Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

23 ноября 01:00

Мы скользили по дворцу, как призраки. Оливия вела меня лабиринтами, о которых, я уверен, не знала даже половина придворных: узкими коридорами для прислуги, тёмными переходами между стенами, даже заброшенным чердаком над бальным залом, где в пыли лежали сокровища прошлых эпох. Мы замирали, услышав лязг доспехов или крики команды, и она безошибочно находила обходной путь. Дважды мы натыкались на ползущих тварей — мелких, похожих на гибриды крыс и колючих побегов. Оливия не давала мне вступать в бой. Она просто поднимала палец, что-то беззвучно шептала, и твари замирали, словно впадая в ступор, а мы проскальзывали мимо. Мои вопросы тонули в осознании, что без неё я бы уже двадцать раз нарвался либо на стражу, либо на монстра.

Наконец, мы вышли на балкон, скрытый тяжёлым гобеленом, над одним из внутренних дворов. Внизу кипела битва. Отряд из десяти рыцарей в сияющих доспехах стоял плотным строем, сдерживая натиск щупалец тех самых багровых корней, которые рвались из-под плит мостовой. Корни хлестали, пытаясь обойти фланги, но рыцари действовали с выверенной жестокостью: мощными ударами магически усиленных клинков они обрубали концы, которые тут же съёживались и чернели, исторкая вонючий сок. В центре строя, в практичном кожаном доспехе поверх платья, с распущенными, выбившимися из строгой причёски волосами, была Мария. Она не колдовала. Она командовала.

— Левое крыло, на полшага вперёд! Давим! — её голос, хриплый от напряжения, резал воздух, перекрывая шум битвы. — Маги, барьер по центру, сейчас будет новый прорыв! Не давать им окружить!

Она была жива. Более чем жива — она горела холодным, яростным огнём лидерства. Вид её, не принцессы на портрете, а воина в самой гуще хаоса, вышиб у меня дух.

— Она жива. Отлично, — выдохнул я, чувствуя странное облегчение, смешанное с ещё более странной гордостью.

— Да, граф, — тихо согласилась Оливия, прячась в тени рядом.

Я наблюдал за схваткой, мозг работал на износ, отстраняя эмоции.

— У этих корней должен быть источник, — сказал я больше для себя. — Культист или само существо, которое их создаёт. Если убить его, вторжение в столицу остановится. Это не решит всей проблемы с культом, но… даст нам передышку. Стратегическое преимущество.

Оливия кивнула, её глаза были прикованы к битве.

— Думаю, Вы правы. Судя по силе и масштабу, это работа архиепископа культа. Он должен быть где-то в городе. Возможно, даже во дворце, как предполагал рыцарь.

— А если он очень далеко? — поставил я под сомнение. — Если это просто ритуал, действующий на расстоянии?

— Не уверена, — призналась она.

— Но как тогда пронести в город столько скверны, чтобы пробудить такие корни, незаметно? Значит, кто-то внутри помогает. Кто-то с доступом и властью. Но это сейчас нас мало волнует, — сказал я, наблюдая, как корень едва не схватил одного из рыцарей, и Мария крикнула что-то, заставляя строй перестроиться. — Надо остановить источник. Иначе империя падёт не от войны домов, а от этой… гнили.

— Логично, — согласилась Оливия. — Присоединимся к принцессе? Вместе мы могли бы…

— Нет, — решительно отрезал я. — Тогда меня моментально сочтут обузой и в лучшем случае отправят обратно в комнату под ещё более сильный замок. А в худшем… я отвлеку её в критический момент. Мы пойдём другим путём.

Я видел вопрос в её глазах.

— Мы поищем Бладов, — объявил я. — Лана и её отец здесь, в городе. У них своя сеть, свои шпионы. Если кто-то знает, откуда дует ветер этой скверны, так это они. Или, по крайней мере, мы сможем узнать больше. А заодно… может, и источник найдём. Или найдём способ добраться до него.

Оливия секунду смотрела на меня, словно взвешивая риски. Потом её губы тронула лёгкая, почти гордая улыбка. Она кивнула.

— Покои герцога Блада во дворце находятся в восточном крыле, в крыле почётных гостей. Я знаю примерный путь. Это будет опасно.

— Всё сейчас опасно, — парировал я. — Я доверяю тебе. Веди.

С последним взглядом на Марию, которая, отрубив очередной корень, обернулась что-то крикнуть своему заместителю, мы отступили от балкона и растворились в тёмных лабиринтах служебных ходов. Теперь наша цель была иной. Не защита, не следование приказам. А разведка, информация и, возможно, союз с одной опасностью против другой. Я больше не был пассивной фигурой на доске. Я начал свою игру.

Комната императрицы была оазисом вынужденного спокойствия в аду, захлестнувшем дворец. Густые, бархатные шторы были задернуты, приглушая багровые всполохи за окном и вой сирен до призрачного гула. Воздух был густ от запаха дорогого ладана и старого пергамента. Сама императрица сидела в высоком кресле у холодного камина, в руках у неё был бокал тёмного, почти чёрного вина. Она не пила. Она держала его, как якорь, взгляд устремлённый в пустоту.

Её внешность была безупречна — сложная причёска без единой выбившейся пряди, безукоризненный макияж, скрывающий бледность и усталость. Но нижняя губа, подведённая помадой цвета спелой вишни, была слегка припухшей — следы незаметного для посторонних, но яростного кусания. С каждым приглушённым взрывом, от которого дребезжали хрустальные подвески люстры, её челюсть сжималась чуть сильнее.

Ещё один особенно мощный удар где-то совсем близко заставил её вздрогнуть. Вино колыхнулось в бокале, оставив багровые подтёки по хрусталю. Этого было достаточно.

Она поставила бокал с резким стуком, встала и твёрдыми шагами подошла к тяжёлому письменному столу из эбенового дерева. Движения были отточенными, лишёнными суеты. Она достала лист плотной бумаги с водяным знаком императорского герба, перо с алмазным наконечником и чернила цвета воронова крыла.

Перо замерло над бумагой на мгновение, затем опустилось, и пошли ровные, жёсткие строки — почерк властный и не терпящий возражений.

Она не подписалась. Императорская печать, лежавшая рядом, осталась нетронутой. Это было не официальное послание государства. Это был личный, отчаянный клич правителя, сбросившего все условности перед лицом гибели.

Императрица аккуратно сложила письмо, вложила его в простой, без герба, конверт из тёмной кожи и запечатала каплей чёрного воска, прижав его лишь пальцем.

С этим конвертом в руке она подошла к камину. Очаг был пуст и холоден. Она бросила конверт на решётку и, не меняя выражения лица, щёлкнула пальцами.

Вместо обычного огня, из глубин камина вырвалось зелёное пламя — холодное, бездымное, тихо потрескивающее. Оно лизало конверт, не сжигая его. Напротив, кожа будто впитала свет, стала полупрозрачной. Чернила внутри засветились тем же зловещим изумрудным светом. И затем, с тихим всхлопом, конверт исчез, будто его поглотила сама ткань реальности, оставив после себя лишь слабый запах озона и серы.

Императрица неподвижно смотрела на пустой очаг, её лицо было каменной маской. Она только что предложила свою дочь и, по сути, будущее Империи, в обмен на спасение сегодняшнего дня. На губе снова выступила маленькая капелька крови, которую она тут же слизала, возвращаясь к своему бокалу с вином. Игра была сделана. Теперь оставалось ждать. И слушать, как рушатся стены её мира.