Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

13 ноября. 19:15

Комната, в которой мы оказались, была небольшой, уютной, но сейчас воздух в ней казался густым и колючим, как зимний туман. Стол, заваленный чайными сервизами и остатками пирожных, стал полем битвы. Я сидел между Ланой, которая пристроилась ко мне так близко, будто хотела стать частью моего плеча, и Марией, сидевшей напротив с безупречно прямой спиной, но со сжатыми на коленях пальцами. Рядом с Марией, словно мрачный страж, восседала Сигрид. Её ледяной взгляд был прикован ко мне.

Мария первой нарушила тяжёлое молчание. Она не смотрела ни на кого, кроме меня, и в её голосе звучала тихая, но явная обида.

— Я надеялась, что мы… поговорим вдвоём.

— Я тоже так предполагал, — честно ответил я, чувствуя, как Лана ещё плотнее прижимается ко мне.

— Так почему она тут? — Мария пренебрежительным, едва заметным кивком указала на Лану.

Лана лишь сладко улыбнулась в ответ, не удостаивая её взглядом.

Я пожал плечами.

— А почему моя сестра тут? — я аналогичным жестом кивнул на Сигрид, которая сидела, будто проглотила лимон.

— Вы совсем уже обнаглели? — прошипела Сигрид, её тонкие губы искривились от гнева. Она повернулась к Марии, и в её голосе прозвучало что-то вроде отчаянного недоумения. — Мария, зачем? Зачем ты вообще пошла на это? На этот… фарс?

Мария молчала. Она просто отвернулась, сделав вид, что разглядывает узор на фарфоровой чашке, но её напряжённые плечи выдавали её с головой.

— Сигрид, что такое? — спросил я, наливая себе чай. — Не нравится, что я больше не член семьи Дарквуд? Или тебя бесит осознание того, что старый контракт о свадьбе с принцессой теперь — просто клочок бумаги? Аннулирован.

Сигрид сжала кулаки так, что её костяшки побелели.

— Ты обманул её! — выкрикнула она, указывая на Марию. — Обманул принцессу, втерся к ней в доверие! Признавайся!

— Никого я не обманывал, — спокойно ответил я, отхлёбывая чай. — Всё было прозрачно. Просто обстоятельства изменились. Или ты хотела, чтобы я, как послушная пешка, женился на принцессе и подарил тебе доступ к трону через мою спину? Не вышло.

В этот момент Лана взяла меня за руку, переплетая наши пальцы. Её голос прозвучал тихо, но ясно, когда она обратилась ко мне, игнорируя остальных:

— Теперь она нам не помешает? — её улыбка была хитрой и довольной.

Я почувствовал, как напряглась Мария. Она всё ещё смотрела в сторону, но её шея и уши порозовели.

— Увы, — вздохнул я, пожимая руку Лане в ответ, но глядя при этом на Марию. — Было бы по-свински грубо с моей стороны так… отблагодарить за оказанную доброту. Принцесса проявила ко мне великодушие. Это нужно ценить.

Мария медленно повернула голову и посмотрела на меня. В её глазах, полных смеси обиды, гордости и чего-то ещё, мелькнула слабая, едва уловимая улыбка. Она всё поняла.

— Принцесса, — Сигрид снова заговорила, её голос дрожал от бессильной ярости. — Это же… он Вас использует! Он…

— Сигрид, — перебил я её. — Получается, дом Дарквудов в этой новой раскладке… ничего не получает? Никаких дополнительных привилегий, союзов, преференций? Так?

Мария кивнула, её взгляд стал холодным и официальным, когда она обратилась к Сигрид.

— Получается именно так. Контракт разорван. Никаких обязательств перед домом Дарквуд у короны не осталось.

Сигрид побледнела.

— Отец… отец узнает. Он с тебя, Роберт, три шкуры сдерет за этот позор! За то, что ты…

Она не закончила. Потому что и Лана, и Мария одновременно повернули к ней головы и устремили на неё такие грозные, леденящие взгляды, что Сигрид невольно сжалась, отодвинувшись на стуле. Ланин взгляд обещал медленную и мучительную расправу, а взгляд Марии — крах всей политической карьеры её семьи.

— Не уверен, что отец что-то сможет сделать, — заметил я, наслаждаясь моментом. — Мой новый дом, Арканакс, находится под прямой защитой короны. Мои земли граничат с владениями Эклипсов, что делает их стратегически важными. А в потенциальных союзниках… — я кивнул на Лану, — значатся Блады. Так что, думаю, графу Дарквуду стоит быть осторожнее в своих претензиях.

Сигрид замолчала. Она больше не смотрела ни на кого, уставившись в свою нетронутую чашку. Её гордая, надменная маска дала трещину, и сквозь неё проглядывало нечто похожее на страх и полное поражение.

Я с довольной, широкой улыбкой поднёс свою чашку ко рту и сделал долгий, громкий глоток. Чай был уже остывшим и горьковатым. Но на вкус он казался слаще мёда.

Мария вздохнула, поставив свою чашку на блюдце с тихим, но чётким звоном. Звук прозвучал как сигнал.

— Сигрид, — сказала она, не глядя на мою сестру. — Мне нужно обсудить с твоим… с графом Арканаксом несколько официальных моментов. Касающихся его новых владений. Будь добра, оставь нас.

Сигрид замерла. Её ледяное лицо выразило такое глухое, бессильное недовольство, что казалось, воздух вокруг неё похолодел на несколько градусов. Она бросила на меня взгляд, полный яда, но встала — медленно, с достоинством, которое сейчас выглядело жалко. Не сказав ни слова, она вышла из комнаты, закрыв дверь чуть громче, чем было необходимо.

Затем Мария перевела взгляд на Лану. Её выражение стало нейтральным, но в глазах читалась твёрдая решимость.

— Лана, ты тоже, пожалуйста. Это… приватный разговор.

Лана не двигалась. Она лишь сложила ручки на груди, её алые глаза сверкнули вызовом. Она смотрела не на Марию, а на меня.

Я понял, что без моего слова она не уйдёт. Обняв её за плечи, я притянул к себе и наклонился к самому уху.

— Ланочка, дорогая, — прошептал я так, чтобы слышала только она. — Оставь нас, пожалуйста. Ненадолго. Мне нужно уладить это. Все будет хорошо.

Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза, ища в них подтверждение или ложь. Видя мою серьёзность (или хорошо изображая понимание), она надула губки, но кивнула. Однако просто так уйти не собиралась. Она обвила мою шею руками, притянула моё лицо к своему и устроила долгий, влажный, откровенно демонстративный поцелуй прямо на глазах у Марии. Её посыл был ясен: «Он мой. Помни об этом». Затем она, не оборачиваясь, вышла, щёлкнув каблуками по полу.

Дверь закрылась. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов на камине. Мы остались вдвоем. Мария сидела напротив, её руки лежали на столе, пальцы слегка переплетены. Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как напряжение медленно спадает, сменяясь новой, иной нервозностью.

Мы молча смотрели друг на друга. Минуту. Она первая опустила глаза, затем снова подняла их, и в них уже не было царственной холодности, а было то самое смущение и неуверенность, которые я видел раньше.

— Ну что, — нарушил я наконец тишину, пытаясь говорить легко. — Ты… хочешь тот самый массаж? Чтобы я отработал свой «долг»?

— Да, — выпалила она сразу, а затем, осознав свою прямоту, резко покраснела и потянулась к чашке, чтобы скрыть смущение. — Ах, то есть… я не только ради этого… Я хотела поговорить с тобой. Без… — она махнула рукой в сторону двери, — без всего этого цирка. С глазу на глаз. Массаж… это…можно тоже…

Я улыбнулся и медленно поднялся со своего места, сделав пару шагов вокруг стола.

— О чём же Вы хотели поговорить, Ваше высочество? — спросил я с лёгкой, поддразнивающей формальностью.

— Дааа, Роообееерт! — протянула она, смущённо надув губы. — Я же просила без титулов.

Я не стал настаивать. Вместо этого я обошёл стол и сел на стул рядом с ней, так близко, что наше колени почти соприкоснулись. Мария слегка вздрогнула и потупила взгляд.

— Говори, — мягко сказал я. — Чего краснеешь?

— Я не краснею! — возмутилась она, что мгновенно залило её щёки ещё более ярким румянцем. Она сглотнула и, глядя на сплетённые пальцы, выпалила: — Папа… император… он в ярости. Он считает, что из-за моего поступка — дарования тебе титула и земель — ты теперь окончательно откажешься от брака со мной, выбрав Лану. И тогда… он требует, чтобы мы немедленно заключили новый, железный брачный договор. Но у нас с Ланой… честное соревнование. Я дала слово. Я не знаю, что делать. Я в тупике.

Я кивнул, понимая всю тяжесть её положения.

— Да. Ситуация, мягко говоря, складывается не в твою пользу. Но знаешь… твои действия — твоя доброта и то, как ты меня поддержала — были мне очень приятны. Ценю. Поэтому, может, есть альтернативный вариант?

— Какой? — она подняла на меня взгляд, полный надежды.

— Можно составить договор, но включить в него особые условия. Например, что я обязуюсь жениться на победительнице нашей «гонки». С указанием конкретных сроков. Это формально удовлетворит императора, но оставит пространство для манёвра.

— Император требует иного, — печально покачала головой Мария. — Он хочет гарантий. А не условий. Всё очень сложно.

— Тогда мы сократим сроки гонки, — пожал я плечами. — Установим чёткий дедлайн. До него должен быть определён победитель. Всё просто.

— А если победитель так и не будет выявлен? — в её голосе прозвучала паника. — Что тогда? Мы все провалимся!

Я тяжко вздохнул, глядя в её испуганные глаза.

— Тогда… — сказал я медленно, — тогда я женюсь на тебе. И на Лане. Императорский двор допускает наличие двух жён у наследного принца? Это решило бы проблему.

— Технически… да, может, — она выдохнула. — Но… — её взгляд стал почти упрёком, — мог бы просто выбрать меня! И никаких проблем бы не было! Вообще!

— Ага, — фыркнул я. — И Блады бы такие: «А, ну окей, ничего страшного. Нашего наследницу отвергли, ну и ладно. Продолжим дружить». Ты же сама понимаешь, что это война. В лучшем случае — холодная.

Мария сурово нахмурилась, её брови сдвинулись. Она была прекрасна даже в гневе.

— Не хмурь свои прекрасные брови, — сказал я и, не удержавшись, провёл пальцем по её щеке. Она вздрогнула, но не отстранилась, а наоборот, её глаза прикрылись. Она инстинктивно потянулась ко мне, её губы слегка приоткрылись. Я улыбнулся и, наклонившись, нежно, почти по-дружески, чмокнул её в губы. Поцелуй был быстрым, лёгким, но от него Мария отпрянула, будто обожжённая, и снова отвернулась, пряча пылающее лицо.

— Ладно, — прошептала она, придя в себя. — Я… я сделаю так, как ты сказал. Подготовлю проект документа с условиями и сроками. Ты его подпишешь. А потом… — она сделала паузу, — … потом сделаешь мне тот самый массаж. В счёт долга.

— А почему не сейчас? — с наигранным удивлением спросил я. — Я тут, ты тут. Комната свободна.

— Я принцесса! — вспыхнула она, но в её голосе было больше смущения, чем гнева. — Нельзя просто так… прикасаться! Всё должно быть по правилам!

— Как скажешь, — я ухмыльнулся и, прежде чем она успела что-то сказать, снова наклонился и чмокнул её в щёку. — Тогда до встречи на сеансе, Ваше высочество.

— Даа, Роообееерт! — застонала она, закрывая лицо руками. — Ты совершенно неисправим!

— Ага, — согласился я, поднимаясь с места. — И помни главное условие: массаж будет с полным соблюдением техники. А значит, ты будешь… голенькой. Иначе никак.

Мария аж подпрыгнула на месте. Её глаза стали круглыми от возмущения и стыда. Она огляделась, схватила первую попавшуюся подушку с дивана и швырнула ею в меня.

— Я тебя прибью, мерзавец! — закричала она, но в её крике уже прорывался сдавленный смех. — Сначала подпишешь бумаги, а потом посмотрим, кто кого!

Я ловко поймал подушку, рассмеялся и, махнув ей на прощание, вышел из комнаты, оставив её одну — смущённую, разгневанную, но, кажется, уже не такую потерянную, как несколько минут назад.

За дверью меня поджидала, как и предполагалось, Лана. Она стояла, уперев руки в бока, и нервно постукивала носком изящного ботинка о каменный пол. Её алые глаза сверкали, как раскалённые угольки.

— Долго же ты там, — прошипела она, не давая мне сделать и шага. — Чем это вы там занимались? Обсуждали «официальные моменты» под столом? Что она там делала своими ручонками?

Я не мог удержаться от ухмылки.

— Обнимались, целовались, — брякнул я с нарочитой небрежностью и тут же поднял руки в защитном жесте, увидев, как её глаза сузились до щелочек. — Шучу, шучу! В основном говорили. Обсуждали кое-какие скучные юридические моменты.

— Какие именно «юридические моменты»? — её голос стал ледяным и подозрительным.

— Это что, допрос, офицер? — пошутил я, но она не улыбнулась.

— Да. Допрос. Отвечай.

— Лана, — я рассмеялся, снимая напряжение, и сделал шаг к ней. — Сбавь тон и пыл, а? Ничего страшного не произошло.

Я обнял её за плечи, чувствуя, как её тело сначала напряглось, а затем постепенно начало расслабляться.

— Для тебя ничего не меняется, — прошептал я ей прямо в ухо. — Гонка продолжается. Всё так же. Вот и всё.

— Ясно, — она фыркнула и закатила глаза, но уже не вырывалась.

Я притянул её ещё ближе и начал осыпать её лицо быстрыми, щекотливыми поцелуями — в одну щёку, в другую, в лоб, в нос. Она сначала пищала и отмахивалась, но скоро размякла, и из её горла вырвалось сдавленное, невольное хихиканье.

— Ладно, ладно! — сдалась она, отстраняясь, но её руки обвили мою шею. — Довольно. С тобой всё в порядке? Ты теперь же… твоя семья…

— Всё хорошо, — сказал я, но в голосе прозвучала лёгкая неуверенность, которую я не смог скрыть. — Вот скоро и узнаю наверняка, чего на самом деле хотела моя «семья». Моего счастья или просто выгодно меня использовать и списать со счетов.

— Все дома хотят выгоды, — прагматично заметила Лана, смотря мне в глаза. — Думаешь, мой отец не хочет, чтобы я вышла за какого-нибудь могущественного принца и укрепила союз?

— Так я вроде как принц, — напомнил я с улыбкой.

Лана замерла на секунду, а затем начала лупить меня ладонью по плечу, не сильно, но ритмично.

— Принц? Ах, принц⁈ Я тебе сейчас покажу, какой ты принц! Принц-извращенец! Принц-бабник!

Я поймал её запястья, смеясь, и прижал к себе, обездвижив.

— Ага. Кстати, о бабниках… Та золотоволосая гроза, которую мы встретили в ателье, как выяснилось, хочет стать моей фавориткой. Ты слышала, что она уже здесь?

— Слышала, — ответила Лана, и её веселье мгновенно испарилось. Выражение лица стало сухим.

— И что думаешь? — спросил я, изучая её реакцию.

Лана посмотрела на меня долгим, непроницаемым взглядом.

— Я тебя понял. А какая, кстати, погода сегодня? Ух. Ну и мерзко, однако. Скоро, наверное, снег пойдёт. Совсем зима.

Я понял намёк. Тема закрыта. Обсуждению не подлежит. Всё ясно и без слов. Я взял её за руку и повёл по коридору в сторону её комнаты.

— Зима близко. Пойдём греться. Уверен, у тебя там уже собрался весь наш шабаш. Выпьем, расслабимся.

— Расслабимся. Ещё как. — пробубнила Лана.

— Кстати, давненько Изабелла не появлялась…ох…вино вроде такое было…

И действительно, в комнате Ланы нас ждали Зигги и её подруга Таня. На небольшом столике уже красовались несколько бутылок сомнительного на вид, но тёплого и крепкого глинтвейна (магического приготовления, разумеется). Воздух пах пряностями, яблоками и предвкушением веселья.

Мне отчаянно нужно было выпить. Опустить все эти проблемы — семью, титулы, гонки, фавориток, злобных новичков и древние пророчества — хотя бы на один вечер. Оставить этот груз на следующий день. Потому что где-то там, в своих комнатах, Греб и Элизабет Штернау наверняка уже строчили новые планы, готовили очередную пакость — и для меня, и для того таинственного «наследного принца», о котором они так пеклись. Но что именно? Эта мысль, как назойливая муха, жужжала на задворках сознания, даже когда я принимал первую стопку и смеялся над очередной глупой шуткой Громира, который присоединился к нам позже. Что они задумали на этот раз? И…почему после использования магия льда в груди всё так болит?