Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

22 ноября. 09:00

Сон был беспокойным, прерывистым, как сигнал сквозь помехи. Я проснулся не от света или звука, а от ощущения пустоты. Повернулся на бок — простыня рядом была холодной и идеально гладкой, без малейшей складки. Марии не было. И не было ощущения, что она только что встала. Казалось, её не было здесь всю ночь. Эта холодная, пустая половина кровати красноречивее любых слов говорила о дистанции, которая снова легла между нами после вчерашнего ужина.

Прежде чем мне удалось полностью собраться с мыслями, дверь в спальню открылась. Но вошла не Оливия с утренним кофе. Вошли двое стражников в парадной, но полной форме дворцовой гвардии, а между ними — старший камердинер, мужчина с лицом, вырезанным из воска, и безупречно подогнанным фраком.

— Граф Арканакс, — камердинер склонил голову ровно настолько, насколько это требовал протокол, не больше. — Просим прощения за беспокойство в столь ранний час.

Я сел на кровати, натягивая на себя шелковый халат. Холодок от пустой постели теперь перешёл и внутрь.

— Не беспокойство, а неожиданность, — парировал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и немного сонно. — Где Оливия?

— Ваша служанка ожидает в приёмной, — ответил камердинер, игнорируя мой вопрос. — Мы здесь по прямому приказу Его Величества Императора.

Один из стражников, тот, что покрупнее, сделал едва заметный шаг вперёд. Его лицо было непроницаемым.

— В связи с чрезвычайным обострением обстановки в империи и возросшей активностью деструктивных культов, Его Величество соизволил принять дополнительные меры безопасности в отношении членов императорской фамилии и их ближайшего окружения.

Я почувствовал, как сжимается желудок. Это звучало как официальная речь перед арестом.

— И что это за меры? — спросил я, поднимаясь.

— Для Вашей же безопасности, граф, — продолжил камердинер, — Вам предписывается оставаться в пределах жилого комплекса покоев её высочества принцессы Марии до особого распоряжения. Выход за обозначенные пределы, включая внутренние сады и библиотечный флигель, воспрещён.

«Мягкий домашний арест». Фраза сама всплыла в голове. Я посмотрел на стражников. Их позы, их взгляды, устремлённые куда-то в пространство за моей головой, говорили сами за себя: это не просьба. Это приказ. И они здесь для того, чтобы убедиться в его исполнении.

— То есть, я пленник? — спросил я прямо, глядя в глаза камердинеру.

Тот даже не моргнул.

— Вы — объект высочайшей заботы и защиты короны в неспокойное время, граф. Активность культистов возросла, Ваша безопасность — приоритет. Мы надеемся на Ваше понимание.

Понимание. Какое чудное слово. Оно означало «сиди смирно и не рыпайся».

— А где её высочество? — сменил я тему, кивнув на пустую постель.

— Принцесса Мария с раннего утра на совете по чрезвычайным ситуациям, — последовал немедленный, отрепетированный ответ. — Она просила передать, что навестит Вас, как только появится возможность.

Возможность. Ещё одно слово, лишённое всякого смысла в этих стенах.

— Я понял, — сказал я, поворачиваясь к окну, демонстрируя, что аудиенция окончена. — Вы можете идти. Передайте Его Величеству мою… благодарность за заботу.

Я не видел их лиц, но чувствовал, как в воздухе повисло лёгкое напряжение. Камердинер что-то пробормотал вроде «конечно, граф», и через мгновение я услышал, как дверь закрылась, а снаружи встали на посты двое стражников. Тихий щелчок замка прозвучал громче любого хлопка.

Не прошло и пяти минут, как потайная дверь для прислуги приоткрылась, и внутрь проскользнула Оливия. Она несла поднос, но её руки дрожали, а взгляд метался между мной и главной дверью.

— Граф, — выдохнула она, ставя поднос. — Вы… вы в курсе?

— Что я под домашним арестом? Да, проинформировали, — сухо сказал я, наливая себе кофе. Рука не дрогнула. Хорошо.

— Это не просто… это из-за вчерашнего, — прошептала она, подходя ближе. — После ухода Бладов… Его Величество был в ярости. Говорят, он сказал, что «не потерпит ещё одного неподконтрольного фактора». А сегодня ночью… из провинций пришли донесения. Целые деревни опустели. Не просто убиты… а будто высушены изнутри. Земля чёрная. И знаки… везде одни и те же знаки.

Она говорила быстро, путано, её глаза были полы ужаса.

— И поэтому меня запирают? Чтобы я не стал «неподконтрольным фактором»?

Оливия кивнула, затем резко покачала головой, как будто сама не знала, что сказать.

— Они боятся. Все боятся. И герцога Блада, и того, что происходит на окраинах, и… — она запнулась и посмотрела прямо на меня, — и Вас, граф. Они не понимают, что Вы такое. А того, чего не понимают… либо контролируют, либо… — Оливия не решилась договорить.

Она была права. Мягкая клетка могла в любой момент стать камерой смертников. Пустая половина кровати, холодные простыни, замок на двери — всё это было не про безопасность. Это было про контроль. И нужно было что-то делать, пока они решали, какой метод контроля применить окончательно.