Рожденная разломом

Глава 5



Генерал впился в меня взглядом, словно хищник, настигающий свою добычу.

Так близко.

На нем были черные лакированные кожаные доспехи. Эмблема Сидхе с двумя темно-зелеными змеями мрачно красовалась на его груди, а знаки воинской доблести покрывали ткань на его плечах.

Его когда-то дикие волосы были теперь стянуты в строгий хвост, спадавший на спину.

Он был хладнокровно поразителен, словно его красота отравлена.

Неброская, но соблазнительная.

Я подняла голову, чтобы встретиться с его взглядом.

Шрам, портивший его в остальном идеальное лицо, был темнее, чем я думала сначала. Его центр был черным как смоль, переходя в цвет вина, прежде чем расползтись сосудистыми узорами по щеке.



Мои глаза, храбрее всего остального тела, оставались прикованными к его глазам. Выражение его лица было неопределенным, а следовательно, раздражало. Генерала было невозможно прочитать.

Логика подсказывала мне, что он здесь, чтобы арестовать меня. Почти успокаивающая растерянность, которую подарили мне слова Осты, испарилась из сознания, словно от внезапной засухи.

По мере того как он продолжал буравить меня взглядом, к горлу подступала желчь. Я знала, что лучше повиноваться, но желание сопротивляться цеплялось за меня когтями.

Страх все клокотал, но теперь его окрашивала ярость, дремавшая во мне последние пять лет, ярость, которую я глубоко похоронила после того, как Стража у плотины убила моих друзей. Еще тогда я знала, что не смогу действовать под ее влиянием, не смогу позволить ей контролировать меня, иначе сама себя погублю. Но теперь, когда Генерал стоял передо мной, выглядя так похоже на них, та ярость вернулась с удвоенной силой.

— Генерал требует тебя для допроса касательно прошлой ночи… — наконец объявила Ма, но в ее тоне сквозила неуверенность, а глаза метались между нами, выискивая хоть малейшую перемену. Но мы все еще находились в патовом положении.

По крайней мере, я так думала.

Неуверенность разъедала меня изнутри, как яд, однако в его глазах не было и намека на слабость. Он был в своей стихии.

Призрак усмешки скользнул в уголках его губ.

Сердце дрогнуло, накатила волна тошноты, и я моргнула.

Он воспользовался этой возможностью.

— Фиа Рифтборн? — слова скользнули с его губ, как кровь, стекающая с лезвия кинжала. Бархатный голос скреб по моему позвоночнику куда сильнее, чем должен был. Он был слишком отточен, слишком уравновешен. Желчь сильнее подкатила к горлу.

— Я, — пробормотала я, хотя прозвучало это куда увереннее, чем я планировала. Дьявольская часть меня злорадно возликовала. Его бровь поползла вверх, оставив морщинку на лбу.

— Ты присутствовала на празднестве прошлой ночью? — спросил он, и в его голосе прозвучала насмешка. Жар прокатился по моим рукам, нарастая, пока не достиг основания черепа. Я сдержала подергивание, грозившее исказить верхнюю губу.

Он знал, что я была там. Он видел, что я сделала. Этот светский разговор был бессмысленным.

— Меня попросили доставить тоники на вечеринку. Последний заказ от Знати, — равнодушно ответила я.

Его глаза сузились на несколько секунд, после чего он повернулся к Ма.

— Есть ли здесь место, где я мог бы поговорить с ней наедине? — спросил он с тошнотворной сладостью в голосе. — В конце концов, я здесь по службе. Лучше всего провести этот разговор вдали от любых потенциально любопытных глаз и ушей.

Я окончательно запуталась. Почему он не увел меня для допроса под Стражей?

Ма замешкалась с ответом. Она взглянула на меня, и на ее лбу залегла тревожная складка. Я кивнула. Так или иначе, это должно было случиться. Лучше уж покончить с этим сейчас.

Ее взгляд вернулся к Генералу. Я видела, что она не хочет соглашаться, но Ма была не в том положении, чтобы отказать ему. Я не хотела, чтобы она рисковала. Это была моя проблема.

— Позади есть оранжереи… они заперты, когда никто из нас не работает там… — Она сделала паузу, затем подошла к своему столу и достала ключ из ящика. Я подумала, что она, возможно, скажет что-то еще, судя по ее нерешительности, но она медленно вернулась и протянула руку.

Генерал улыбнулся, принимая ключ.

— Благодарю, Маладея. Мы ненадолго.

Он повернулся к задней двери без второго взгляда, явно ожидая, что я последую за ним. Я сжала руку Ма, проходя мимо, и ободряюще посмотрела на нее, надеясь, что это выглядело убедительно.

Мы молча направились к оранжерее.

Он дошел до двери и изящно открыл ее. Отступив назад и потянув дверь на себя, он сделал жест, приглашающий меня войти первой. Я замешкалась.

— После тебя, — тихо проговорил он.

Страх снова просочился в меня, когда я шагнула мимо него.

Солнце уже касалось гор, начиная свой путь к горизонту. Скоро должно было стемнеть.

Я скрестила руки на груди, пока дверь не щелкнула за моей спиной.

Украдкой взглянув в его сторону, я выдала себя. Он просто смотрел на меня с тем же странным любопытством. Не говоря ни слова.

— Давайте просто покончим с этим, — резко сказала я.

Он покачал головой с насмешливым вздохом.

— Собираешься говорить со мной подобным тоном? — спросил он с таким превосходством, что я почувствовала, будто задыхаюсь.

— Это что-нибудь изменит?

Он прошел к столу, где мы хранили садовые инструменты, взял ручную лопатку и стал ее разглядывать.

— Я просто пытаюсь понять причину твоего презрения. Ты кажешься взбешенной, а я всего лишь попросил о простом разговоре, — издевательски напел он.

— Прошу прощения, — уставившись в пол, пробормотала я, скрывая леденящую нотку, что рвалась в голос.

Он приподнял бровь, опустив голову.

— Куда более приемлемый тон, не так ли? — его голос сочился сарказмом. — Раз уж мы оба знаем, зачем я здесь, почему бы тебе не начать с того, что же именно ты сделала с теми несчастными девушками, — он откинулся на стол, скрестив ноги. — Я никогда не видел ничего подобного, а я, можно сказать, видел все.

— Я… я не знаю, — слова сами сорвались с языка. Я чувствовала, как уверенность утекает сквозь подошвы, но дерзость все еще тлела, пусть и притихшая, в глубине сознания.

Он закатил глаза.

— Рифтборн. Мое терпение на исходе. Твой фокус. Что он такое? — отрезал он.

— Мой фокус? Я… не знаю. У меня нет фокуса… то есть… — Я покачала головой, на лбу залегла морщина недоумения. — Я не могу его контролировать. Я бы не назвала это фокусом.

Он склонил голову набок и прищурился.

— Что значит, не можешь его контролировать? Как ты вообще его направляла?

— Я была взвинчена. Это происходит, когда я в возбужденном состоянии. Я не знаю, как объяснить. Он просто накрыл меня, я не могла остановиться. Я никогда не могу остановиться сама, — запинаясь, проговорила я.

Он поджал губы, прежде чем отвести взгляд, погруженный в раздумья.

— Я не хотела, чтобы это случилось, — добавила я. Как будто это было не очевидно.

Он продолжал смотреть в угол комнаты, словно не слышал меня.

— Такое случалось раньше? — наконец спросил он.

Я замешкалась, в ужасе от перспективы обсуждать те случаи, когда прежде обрушивала свое проклятие на кого-либо.

— Я бы не хотела об этом говорить, — сказала я, обхватив себя руками за талию.

В его глазах мелькнула злость. Он продолжал сверлить меня взглядом, но насмешливость вернулась.

— Я бы не хотел усложнять все больше необходимого, — он пожал плечами, склонив голову, — но я, безусловно, могу.

Ослепительной вспышкой кинжал рассек воздух, целясь прямо в центр моего лица. Ужас сжал горло. Время словно замерло, когда я отшатнулась, и лезвие, прошелестев у виска, вонзилось в деревянную балку позади меня.

Сделав несколько глубоких вдохов, я открыла глаза и увидела его зловещую улыбку. Словно это была его личная форма развлечения.

— Если вы собираетесь убить меня, просто сделайте это, — прошептала я, вжимаясь в балку.

Генерал поднялся и приблизился размеренными шагами, остановившись в нескольких дюймах от моего лица. Его изумрудные глаза впились в мои, пока он потянулся, забирая свой кинжал. Он поднес лезвие к моей шее, проведя им вдоль горла. Я затаила дыхание, ожидая смерти.

— Ты не умрешь, пока я не получу ответы на свои вопросы. Если твоя жизнь для тебя не важна, тогда нам придется пойти другим путем. Та другая Разломорожденная девочка тоже была на вечеринке, верно? — его тихий голос ударил меня, словно ледяные кинжалы. — Как же ее звали… Оста?

Потребовалась каждая крупица здравого смысла, чтобы удержаться от того, чтобы не плюнуть на его начищенные сапоги. Я почувствовала, как дрожат руки.

То, что должно было быть страхом, вновь сменилось яростью, тем ее видом, который я не могла контролировать, и знакомый туман застлал мое зрение. Я сильнее вжалась спиной в дерево, пока не услышала, как оно с треском поддалось, прося утихомирить пожар, полыхавший по всей моей коже и внутри черепа. Я прижала ладони к вискам, пытаясь физически усмирить силу, что пыталась затопить меня.

Он провел расследование. Гребаная наглость. Все в Страже были чистейшим, мать его, злом. Все, что они делали, — это использовали свою власть, убивали без разбора и манипулировали ради своего больного развлечения. Мое сердце бешено заколотилось.

Его шаги стали отдаляться.

— Я просто хочу знать о других случаях, когда это происходило. Это просто, — настаивал он.

Мои глаза скользили по трещинам на полу, в поисках чего-то. Я не могла позволить ему втянуть в это Осту.

— Прошлой весной. В Аптекарии, — мои слова были отрывисты, дыхание тяжелым. Знакомое чувство сожаления начало опускаться в самое нутро, когда воспоминания всплыли наружу. Я так далеко отодвинула это в сознании, что переживать это вновь было больно.

— Продолжай, — подтолкнул он, откидываясь на стол.

— Я была в передней части лавки, пополняла запасы в шкафах с эликсирами, — в глазах затуманилось, пока я прокручивала события в голове. — Услышала шум на улице. Подумала, что это просто уличные торговцы дерутся за территорию, но звуки становились все громче, и я услышала ее. Осту. Она кричала, — рука сама потянулась к волосам и провела по ним, запутавшись в нескольких прядях. — Она была со своим новым парнем. Я даже не знаю, из-за чего они ссорились, но она вбежала в лавку, направляясь в задние комнаты. Он помчался за ней, а она все твердила ему, чтобы он оставил ее в покое… Но он не уходил. Сначала он вроде как умолял ее, но потом вышел из себя, — я отвела взгляд, сглатывая солоноватую влагу, скопившуюся во рту. — Я сказала, что ему нужно уйти, но он меня не слышал. К тому моменту он уже рычал на нее. Я не могла разобрать его слов, — медленно вздохнула. — Но он начал действительно выводить меня из себя. Ма выбежала из оранжереи. Он замахнулся, как будто собирался ударить Осту, и я совсем взбесилась.

— Взбесилась? Уточни, пожалуйста, — произнес Генерал с другого конца помещения.

— Я потеряла контроль. Эта… волна прошла через меня… Трудно объяснить, но… будто чистая сила изверглась из меня и вцепилась в него.

Мои глаза расширились при воспоминании, как его тело оторвалось от земли. Как он начал неконтролируемо, неестественно трястись. То, что я сделала… Это до сих пор ужасает.

— Ма и Оста… они кричали. Сначала я не слышала их, я была полностью поглощена происходящим. — Ком встал в горле. — В конце концов, Оста рванула меня назад и вывела из транса. Он рухнул на пол, — я поморщилась, вспоминая звук тела, ударившегося о скрипящий пол лавки. — Он был жив. Просто без сознания. Ма смогла его исцелить. Думаю, нам повезло, что мы были в Аптекарии…

Я замолчала. То, как Ма смотрела на меня в тот день…

Я снова почувствовала, как разбивается сердце. В ее глазах было столько ужаса, я ни разу не представляла, что она может смотреть на меня так. Так, как смотрят другие.

Будто я чудовище.

Она знала, что во мне есть что-то… опасное, она и Оста всегда это знали, но не думаю, что кто-то из нас осознавал масштабы. С тех пор я перестала рассказывать им, когда чувствовала, что это приближается… когда чувствовала, что это овладевает мной. Я моргнула, сдерживая надвигающиеся слезы.

Я умирала от желания повернуть все вспять. Хотела стереть у них эти воспоминания. Хотела вернуться в прошлое и изменить его. Если бы я знала, что мое проклятие приведет к этому… Возможно, мне стоило давным-давно уйти, освободив людей, которых я люблю, от бремени находиться рядом. Бояться меня. Быть втянутыми в ту судьбу, которую я себе уготовила.

— Так он выжил? — спросил Генерал, прерывая мой внутренний монолог.

Спустя несколько секунд мои губы снова обрели способность двигаться.

— Они смогли его оживить. Он был без сознания какое-то время, а когда очнулся, не помнил ничего из случившегося.

Мы долго стояли в тишине, в комнате стемнело, даже воздух казался гнетущим. Спустя время, показавшееся вечностью, Генерал прочистил горло.

— Они были на грани смерти, когда мы нашли их. У них оставались считанные секунды. Я думал, нет никакой возможности, чтобы они пережили твою атаку, состояние, в котором мы их обнаружили, было… что ж, скажем так, они определенно выглядели мертвыми, — он подавил улыбку. — Моему альтерационисту пришлось изрядно попотеть, вымывая кровь из их волос. Это была непростая задача. Правда. Нашему лекарю пришлось выжать из себя почти все силы, чтобы оживить их. Девушек, то есть… — его голос затих.

Я замерла.

— Он сказал, будто их разумы были раздавлены чем-то… Будто невидимая сила сжимала и сжимала… — он начал расхаживать взад-вперед, продолжая бормотать. — Знаешь, меня очень заинтересовала потеря памяти. У них она тоже была. Не помнили ничего… Это было восхитительно… абсолютно восхитительно. Я никогда не видел ничего подобного.

Он повернулся ко мне, и на его губах проступила усмешка.

Бека и Джордан выжили.