Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Гарри Фокс (3

3–7 ноября

Академия намертво вцепилась в свою основную функцию — обучение. Словно испуганный зверь, зализывающий рану, она пыталась завалить нас работой так, чтобы не оставалось времени ни на что, кроме зубрёжки и практикумов. Расписание уплотнили до немыслимых пределов: после лекций по продвинутой магической теории, где профессор сыпал формулами о стабилизации межпространственных разрывов, тут же гнали на шестичасовой практикум по защите от ментальных атак, а оттуда — на ночные наблюдения за звёздными паттернами для курса астромагии.

Преподаватели, обычно позволявшие себе вольности, стали сухими и неумолимыми. Их тон был отточенным, взгляды — скользящими, будто они выполняли общую, негласную директиву: никаких обсуждений праздника, наследных принцев или политики. Только руны, только мана, только хардкор. Даже Катя Волкова, обычно такая придирчивая, теперь просто ставила галочки в списках и молча указывала на ошибки в жестах заклинаний. В воздухе висело всеобщее, молчаливое соглашение — делать вид, что ничего не произошло. Что Громир не исчезал и не возвращался, что на площади не было публичного скандала между наследницей Бладов и принцессой, а титул наследного принца — всего лишь дурной сон. Учёба стала нашим общим транквилизатором.

А в моей комнате, в самом дальнем углу, росла гора, которая эту иллюзию невозмутимости безжалостно разрушала. Это был деревянный ящик из-под учебников, который Зигги с Громиром притащили в первый же день после праздника. Теперь он был доверху забит пергаментными свитками и тяжелыми, благоухающими конвертами из плотной, дорогой бумаги. Письмами. Каждый день почтовые слуги приносили всё новые и новые пачки. Ящик уже не закрывался.

Я иногда перебирал их, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Вот несколько образцов:

От графа Амальрика фон Штернау. Конверт цвета старого золота, печать с ястребом. Текст витиеватый, полный лести о «незаурядной силе духа юного графа». В постскриптуме, будто невзначай, упоминалась его младшая дочь, «только что расцветшая, как весенний первоцвет, и проявляющая недюжинные способности к целебной магии». Прилагался миниатюрный портрет — девушка с большими, наивными глазами и идеально уложенными локонами.

От дома баронессы Элеоноры фон Грайф. Коротко, сухо и по делу. Предлагался «взаимовыгодный союз» с её единственной наследницей, которая «обладает крепким здоровьем, прагматичным умом и управляет семейными шахтами с четырнадцати лет». В конверт был вложен не портрет, а аккуратная выписка о доходах с серебряных рудников. Более честного предложения я ещё не видел.

От герцога Кассиана Регалиуса. Пышное послание, наполненное намёками на «общую историю наших славных домов» и «исправление былых недоразумений». Между строк читалось: «Мы были против тебя, но теперь готовы переобуться, если ты возьмёшь в фаворитки мою племянницу». Стиль выдавал опытного царедворца, пахнущего лицемерием и ладаном.

От одной, явно отчаявшейся, матери из провинциального дома Велоров. Письмо было написано дрожащей рукой, с орфографическими ошибками. Женщина умоляла «хоть взглянуть» на её дочь, «добрую, скромную и трудолюбивую девицу», которая «будет благодарна любой милости», ибо их род беден и находится на грани потери статуса. Вместо портрета — засушенный полевой цветок. Оно лежало отдельно и давило на совесть тяжелее всех вместе взятых герцогств.

Лана, заглядывая ко мне, лишь фыркала, увидев этот ящик.

— Собираешь коллекцию? Могу помочь разжечь камин, — говорила она, но в её глазах читалась не ревность, а скорее презрительное любопытство к этому базару невест. Она была уверена в своей позиции — первой, главной, той, кто уже здесь. Эти же письма были от тех, кто хотел занять место в очереди. Очереди к наследному принцу, которого никто не спрашивал, хочет ли он быть этим принцем, и уж тем более — центром этого брачного аукциона. Ящик стоял в углу, немой укор и зримое доказательство того, что жизнь, какой я её знал, закончилась. И никакая, даже самая интенсивная учёба, не могла этого скрыть.