Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

15 ноября. 16:00

Вечерний ветер нёс холод, щипал щёки. Я стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на транспорт, присланный Марией. Карета была не просто роскошной — она была заявлением. Из тёмного полированного дерева, с инкрустацией серебром и обсидианом, с императорскими гербами на дверцах, которые сейчас были скромно прикрыты накидками из плотной ткани. Но самое главное — то, что было впряжено вместо лошадей.

Два существа. Крупные, мускулистые, с чешуйчатой кожей отливавшей цветом воронёной стали. Их головы были удлинёнными, с хищными очертаниями, умными золотистыми глазами с вертикальными зрачками, а из ноздрей при каждом дыхании вырывался лёгкий пар. Спины и бока покрывали не перья, а кожистые, мощные перепончатые крылья, сейчас сложенные вдоль тела. Помесь змеи, лошади и дракона. Скайвиверы. Живые символы императорской мощи и богатства.

— Роберт, да ты смерти ищешь, — пробурчал я себе под нос так тихо, что даже ветер не уловил бы. Эта картина кричала о внимании, которого мне сейчас хотелось меньше всего.

Слева от меня, твёрдо держа меня под руку, стояла Мария. Она была воплощением изящной готовности — тёплое, но элегантное дорожное платье, собранные волосы, спокойное, властное выражение лица. Она уже чувствовала себя хозяйкой предстоящей поездки.

Справа, в двух шагах, выставив босую ножку из-под короткой юбки и постукивая каблучком, стояла Лана. Её поза и взгляд, устремлённый на Марию, кричали о громком, несогласном «НЕТ!». Её алые глаза метали искры.

И чуть поодаль, создавая совершенно сюрреалистический контраст, топталась Малина. Её новое тело в обычной, теперь отчаянно тесной одежде выглядело нелепо и вызывающе. Она то пыталась переминаться с ноги на ногу, чтобы «вильнуть» новой попой, то неестественно выпячивала грудь, будто проверяя, на месте ли её «достижения». Она ловила мой взгляд и тут же строила какие-то жалкие гримасы, которые, видимо, считала кокетливыми.

— Все готово. Можете заходить, — деловито объявила Мария, кивнув кучеру, одетому в ливрею с императорскими цветами.

Первой к карете рванулась Малина. Процесс её погружения был спектаклем абсурда. Она зацепилась ногой за подножку, неуклюже перевалила свои новые формы в узкий дверной проём, намеренно задерживалась, демонстрируя профиль. Со стороны это выглядело как попытка тюленя изящно взобраться на утёс. Кучеры, люди видавшие виды, смотрели куда-то в небо, изо всех сил сохраняя невозмутимость.

Лана, видя это, фыркнула и решительной походкой подошла ко мне, демонстративно чмокнула в мою щеку, что была ближе к Марии, а затем взяла мою свободную руку.

— Я привыкла с Робертом заходить и сидеть в транспорте вместе, — заявила она важно, бросая взгляд полный вызова Марии. — Это наш порядок.

Мария лишь приподняла бровь, её губы тронула снисходительная полуулыбка.

— Одновременно в дверь вы не пролезете, милая. Не будем задерживать отъезд. Пошлите уже.

Чувствуя себя живым щитом в этой холодной войне, я вздохнул и двинулся к карете, ведя подруг под руку. У двери я нашел выход, достойный дипломата на минном поле.

— Прошу, Ваше высочество, — сказал я, галантно пропуская Марию первой, отпуская её руку.

Она, с лёгким торжеством в глазах, грациозно вошла внутрь. Лана тут же направилась следом.

Наконец, когда они обе устроились на одном широком сиденье, я вскарабкался внутрь. Взгляд мгновенно оценил обстановку: два сиденья напротив друг друга. На одном, у окна, сидела Малина, сияющая и занявшая уже изрядно места. Лана и Мария, как два полюса одного магнита, уселись на противоположное, между ними зияла солидная дистанция, наполненная молчаливым напряжением.

Без вариантов, я опустился рядом с Малиной. Лана и Мария синхронно нахмурились, их недовольные взгляды теперь были направлены не только друг на друга, но и на меня, будто обвиняя в предательстве.

— Отправляемся, — раздался голос кучера.

Карета дёрнулась с места, колёса мягко зашуршали по булыжнику, а затем — лёгкий толчок, свист рассекаемого воздуха, и чувство невесомости, вдавившее в сиденье. Скайвиверы мощно взмахнули крыльями, и земля резко поплыла вниз, превращая академические шпили в игрушечные. Сердце на мгновение ёкнуло, привыкнув к земной тверди.

В салоне воцарилась гулкая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра снаружи и довольным сопением Малины, которая, кажется, уже млела от самой мысли, что сидит так близко.

Отлично, — подумал я, глядя в потолок кареты, уносящей меня в новую жизнь. — Два часа полёта в замкнутом пространстве с тремя женщинами, одна из которых моя девушка, вторая — принцесса, а третья — её сестра с магически увеличенными формами и кривым пониманием этикета. И карета запряжена летающими змееконями. Что может пойти не так?

Я осторожно откинулся на спинку сиденья, пытаясь занять как можно меньше места, и приготовился к самому долгому в своей жизни путешествию, даже если по карте оно занимало всего пару часов.