Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

1 ноября. 00:00

Я спустился со ступенек и шагнул в самое пекло. Студенты расступились, пропуская меня к эпицентру бури. Я встал прямо между ними — с одной стороны пламя Марии, с другой — ледяная ярость Ланы. Они обе замолчали на полуслове, их взгляды, полные ненависти друг к другу, теперь уставились на меня.

— И что за концерт тут? — сорвалось у меня, и я тут же пожалел. Голос прозвучал устало и раздражённо, а не властно, как я надеялся.

Это стало спичкой, брошенной в бензин. Они снова взорвались, перекрывая друг друга, и полились потоки взаимных обвинений, оскорблений и угроз.

— … а ты втираешься к нему, как последняя шлюха, хотя у тебя уже есть обязанности перед…

— … ты вообще смеешь говорить об обязанностях, когда твой дом едва держится на плаву и только и может, что…

— … по крайней мере, мы не торгуем своими дочерьми, как дешёвый товар, лишь бы заполучить милость короны!

— … а твоя «любовь» — это просто попытка удержать хоть какую-то власть, пока твой отец не отдал тебя какому-нибудь старому…

Я пытался вставить слово, поднять руки, чтобы их разнять, но мой голос тонул в этом вихре злобы. Они не видели и не слышали никого, кроме друг друга. Я чувствовал себя беспомощным столбом посреди урагана.

И тогда к нам подошла Кейси. Она шла через толпу с той же невозмутимой, ледяной грацией, что и всегда, хотя её костюм ведьмочки был слегка помят. Она остановилась рядом со мной, и её чёткий, холодный голос, усиленный, вероятно, крошечным магическим артефактом, перекрыл всё:

— Вне зависимости от того, какую сторону в этом… споре выберет граф Роберт Дарквуд, — она сделала едва заметную паузу, подчёркивая мой новый титул, — Дом Эклипсов публично заявляет о своей полной поддержке его решений.

Тишина, воцарившаяся на площади, была оглушительной. Казалось, даже ветер перестал дуть. Все глаза — сотни, тысячи глаз — уставились сначала на неё, а затем на меня. В этой тишине её слова прозвучали не как поддержка, а как политический манифест. Как вызов.

Мария побледнела, а затем густо покраснела, её глаза, полные ярости, метнулись от меня к Кейси. Но она была слишком ошеломлена, чтобы говорить.

А Лана… Лана вырвалась из ослабевших рук Тани. Она не побежала, не бросилась. Она медленно, как пантера, сделала несколько шагов в мою сторону. Шум толпы начал нарастать — шёпот, возгласы, обсуждения, — но для нас с ней он будто отодвинулся за звуконепроницаемую стену.

Она подошла вплотную. Её алые глаза, ещё полные слёз гнева, поднялись на меня. В них не было уже той пустоты, что была раньше. Была буря. Боль, предательство, вопрос и… тень той самой, старой, дикой Ланы, которая требовала ответа. Не словами. Взглядом. Она смотрела на меня так, будто пыталась прочесть в моих гласах приговор — своей любви, своей надежде, всему, что между нами было. И в этом молчаливом взгляде было больше силы и больше укора, чем во всех её предыдущих криках.

Прежде чем я успел что-то сказать, отталкиваясь от заявления Кейси, вперёд выскочила Катя Волкова. Её лицо было бледным, но решительным.

— Мой дом тоже, — выпалила она, глотая воздух. — Волковы тоже за Роберта… кхм… за графа Дарквуда. До конца.

Эти слова стали искрой в пороховом погребе. Студенты из фракций Эклипсов и Волковых, многие из которых и так уже смотрели на меня с новым, оценивающим интересом, тут же подхватили:

— Эклипсы с Дарквудом!

— Мы тоже! За наследного принца!

— Поддержим решение графа!

Крики стали нарастать, превращаясь в политический рёв. Мария покраснела так, что казалось, вот-вот лопнут сосуды. Её величественное спокойствие разлетелось в прах.

— Да как… вы… — её голос взвизгнул от бессильной ярости. — Вы не главы домов, чтобы это решать! Это измена!

— Так или иначе, — мягко, но неумолимо парировала Кейси, — они все пойдут за Эклипсами. А я, как наследница, имею полное право высказать позицию своего дома. И моё решение — поддержать избранника принцессы. Раз уж выбор сделан.

В этот момент в эпицентре тихо, как тень, материализовалась мадам Вейн. Её присутствие ощутимо охладило пыл.

— Кхм, — её негромкий голос каким-то образом перекрыл гам. — У нас, если я не ошибаюсь, праздник Осеннего Равноденствия, а не экстренное заседание Тайного совета. Может, вернёмся к торжеству и остудим пыл? А господин Роберт, — её взгляд скользнул по мне, полный скрытого смысла, — уж сам решит со своими… возлюбленными, как им быть. Прошу всех разойтись и продолжить веселье.

Её слова, сказанные спокойно, но с железной, не терпящей возражений интонацией, возымели действие. Толпа начала нехотя расходиться, перешёптываясь и оглядываясь на нашу группу. Кейси встретилась взглядом с директрисой — в этом взгляде был вызов, оценка и молчаливое согласие на временное перемирие. Затем она кивнула мне и с неохотой удалилась, уводя за собой своих сторонников.

Лана осталась стоять рядом со мной, её дыхание ещё было учащённым. Мария, видя, что публичное поле боя проиграно, сделала шаг в мою сторону, её подбородок был высоко поднят.

И тут Лана резко развернулась к ней и прошипела так, что слышно было только нам:

— Съёбывай, сучка.

— Я — принцесса! Не тебе указывать! — Мария задохнулась от возмущения.

— Дамы! — я вставил, чувствуя, как терпение лопается. — Может, уединимся и всё обсудим, как цивилизованные люди⁈

— Да что тут обсуждать⁈ — фыркнула Лана, но уже не так яростно.

— Я согласна, — неожиданно поддержала Мария, её взгляд скользнул по Лане с презрением. — Одень на эту моль ошейник, а то она не знает придворных манер.

— На кого ошейник, а? На кого⁈ — Лана снова вспыхнула.

Я, не дожидаясь новой вспышки, взял Лану за руку. Моё движение было твёрдым, но не грубым.

— Успокойся, родная. Пошли. Обсудим всё спокойно.

И случилось чудо. Лана не вырвалась. Она вздрогнула от прикосновения, её ярость словно схлынула, сменившись чем-то другим. Она тут же прижалась ко мне плечом, её пальцы переплелись с моими.

— Можно и вдвоём всё решить, — прошептала она, но уже глядя на Марию с вызовом.

Мария закатила глаза с таким видом, будто наблюдает за детсадовской потасовкой, и, не говоря ни слова, пошла следом за нами, её каблуки отбивали чёткий, недовольный ритм по камню.

И тут, откуда ни возьмись, из тени колонны вышла Сигрид. Она шла бесшумно, её лицо было привычно бесстрастным.

— Полагаю, присутствие старшей сестры тоже не будет лишним, — сухо заметила она, встраиваясь в нашу странную процессию. — Чтобы кто-нибудь из вас окончательно не опозорил фамилию.

Так мы и двинулись — я, ведя за руку притихшую, но всё ещё ехидную Лану, за нами — надменная принцесса, а замыкала шествие Сигрид, холодный страж семейных интересов Дарквудов. Направлялись мы явно не на романтическое свидание, а на что-то вроде дипломатических переговоров на минном поле, где каждая из участниц была живой, очень красивой и крайне опасной миной.