Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

16 ноября. 07:30

Потолок в моих новых покоях был высокий, украшенный лепниной в виде каких-то виноградных лоз и мифических животных. Я лежал, уставившись в его белизну, и переваривал вчерашний день.

Вечер получился… насыщенным. Ужин в состоянии холодной войны между Ланой и Марией. Осмотр поместья с дворецким, который, кажется, начал смотреть на меня без ледяного презрения — оценивающе, но с тенью уважения. Служанки, то и дело мелькавшие за дверями и колоннами… Их взгляды я ловил постоянно — любопытные, пытливые.

Наверное, считают жалким, — думал я. — Приехал с тремя девушками, как циркач с дрессированными пантерами, и ни одну не могу контролировать.

И да, вечер закончился предсказуемо глупо. Лана, едва мы остались наедине, тут же попыталась перейти от слов к весьма наглядным действиям. А появившаяся, как по заказу, Мария с холодным «Мне кажется, мы не договорились о правилах» устроила тихий, но жёсткий разговор где-то в соседней комнате. Взрослые девушки, наследницы великих домов, а занимаются такими… детскими разборками. Утомительно.

В дверь постучали. Тихий, но уверенный стук.

— Войдите, — сказал я, не оборачиваясь.

Дверь открылась, и в комнату вошла служанка. Я привстал на локте. Она была молода, с аккуратными пшеничными волосами, убранными под белый чепчик, и большими, очень внимательными карими глазами. Довольно милая, в общем-то.

— Я Вас разбудила, господин? — спросила она, слегка склонив голову. В её голосе не было ни страха, ни подобострастия, только деловая вежливость.

— Нет, всё в порядке, — ответил я, окончательно садясь на кровать. — Я уже проснулся.

— Мой господин, я приготовила всё необходимое. Вы хотите умыться здесь? — она сделала небольшой жест рукой в сторону тумбочки, где, как я теперь заметил, стоял медный таз с парящей над ним лёгкой дымкой пара, аккуратно сложенное полотенце и кувшин.

Я не сразу понял.

— Ах, прошу прощения, — поспешила она, и в её глазах мелькнула лёгкая, почти что извиняющаяся улыбка. — Многие аристократы старой закалки соблюдают традиции и требуют утреннего омовения в покоях, как их предки. А те, кто идёт в ногу со временем, идут в ванную и пользуются современными технологиями.

Я не мог сдержать ухмылки.

— Ха! Забавно. Нет, я в ванной приведу себя в порядок. Спасибо. А как тебя зовут?

— Оливия, господин.

— Красивое имя, — сказал я искренне.

— Благодарю, господин.

Я вздохнул, снова осматриваю её внешность. Она стояла спокойно, руки сложены перед собой, но в её позе не было рабской покорности. Было… ожидание. Готовность.

— Скажи, Оливия… — начал я, чувствуя, как это звучит немного нелепо. — Что ты думаешь обо мне? Ну, что там в поместье говорят? Понимаю, я только вчера прибыл, но всё же… Не бойся. Наш разговор останется между нами.

Она не смутилась. Наоборот, сделала пару лёгких шагов вперёд, и на её губах распустилась тёплая, открытая улыбка.

— Вам не стоит переживать, мой господин. Все думают о Вас в лучшую сторону. Если и имеются маленькие недопонимания, то они уйдут. Не стоит гнаться за чьим-то мнением. Главное — то, что Вы считаете верным. А мы… мы это примем как свою идею.

— Звучит слишком фанатично, Оливия, — усмехнулся я, но беззлобно.

— Возможно, — согласилась она, и в её глазах вспыхнул странный, твёрдый огонёк. — Но только с преданностью в сердце рождается порядок и правильное служение. Я хочу сказать, что без крохотной… фанатичности… невозможно понимать волю своего господина. Я много болтаю. Прошу меня извинить.

— Сумбурно выразилась, — я улыбнулся уже по-настоящему. — Но я понял, что ты хотела сказать. Спасибо. Мне было важно твоё мнение.

— Благодарю. Тогда смею Вас оставить. Если что-то потребуется, зовите в любой момент. Или… свою личную служанку.

Я поднял бровь.

— У меня нет личной служанки.

Она искренне удивилась, её брови взлетели вверх.

— Как так? Это недопустимо. Вы же благородных кровей. Если желаете, то… я могу занять эту должность. Хотя бы временно. Даю слово, что не подведу.

Вот это поворот. Я присвистнул мысленно.

— Хм. И в академию тебя забрать? Только я там живу с двумя парнями. Тебя тоже надо будет где-то разместить.

— Не беспокойтесь, — сказала она с той же уверенностью, будто речь шла о перестановке цветочных горшков. — Я улажу все эти вопросы.

— Ого! — я не удержался от смешка. — Ты мне начинаешь нравиться.

— Вы мне льстите, господин.

— Нет. Просто говорю как есть. Ладно. Скажи тогда дворецкому, что я тебя заберу сегодня с собой. Как скажешь — собери свои вещи.

Её лицо озарилось не победной улыбкой, а каким-то глубоким, тихим удовлетворением. Она сделала безупречный, почтительный поклон.

— Слушаюсь, мой господин.

И вышла, закрыв дверь беззвучно.

Я откинулся на подушки, сложив руки под головой. Хм. Неплохое начало утра. Личная служанка. Мысль сама по себе была приятной — иметь рядом человека, который знает твои привычки, которому можно доверять в быту. Я об этом подумывал, особенно когда видел, как ловко и незаметно управляются служанки у Марии. Но тут же в голове всплыли другие лица. Эх. Надеюсь только, это не выльется в очередные сцены ревности. Лана и Мария уже гоняются друг за другом, как кошки. Теперь вот Оливия… Хотя, что она? Служанка. Всё же разница есть. Но внутренний голос, познавший коварство этого мира, язвительно добавил: Разницу они придумают, если захотят.