Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

1 ноября. 00:45

Мы зашли в первый попавшийся свободный класс, пахнущий мелом и старой магией. Расселись за партами, как на странном, напряжённом экзамене. Лана тут же устроилась рядом со мной, так близко, что её плечо давило на моё. Сигрид и Мария сели напротив, выпрямив спины — два идеальных, холодных профиля.

— Итак, думаю, нам пора заканчивать весь этот цирк, — начал я, стараясь говорить максимально нейтрально.

— Да, — мгновенно согласилась Мария, её глаза блеснули. — Именно. Так что в ближайшие дни мы поедем к моему отцу и обвенчаемся. Чтобы об этом вся империя говорила.

Лана вскипела мгновенно. Она вскочила так резко, что парта задрожала, её руки сцепились в когтистые лапки, явно нацеливаясь на горло Марии. Я успел схватить её за талию и мягко, но настойчиво усадить обратно.

— Девушки, — проговорил я сквозь зубы, чувствуя, как Лана дрожит под моей рукой. — Без провокаций. Прошу вас. Давайте начнём с самого начала, как рациональные люди.

— Самого начала? — переспросила Мария, её тон стал лекционным. — Хорошо. Начало — это где твоя семья, в лице твоего отца, подписала брачный контракт с Императорским домом. Законный, магически скреплённый документ.

— Я об этом не знал, — парировал я. — Меня даже не спросили. Разве такой контракт может быть законным? Можем мы его… аннулировать?

— Нет, — чётко, как удар топора, вставила Сигрид. Её ледяные глаза были устремлены на меня. — Этот момент берут на себя главы дома Дарквуд. А мнение младшего отпрыска в таких вопросах… можно не учитывать. Особенно когда речь о союзе с троном.

— Сестрёнка, — я не сдержал грубой нотки, — мы как бы живём не в каменном веке. В двадцать первом, на минуточку.

— Традиции сохранились, — невозмутимо парировала Сигрид. — И сила договоров, скреплённых кровью и магией, — тоже.

— Сохранились, — подтвердила Мария с лёгким, победным кивком. — А брачный договор с Императорской семьёй — это не просто бумажка. Это почти нерушимый обет. Разрыв равносилен объявлению войны. Или ты забыл мои слова в оранжерее?

Атмосфера в классе стала густой, как смола. И тут Лана, до этого молча кипевшая, нашла новый аргумент.

— Даже если я уже… пользовалася товаром? — выпалила она с вызывающей дерзостью. И, чтобы не было сомнений, о чём речь, она демонстративно встала и уселась ко мне на колени, обвивая мою шею руками. Я, почти на автомате, обнял её за талию, сделав замок на её животе, чувствуя, как каждая её мышца напряжена. Это был не жест нежности, а метка территории. Грубая, животная, но невероятно эффективная.

Мария побледнела. Её губы поджались в тонкую, белую ниточку.

— Это… неприлично. И грубо, — выдавила она, но в её глазах промелькнула настоящая боль.

Напряжение достигло точки кипения. Мария выпрямилась, её взгляд стал тяжёлым и царственным.

— Хорошо. Если цивилизованно не выходит… решим по-старинке. Как решали споры наши предки. Тысяча рыцарей моего дома против тысячи твоих, Лана Блад. Без магии. Чистая сила и сталь. Кто победит на поле боя — тот и заберёт себе Роберта. Как законный приз.

В классе повисла гробовая тишина. Сигрид лишь прикрыла глаза, как будто молясь о терпении.

— Я вам что, принцесса, — произнес я, — трофейная ваза на полке? «Заберёт себе Роберта»?

Они говорили поверх моей головы, как будто меня здесь и не было. Две силы, две воли, решающие мою судьбу.

— Мы подготовим все соответствующие документы, — заявила Мария, её голос вновь стал гладким и официальным, будто она объявляла повестку заседания. — И отправим их в дом Бладов для ознакомления.

— Да. Я согласна, — кивнула Лана с такой же холодной формальностью. — Моя семья внимательно изучит условия и даст скорый ответ.

Мария встала. Её движения были чёткими, но в них чувствовалась дрожь сдерживаемых эмоций. Она посмотрела на меня сначала — долгим, обиженным взглядом, полным недоумения и боли, как будто я лично её предал. Затем её взгляд скользнул на Лану, и в нём вспыхнула та самая, неутолённая ярость.

— А затем, — прошептала она так тихо, что это было страшнее крика, — ты кровью заплатишь за каждый поцелуй, что нанесла ему на тело. За каждое прикосновение.

И она вышла, не оглядываясь, оставив за собой взвинченную, тяжёлую тишину.

Сигрид медленно поднялась. Она смотрела на меня не с осуждением, а с какой-то усталой, почти материнской грустью.

— Надо было до этого доводить? — спросила она тихо. — До угроз войны и рыцарских поединков из-за тебя?

— Сестрёнка, это решение Марии, — попытался я оправдаться. — Я попробую её остановить. Поговорю…

— Ты с этой козой болтать не будешь, — тут же надулась Лана, перебивая меня. Она потянула меня к себе и прижала мою голову к своей груди, загораживая от Сигрид, как цыплёнка. Её пальцы вцепились в мои волосы.

— До завершения формального вызова и возможного боя, — Сигрид говорила с безнадёжной прямотой, — мой брат, как сторона, из-за которой возник спор, не может открыто проявлять предпочтение…

— Мы сами разберёмся, что нам можно, а что нельзя, — отрезала Лана, глядя на Сигрид поверх моей головы. Её взгляд был твёрдым и не допускающим возражений.

Сигрид закрыла глаза на секунду, затем тяжело вздохнула — вздох, полный усталости от всей этой безумной ситуации, от нас всех. Не сказав больше ни слова, она развернулась и вышла, тихо прикрыв дверь.

Мы остались одни. Лана ослабила хватку, и я смог отстраниться. Она смотрела на меня, и её алые глаза, ещё секунду назад полные воинствующей решимости, теперь вдруг наполнились влагой. По её щекам медленно поползли тихие, беззвучные слёзы.

Я вспомнил о тяжёлой шкатулке в кармане. Всё, что происходило, казалось огромной, чудовищной ошибкой. И этот подарок был последней ниточкой к чему-то нормальному.

— Лана, — начал я, с трудом вытаскивая бархатную коробочку. — Я всё это время… искал возможность подарить тебе…

Я открыл крышку. Алый камень вспыхнул в тусклом свете класса, будто капля живой крови. Лана замерла. Её слёзы остановились. Она медленно взяла брошь из моих рук, повертела её, и лучи света заиграли на серебряных «клыках» и гранях камня. И тогда на её лице, мокром от слёз, расцвела улыбка. Настоящая. Немного грустная, но бесконечно тёплая.

— Спасибо, — прошептала она. — Это… мой первый настоящий подарок от тебя.

Я взял брошь из её дрожащих пальцев, расстегнул застёжку и аккуратно приколол её к ткани её платья, чуть ниже ключицы. Алый камень лежал на чёрной ткани, как уголь в снегу, как её глаза в минуты тишины.

Она посмотрела на брошь, потом подняла на меня взгляд, её улыбка стала чуть шаловливее.

— Нравится?

Я обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал в лоб, потом в кончик носа, чувствуя солёный вкус её слёз на губах.

— Ещё бы, луна моя, — прошептал я в её волосы. — Ещё как нравится.

Мария стояла в пустом, тёмном коридоре, прислонившись лбом к холодному камню стены. Её плечи тихо вздрагивали, а по щекам, смывая безупречный макияж, текли беззвучные, горькие слёзы. Всё её королевское величие, вся надменность испарились, оставив лишь сломленную, обиженную девочку.

К ней бесшумно подошла Сигрид. Она не говорила ничего, просто положила руку ей на плечо, а потом осторожно стала гладить её по голове, распуская пряди кровавых волос.

— Ты чего? Из-за этой… дуры? — спросила Сигрид тихо, без обычной в её устах презрительности, скорее с усталым пониманием.

— Ты видела, как он на меня смотрел? — прошептала Мария, не отрываясь от стены. Её голос был хриплым от слёз. — Пусто. Как на постороннюю. Как на проблему. Что я делаю не так, Сигрид? Что? Я же стараюсь! Я готова на всё!

— Он одумается, — проговорила Сигрид монотонно, но её жест был нежен. — Вот увидишь. Он просто запутался.

— Ты так говорила неделю назад! И месяц назад! — Мария резко обернулась, её заплаканное лицо было искажено болью. — Что мне делать? Просто смириться и ждать, пока он её… пока они не поженятся? Пока объявят войну? Я не могу!

Сигрид смотрела на неё несколько секунд, её ледяные глаза бесстрастно оценивали отчаяние подруги. Потом в них мелькнула твёрдая, холодная решимость.

— А если… — начала она медленно, понизив голос до шёпота, хотя вокруг никого не было. — Ты забеременеешь.

Мария отпрянула, как от удара. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, смотря на Сигрид широко раскрытыми глазами.

— Что? — прошептала она, не веря своим ушам.

— Если его… одурманить, — Сигрид говорила чётко, без тени смущения, как будто обсуждала тактику на уроке стратегии. — И вы переспите. Тогда у него не будет иного выхода. Даже если он взбунтуется, даже если попытается сбежать… ребёнок, наследник с кровью Дарквудов и Императорского дома, привяжет его к тебе навсегда. Закон, традиции, долг… всё будет на твоей стороне. Он останется с тобой.

— До свадьбы? — Мария ахнула. — В стенах академии? Это… это безумие! Если узнают…

Сигрид покачала головой, и в её взгляде промелькнуло что-то вроде жалости.

— Ну ты прямо как маленькая, — вздохнула она. — Думаешь, такое впервые? Императорские династии стоят не только на доблести, но и на подобных… манёврах.

Она огляделась по сторонам, затем взяла Марию под локоть.

— Идём. Нельзя здесь. Я расскажу тебе план. Всё продумано. Но нужно действовать быстро, пока он не опомнился и не сделал чего-нибудь ещё более глупого.

И она повела за собой принцессу, всё ещё дрожащую и потрясённую, но в глазах которой уже загорелся не огонь любви, а холодный, отчаянный огонь решимости. В тёмном коридоре академии, под сводами, видевшими немало интриг, родился новый, опасный заговор.