, а наоборот, сделал шаг вперёд, заставляя её откинуться назад.

— То, что мы переспали, — сказал я тихо, глядя ей прямо в глаза, — случилось потому, что ты тоже этого хотела. Разве я не прав?

— Прав! — выкрикнула она, её щёки пылали. — Но это была слабость! Мне просто захотелось… попробовать то, чего все так жаждут! И мне не понравилось!

— Тогда зачем тебе повтор? — улыбнулся я, чувствуя, как злость пульсирует в висках.

— Я не хочу повтора! — её голос сорвался на крик, но тут же она взяла себя в руки, выпрямившись. — Я требую уважения! Если я щёлкаю пальцами и говорю «служи» — ты служишь! Вы все тут, в этой академии, забыли, кто вы есть! Бароны, графы… Как только мы выпустимся, если я прикажу тебе целовать мои следы — ты так и будешь делать! Наследный принц? Смешно. В тебе нет ни ума, ни настоящего титула…

— Зато есть сила, — перебил я её, и мои слова повисли в воздухе тяжёлым обещанием. — Та самая, которую все так желают.

— Именно! — её глаза сверкнули торжеством, как будто она поймала меня на слове. — Ты всего лишь инструмент! Для принцессы, для императора, да даже для твоей шлюхи Ланы…

Она не успела договорить.

Рука моя действовала сама, повинуясь вспышке ярости, которая затмила все доводы разума. Удар был не сильным, не калечащим, но звонким и унизительно-точным. Моя ладонь шлёпнулась по её щеке, заставив её голову дёрнуться в сторону.

В комнате воцарилась абсолютная, оглушающая тишина. Даже наши дыхания замерли.

Кейси застыла. Её рука медленно поднялась и прижалась к покрасневшей щеке. Её глаза, широко раскрытые, сначала отражали только чистый, животный шок. Потом шок стал медленно вытесняться. Чем-то гораздо более страшным. Леденящей, всепоглощающей, бешеной яростью. Её губы задрожали.

— Ты… что… наделал? — слова вырывались из её горла хриплым, прерывистым шёпотом. — Ты ударил… меня? Ты посмел ударить меня⁈

Её голос на последнем слове сорвался на визгливый, нечеловеческий вопль. Вокруг её сжатых кулаков воздух затрепетал и заискрился синеватым, смертоносным светом.

Воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым и колючим. И за спиной Кейси, в пространстве между холодной стеной и её трясущимися от ярости плечами, оно начало проявляться. Сначала как искажение света, дрожание тени. Потом чётче — тёмный, бесформенный сгусток с едва намеченными контурами конечностей. Та самая тень. Которая вырвала меня из реальности, отправив в странствия между мирами.

Ледяной ком сжался у меня в желудке. Все кусочки пазла — её знание, её власть, её ярость — с громким щелчком встали на место.

— Так… — моё дыхание перехватило. — Это ты. Тогда. Ты напала на меня. Ты… ты стала причиной, по которой я столько дней блуждал между мирами, чуть не сдох, пока учился контролировать эту чёртову силу…

Кейси, увидев моё лицо, странным образом немного расслабилась. Её собственная ярость будто отступила, уступив место холодной, мрачной уверенности. Тень за её спиной дрогнула и растаяла, как дым. Она выпрямилась, поправила волосы.

— Ты должен был служить мне, — произнесла она тихо, но каждое слово било, как молот. — С самого начала. Ты должен был быть с Волковой! Она идеальный, управляемый инструмент! Почему… почему всё пошло не так? — В её голосе на миг прозвучала почти детская обида, но она тут же подавила её. — Тебе придётся очень долго работать… языком, — она с презрением выделила слово, — чтобы отработать всё, что натворил. Всё, что ты нарушил.

Я медленно поднял руку и щёлкнул пальцами прямо перед её носом.

— Ау. Очнись. Ты совсем с катушек съехала? Кто, по-твоему, захочет целовать твой зад после такого?

— Все целуют мой зад! — выкрикнула она, и в этом крике было уже отчаяние. — Все! Только ты! Только ты не хочешь!

Я не выдержал. Громкий, нервный, почти истерический смех вырвался у меня из груди. Это был смех над всем абсурдом, над её безумием, над моей собственной нелепой участью. И самое невероятное — Кейси смутилась. Её гневная маска дала трещину, и на её губах, против её воли, дрогнула какая-то неуверенная, растерянная улыбка.

— Что… что смешного? — попыталась она вернуть суровость, но вышло уже не так убедительно.

Я перестал смеяться. Вздохнул. И осторожно, почти нежно, прикоснулся пальцами к её покрасневшей от пощёчины щеке. Она вздрогнула, но не отпрянула.

— Почему ты такая сука, Кейси? — спросил я без злобы, с каким-то усталым недоумением.

— Я не сука! — попыталась она огрызнуться, но в её голосе не было прежней силы. — Что ты себе позволяешь…

Я не стал спорить. Просто шагнул вперёд и обнял её. Не как любовник, а скорее как… ну, как человека, который пытается удержать другого на краю пропасти. Она попыталась вырваться, забилась, но её движения быстро ослабели. Она замерла, тяжёлая и негнущаяся, её дыхание стало частым и горячим у меня на груди.

— Княжна, княжна, — тихо прошептал я ей в волосы. — Что они на тебя повесили, а? Твоя семейка… Что они такого вбили в твою голову, что ты даже с парнем, который тебе… интересен, ведёшь себя как генерал на плацу? Думаешь, это и есть сила?

Она молчала. Только её дыхание говорило о буре внутри.

— Ты хочешь занять место Марии. Я это понял. Хочешь быть первой. Но скажи мне… — я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В них уже не было чистой ярости, была растерянность, усталость и та самая, давно запрятанная боль. — Стоит ли оно того? Все эти интриги, эта злоба, это постоянное напряжение… Может, ты хочешь быть просто… счастливой? А всё это — трон, власть, подчинение — тебе просто навязали, как тяжёлое, неудобное платье?

Это было, видимо, последней каплей. Кейси резко, с силой вырвалась из моих объятий, отпрыгнув назад. Её лицо снова исказилось, но теперь это была не холодная ярость, а что-то другое. Что-то паническое, почти детское.

— Никто мне ничего не навязал! — закричала она, её голос срывался. — Я достойна править! Я сильнее! Я умнее! Я тут закон! Я!

Она бесилась. По-настоящему, по-детски. Топала ногами по безупречному полу, сжимала и разжимала кулаки, её черные волосы выбивались из хвоста.

— Подчинись! — выкрикнула она, ткнув пальцем в мою сторону. — Подчинись! ПОДЧИНИСЬ!

Но в этом крике уже не было власти. Было отчаяние. Отчаяние того, кто привык, что мир вращается вокруг его приказов, и вдруг столкнулся с чем-то, что эти приказы не слушает. Она была не страшной княжной, а избалованным, напуганным ребёнком, который требует свою игрушку, потому что не знает, как ещё получить то, что хочет на самом деле. А что она хотела на самом деле… Похоже, она и сама уже не очень понимала.

Я вздохнул, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Всё это — её истерика, её тени, её мания величия — было как душный, токсичный туман. Пора было выйти на воздух.

— Этого не будет, Кейси, — сказал я ровно, глядя ей прямо в глаза, в которых всё ещё плясали огоньки безумия и детской обиды. — Уж извини.

Я развернулся и направился к двери. Шаги были твёрдыми, хотя внутри всё дрожало от адреналина и отвращения.

— Куда ты? — её голос прозвучал сзади, и в нём снова проскользнула паническая нотка. Её пальцы вцепились в мою руку, цепко, как клешни. — Ты не можешь просто взять и уйти! Я не разрешаю!

Я остановился, не оборачиваясь, и медленно, но неуклонно высвободил свою руку из её хватки.

— А я и не спрашивал твоего разрешения, — произнёс я, глядя на дверную ручку. — Мне не нужен твой клуб. Не нужна твоя команда по «Горячему Яйцу». Не нужна твоя армия. И… — я на секунду задержался, — и даже ты сама, в таком виде. Я не знаю, для чего была вся эта ночная пьеска. Но с таким подходом… нам лучше больше не общаться.

За моей спиной наступила тишина, а потом она снова заговорила, но теперь её голос пытался найти другие, «козырьковые» ноты:

— Я… я умею петь! И танцевать! Я — мисс Маркатис три года подряд! Знаешь, сколько парней в Империи мечтают просто со мной поговорить⁈

Я не удержался. Улыбка сама расползлась по моему лицу. Я обернулся и увидел её — взъерошенную, с красным следом от пощёчины на щеке, но всё ещё пытающуюся держать подбородок гордо поднятым.

— Ха! Хочешь прикол? — я фыркнул. — Мне плевать. А я не хочу и не мечтаю. И… кстати, — я сделал небольшую театральную паузу, — я больше не Дарквуд. Если интересно, можешь посмотреть новый пакет документов у директрисы. Там всё официально.

Не дожидаясь ответа, я открыл дверь и вышел в тихий, тёмный коридор. Дверь закрылась за мной с мягким, но окончательным щелчком.

Она стояла неподвижно, уставившись на дверь. Её руки медленно опустились вдоль тела. В её голове, обычно чёткой и стратегической, бушевал хаос. Она ждала. Секунду. Две. Ждала, что дверь снова откроется, что он вернётся, одумается, испугается последствий, поймёт, какую ошибку совершил.

Но дверь оставалась закрытой. В коридоре за ней не послышались шаги. Он действительно ушёл.

Её губы беззвучно шевельнулись, повторяя мои слова, как заклинание, которое отказывалось работать.

— В смысле… «не хочу»? — прошептала она в пустоту комнаты. Потом громче, с нарастающим, искренним недоумением, смешанным с зарождающейся паникой: — Да… как так-то?

Она подошла к дивану и медленно опустилась на него, всё ещё глядя на дверь. Её пальцы сами потянулись к щеке, коснулись того места, где он сначала ударил, а потом… погладил. Противоречивые ощущения смешались в один ком. Она была княжной Эклипс. Ей аплодировали залы, перед ней трепетали генералы, её имя внушало страх. А какой-то… какой-то вчерашний барон, нынешний граф… сказал, что она ему не нужна. И ушёл.

И самое странное, самое пугающее — он сделал это не из страха, не из расчёта. Он сделал это потому, что… ему было плевать. На её титул, на её достижения, на её угрозы.

Кейси сидела в своей идеально чистой, холодной комнате и впервые, пожалуй, за долгие годы чувствовала себя не всесильной княжной, а просто девушкой. Девушкой, которую только что отшили. И отшили не потому, что она недостаточно хороша, а потому, что с ней — со всей её короной, тенью и истериками — просто не захотели иметь дело.

— Как так-то… — ещё раз пробормотала она, и в её голосе прозвучала не детская обида, а начало какого-то нового, незнакомого и очень неприятного осознания.