Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

23 ноября. 07:00

Столица отдышалась. Тяжело, с хрипом, как человек после долгого удушья, но воздух снова стал входить в лёгкие. Багровый отсвет на облаках померк и исчез, сменившись тусклым, но своим, привычным светом утренних фонарей и редких, пробивающихся сквозь дым окон. Гул магических пушек стих. Оставался лишь гул — но уже человеческий: крики спасателей, рёв тяжёлых механизмов, расчищающих завалы, плач и сдавленные разговоры.

Проблема была устранена. Вернее, её симптом. Огромное паразитическое растение, выросшее из глубин под императорским дворцом, иссохло и умерло. Его корни, пронизывавшие половину центральных кварталов, превратились в ломкие, безвожные щепки, которые рабочие и маги сейчас выкорчёвывали и сжигали на гигантских кострах. Запах стоял специфический — гарь, озон и сладковатая вонь гниющей плоти, но это был запах победы. По крайней мере, так объявили глашатаи.

Но культисты, те десять в подземелье, были лишь исполнителями. Архитекторы, те, кто знал, как ослабить реперные точки и провести ритуал, оставались в тени. Их не нашли. Они растворились в хаосе, который сами же и создали, словно рыбы в мутной воде. И главный вопрос, который висел в воздухе гуще дыма от костров, был: кто внутри системы позволил им это сделать? Кто дал карты, кто отвел глаза страже, кто знал расписание смен и слабые места в обороне? Шёпот в уцелевших тавернах и на кухнях богатых домов называл разные имена: недовольные аристократы, коррумпированные офицеры, тайные агенты соседних держав.

И была ещё одна загадка, поменьше, но от того не менее тревожная для тех, кто думал. Цель. Общепринятая версия, которую немедленно запустили имперские газетчики, была проста и понятна: «Культ желал уничтожить символ имперской власти — императорскую семью, посеяв хаос и ужас». Звучало логично. Вот только… они не особо и старались до этой семьи добраться. Ни одной настоящей, масштабной атаки на покои, ни попытки прорваться к тронному залу во время пика хаоса. Их ритуал был сосредоточен глубоко под землёй, на питании и росте. Словно им был нужен не политический переворот, а сам хаос как таковой. Как цель. Как удобрение для чего-то другого. Эта мысль вызывала холодок в животе, но её предпочитали не озвучивать. Проще было верить в злодеев-фанатиков.

Блады вышли из этой истории героями. Летающая армада герцога Каина эффективно, с почти хирургической точностью, выжгла основные узлы сопротивления корней на поверхности, предотвратив распространение заразы на жилые кварталы. Их действия были стремительными, демонстративными и вовремя подоспевшими. В официальных сводках их называли «верными защитниками империи в час тяжких испытаний». Герцогу, вернувшемуся на «Алом Громовержце», была выражена личная благодарность императора (тот, кстати, вернулся с баррикады невредимым, лишь уставшим). Политический капитал дома Блад вырос неимоверно. Их требование о возвращении Роберта теперь звучало не как каприз, а как справедливая претензия благодетелей, чьё доверие было обмануто.

А я…

А меня, чьё неконтролируемое вмешательство в самом сердце угрозы фактически и переломило ситуацию, каким-то хренам снова заперли в комнате.

Той же самой. С теми же шёлковыми шторами, позолоченной лепниной и видом на теперь уже дымящиеся, но спокойные сады. Дверь закрылась с тем же мягким, но неумолимым щелчком. На посту снаружи снова встали двое стражников — другие, не те, что были усыплены Оливией, но с такими же каменными лицами.

Официальная причина, переданная через того же каменного камердинера Лютиена, была благовидной: «Ваше состояние после перенесённого стресса и применения мощной магии требует покоя и наблюдения лекарей. Также необходимо обезопасить Вас от возможной мести уцелевших культистов».

Чушь. Полнейшая чушь.

Я стоял посреди этой душащей роскоши, сжимая кулаки, и чувствовал не благодарность за спасение, а горькую, знакомую горечь. Меня снова нейтрализовали. Убрали с доски. Пока наверху раздают похвалы, награды и перекраивают политические союзы, создатель проблемы (Лана) стала героем-мстительницей, а тот, кто её решил (я), — потенциально опасным артефактом, который нужно положить обратно в красивый футляр.

Оливии рядом не было. Её увели сразу после нашего возвращения наверх, для «допроса в связи с её необычными знаниями и действиями». Я пытался протестовать, но на меня просто не стали обращать внимания. Лана… Лану её отец, видимо, забрал под своё крыло. После того, как мы выбрались из подземелья, я её не видел.

Я подошёл к окну. Внизу, в саду, рабочие уже начинали убирать трупы тварей. Всё налаживалось. Всё возвращалось в норму. Кроме одного.

Меня.

И тихого, навязчивого вопроса, который теперь бился в голове, как мотылёк о стекло: если хаос был не средством, а целью… то для чего?

Ответа не было. Была только тихая, роскошная комната-клетка. И понимание, что на этот раз просто сидеть и ждать — уже не вариант. Они могут сколько угодно называть меня наследным принцем. Но принц в клетке — это всего лишь хорошо одетый пленник. А с пленниками не считаются. Даже если они только что спасли королевство.