Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

20 ноября. 08:00

Ванная комната при палате больше напоминала личные покои какого-нибудь курортного отеля высшего класса. Стены из тёплого бежевого мрамора, золотые смесители, встроенные в раковину в виде драконьих голов, и огромная круглая купель, уже наполненная до краёв водой, от которой поднимался густой, ароматный пар. Воздух был влажным и пах дождливым лесом и чем-то сладковатым — видимо, в воду добавили дорогих масел.

Оливия стояла у стены, возле сложенных в пирамиду пушистых полотенец. Она была неподвижна, руки сложены перед собой, взгляд опущен, но не робко, а с готовностью. Я сбросил больничный халат и, не обращая внимания на её присутствие (или делая вид, что не обращаю), погрузился в воду.

Горячая, почти обжигающая жидкость обволокла тело, мгновенно снимая остатки скованности в мышцах и усталость. Я откинул голову на край ванны, закрыл глаза и издал долгий, довольный выдох. Кайф. На секунду можно было забыть про разрушенную академию, погибших студентов, императора и необходимость притворяться влюблённым.

— Оливия, — сказал я, не открывая глаз. — Я тут и сам прекрасно справлюсь. Так что можешь просто постоять. Или даже присесть, если устала.

— Я могу помочь с мочалкой или массажем спины, — тихо, но чётко предложила она. В её голосе не было подобострастия, только деловитое желание выполнить обязанности.

— Не нужно, — повторил я, открывая один глаз. — Я, честно говоря, не привык к такому. Меня это… напрягает. Если кто спросит — скажешь, что мыла меня от пяток до макушки. Договорились?

Я увидел, как уголки её губ дрогнули, поползли вверх. Она не рассмеялась, но в её карих глазах вспыхнула тёплая, понимающая искорка.

— Вашему другу Громиру тоже стоит дать такой же ответ? — спросила она с лёгкой, почти неуловимой игрой в голосе.

Я фыркнул, и пузырь воздуха вырвался на поверхность воды.

— Ах, нет. Громиру можешь говорить как есть. Что его господин — дикарь и моется сам. Пусть знает правду.

— Хорошо, господин, — она почтительно кивнула, но улыбка так и не сошла с её лица. Она отступила на шаг, приняв прежнюю нейтральную позу, но теперь в ней чувствовалось лёгкое, почти дружеское понимание. Я снова закрыл глаза, позволяя горячей воде и редкому моменту простоты смыть с себя не только больничные запахи, но и часть тяжкого груза предстоящей дворцовой жизни.